Макс Фрай – Вселенная Ехо (страница 246)

– Постарайся успокоиться и выслушать меня внимательно, – мягко сказал Джуффин. – Я много раз говорил тебе, что лучше знать правду, чем не знать ее. Невежество, конечно, дарит нам возможность нежиться в теплом океане иллюзий, зато знание развязывает руки – как бы ужасно оно ни было.

– В теории это так, – пробормотал я. – Однако на практике… Впрочем, фиг с ними, с иллюзиями. Давайте вашу правду. Все равно вы скоро уйдете – что ж мне, еще и любопытством терзаться, в довершение к прочим бедам?

– Я намерен рассказать тебе все, даже если ты заткнешь уши или начнешь кидаться на меня с ножом, – заверил меня шеф. – Имей в виду, оба варианта в твоем случае вполне простительны, но я бы не рекомендовал тратить силы на такую ерунду.

– Не тяните из меня душу, – попросил я. – Выкладывайте. Я не буду затыкать уши, а оружие могу сдать, если хотите. Впрочем, не думаю, что оно для вас опасно.

– Я тоже так не думаю, поэтому можешь оставить его при себе, – спокойно согласился Джуффин. – А теперь слушай. Впрочем, для начала ответь мне на простой вопрос: нравится ли тебе Мир, куда я в свое время помог тебе перебраться?

– Вы имеете в виду Ехо? – опешил я.

– И Ехо, и Соединенное Королевство, и весь Мир в целом, включая материки Уандук, Черухту и Арварох.

– Разумеется, нравится. Хотя «нравится» – слишком слабо сказано. Могли бы, кстати, и не спрашивать.

– Мог бы, конечно. Однако мне было важно, чтобы ты вспомнил о своей любви к Миру. Пусть это чувство станет своего рода фоном для дальнейшей беседы. А теперь постарайся представить себе, что этот прекрасный Мир давным-давно рухнул. Его нет. Не осталось ничего и никого, кроме нескольких сумасшедших магов, достаточно сообразительных и могущественных, чтобы вовремя унести ноги из рушащегося Мира.

– Вы не раз говорили, что Мир может рухнуть, – осторожно поправил его я. – И поначалу я очень пугался, а потом привык к разговорам о конце Мира и стал воспринимать их как нормальную рабочую ситуацию: мы, Тайные Сыщики, должны следить за тем, чтобы в Сердце Мира не очень много колдовали, потому что от этого Мир может рухнуть. Несколько раз я даже совершал какие-то безумства, будучи уверен, что никто, кроме меня, не может спасти Мир. Но позже мне стало казаться, что все эти разговоры о близком конце были, мягко говоря, преувеличением. Разве не так?

– А теперь попробуй представить себе, что разговоры о близком конце были не преувеличением, а, скажем так, – преуменьшением. Что конец Мира – дело прошлого, а не гипотетического будущего.

– Представляю, – флегматично согласился я. – Это очень скверно. Так скверно, что слов нет.

По правде говоря, мне не хватало вовсе не слов, а желания приводить в действие свое буйное воображение – так и рехнуться недолго.

– Врешь, ни хрена ты не представил, – неожиданно рассмеялся Джуффин. – Ладно, Магистры с тобой. Поехали дальше. Теперь тебе придется понять вот что: истинное положение вещей находится как раз посередине между твоими воспоминаниями о Мире и моим рассказом. И то и другое – правда, но обе эти правды ущербны и несовершенны.

– Кажется, я понимаю, что вы имеете в виду, – кивнул я.

Странное дело, я знал, что Джуффин сейчас говорит мне чистую правду, и его слова не вызывали у меня никакого протеста. Более того, теперь мне казалось, что я всегда каким-то образом знал, как обстоят дела, и наша беседа – всего лишь внешний толчок, побудивший меня вспомнить об этом знании. Я посмотрел в холодные светлые глаза Джуффина и произнес вслух то, что прочитал на их дне.

– С какого-то момента история Мира развивалась в двух направлениях одновременно. Одна последовательность событий привела Мир к гибели, другая – к тому положению дел, с которым я знаком по опыту жизни в Ехо. И теперь обе реальности снова сходятся в одной точке. Возможно, эта точка – наш с вами разговор на границе Миров? Впрочем, не важно. Совсем не важно, правда? Важно только одно: какая из двух историй поглотит другую. Я правильно вас понял?

– На удивление правильно. – Теперь он смотрел на меня с нескрываемым любопытством. – Вот уж не думал, что каким-то образом передал тебе и это знание. Ты – странный мальчик, сэр Макс. Порой я не могу поверить, что… Впрочем, нет, об этом мы поговорим позже. Сначала я должен рассказать тебе о заговоре – самом невероятном заговоре за всю историю Мира. Заговор магов древности, давно покинувших Мир, и талантливых, но невежественных выскочек вроде меня: надо же им было на кого-то опереться.

Я вопросительно приподнял бровь. Дескать, давайте уж подробности. Джуффин кивнул.

– Начать, наверное, следует с того, что Великие Магистры наших древних Орденов, помимо всего прочего, были способны провидеть будущее. Впрочем, это плохая формулировка, они просто знали будущее, как мы знаем о событиях, случившихся несколько дней назад. Думаю, дело в том, что они совершенно иначе воспринимали время. Боюсь, у нас с тобой просто не хватит воображения, чтобы представить себе, как. Факт, что эти люди умели «вспоминать» будущее и своими поступками изменять события прошлого; мы же поступаем в точности наоборот. Одним словом, они знали, что Мир относительно скоро рухнет; называли даже точную дату. Забавно, но эта роковая дата есть во всех учебниках истории: именно в этот день был принят Кодекс Хрембера.

– Понятно, – сдержанно кивнул я. – Война за Кодекс – дело рук этих древних мудрецов?

– Не совсем так. Война за Кодекс имела место в обоих вариантах развития событий. Просто в том будущем, которое открылось древним магам, эта война лишь ускорила трагическую развязку. Неудивительно: никогда прежде в Сердце Мира не произносилось столько могущественных заклинаний, как в Смутные Времена. Обе стороны внесли свой вклад в приближение конца, хотя формально считалось, что Король и Орден Семилистника пытаются предотвратить катастрофу. Но ведь они тоже колдовали, и еще как! С другой стороны, а что еще оставалось?

– Да, я сам не раз думал, что Война за Кодекс вполне могла приблизить конец Мира, – кивнул я. – И именно поэтому постепенно перестал верить, будто этот самый конец действительно был так уж вероятен. Решил, обычная пропаганда… Но в чем состояло вмешательство древних? И, если уж на то пошло, какое им было дело до событий, которые должны случиться не на их веку?

– Тут все очень непросто. Во-первых, что значит – не на их веку? Неужели ты думаешь, будто древние маги умерли в свой срок, как обычные люди? У них были свои, неведомые нам отношения с временем. Да и с вечностью, если уж на то пошло. Умирать никто из них не собирался. Покидать Мир каким-то иным способом – да, пожалуй. Во всяком случае, так поступили многие из них. Некоторые, впрочем, остались. С двоими ты знаком лично.

– Маба и Махи? – ахнул я.

– Незачем переспрашивать, ты и сам это всегда знал. А если не знал, то нюхом чуял, что они – существа совсем иной породы. В общем, древним было небезразлично, что случится с Миром. Даже тем, кто твердо решил не связывать с Миром свою судьбу. Видишь ли, когда человек взрослеет и покидает родительский дом, он, как правило, не перестает желать добра своим домашним, даже если не собирается поддерживать с ними тесную дружбу. И если уже после его ухода случится пожар и родительский дом сгорит, это его, скорее всего, опечалит, правда?

– Наверное, – неохотно буркнул я. – Меня бы это вряд ли опечалило, но… Конечно, по большому счету, вы правы.

– Ну вот. Мое сравнение, конечно, примитивно, но оно дает тебе возможность понять, что в беспокойстве древних Магистров о будущем конце Мира не было ничего странного. Возможно, это вообще единственный их поступок, который легко объяснить. Поскольку древние всегда были людьми действия, а не мечтателями, они тут же взялись за дело. Знаешь, с чего они начали? Со строительства моста, который соединил их с далеким будущим. У них тогда была теория – дескать, спасти Мир можно только руками тех, кому предстоит жить незадолго до конца. Они сделали немало. В частности, вернули нам забытые к тому времени традиции Истинной магии, которая не разрушает Мир, а напротив, исцеляет его. Мне выпала редкая удача стать учеником одного из древних Магистров; замечу, что счастливчиков, подобных мне, было не так уж мало. Возможно, именно поэтому наш Мир так тебе полюбился. Лет двести назад он вряд ли привел бы тебя в восторг. Впрочем, тут я могу и ошибаться, у тебя странный вкус.

– Неважно, – нетерпеливо перебил я. – Рассказывайте дальше. Вы говорили о заговоре, так?

– Разумеется. Участниками этого заговора стали мы, ученики древних Магистров, наши учителя и, как ни дико это звучит, люди, чьи следы исчезли во тьме тысячелетия назад. Мост между временами, о котором я тебе говорил, – не метафора. Он действительно существовал, этот грешный мост. Я однажды видел, как старый Махи уходил по этому мосту туда… нет, «в тогда», когда он был молод и неопытен – советоваться со старшими, по его собственным словам. Я видел, как он вернулся. Прости, Макс, но я не возьмусь описать это зрелище. Ни в одном известном мне языке нет нужных слов. Я и сам хотел последовать за ним по этому мосту, но, веришь ли, мне тогда не хватило мужества. Это был не единственный, но, пожалуй, последний трусливый поступок в моей жизни, и мне даже не стыдно в нем сознаваться. Там было чему ужаснуться, поверь мне на слово.