Макс Фрай – Вселенная Ехо (страница 170)

Вместо сновидений мне пришлось пялиться на узкие ярко-оранжевые полосы, окрасившие небо над островерхими крышами опустевшего Старого города. Поскольку устал я за последние дни так, как, пожалуй, еще никогда не уставал, созерцание было сродни глубокому сну с открытыми глазами.

Оранжевое солнечное сияние постепенно заполнило все пространство перед моими глазами; наконец мне показалось, что я нахожусь в центре большого костра, а еще через секунду почувствовал его обжигающий жар и пулей выскочил из кресла, спасая свою шкуру.

Почти сразу я понял, что никакого костра не было и в помине. А потом осознал, что проснулся. То есть не просто вернулся от дремотного оцепенения к бодрствующему состоянию. Проснулся старый добрый Макс, которого и в помине не было рядом со мной в последние дни. Мои сердца в бешеном ритме колотились о ребра, мне хотелось плакать, кричать, биться головой о стенку, потому что я снова считал, что все пропало и я уже не успею хоть что-то исправить. Но сейчас это идиотское истерическое состояние казалось мне почти благом. По крайней мере, я снова был живым – приятное разнообразие.

А потом в моей груди лениво зашевелился Меч Короля Мёнина, и знакомая тупая боль сразу привела меня в чувство, куда эффективнее, чем стакан холодной воды или звонкая пощечина.

– Ох, как же все хреново! – тихо сказал я вслух. И замолчал, поскольку мне требовалось немного подумать. Может быть, еще можно успеть спасти ситуацию? Отважная дурочка надежда действительно умирает последней, и я до сих пор не могу решить, нравится мне это или нет.

– Хреново, говоришь? – бодро откликнулся из-за полуоткрытой двери своего кабинета Джуффин. – Магистры с тобой, сэр Макс. По-моему, лучше просто не бывает!

Повинуясь скорее порыву, чем здравому смыслу, я зашел в его кабинет и некоторое время с холодным любопытством разглядывал шефа.

Он еще больше помолодел, теперь это сразу бросалось в глаза. Еще несколько дней назад мне показалось, что Джуффин благополучно избавился от груза пары-тройки нелегких столетий, но тогда дело было скорее в радикальной перемене его настроения: государственный чиновник высшего ранга начал превращаться в знаменитого Кеттарийского Охотника – еще бы он не переменился! А теперь кроме озаряющего его лицо лихорадочного, опасного, но чарующего внутреннего огня я обнаружил и более очевидные перемены. Куда-то исчезла паутинка мелких морщин, окружавших раскосые глаза, почти разгладились глубокие складки у рта, губы стали ярче, а впалые прежде щеки заметно округлились.

Словом, перемен было много, и далеко не все поддаются описанию. Важно общее впечатление: тот сэр Джуффин Халли, с которым я имел дело все эти годы, выглядел как чрезвычайно бодрый и энергичный, но все же весьма пожилой джентльмен. Теперь же, скажем, у меня на родине ему не дали бы и пятидесяти – даже с поправкой на здоровый образ жизни и личное могущество.

Я всегда предполагал, что в молодости шеф был довольно красив, но даже не подозревал насколько. Впрочем, сейчас его обаяние на меня не слишком-то действовало – наверное, просто потому, что я знал: этот невероятный дядька больше никогда не будет моим другом. Впрочем, вряд ли он вообще когда-то им был. Мало ли что мне, дураку, казалось.

Но считать его своим врагом – черт, это по-прежнему было выше моих сил. Больше всего на свете мне сейчас хотелось, чтобы Джуффин сумел убедить меня, что мы не враги и никогда ими не станем. Я, чего греха таить, вполне был готов ему подыграть.

Ага, размечтался.

– Ну и зачем вы превратили меня в бессмысленного болвана? – наконец спросил я. – До сих пор со мной всегда можно было договориться, разве не так?

– Смотри-ка, очухался, – жизнерадостно констатировал Джуффин. – Вообще-то, по моим расчетам, это замечательное событие должно было произойти немного позже. Ну да ладно, ты всегда был шустрым… Кстати, а почему ты решил, будто я превратил тебя именно в «бессмысленного болвана»? Признаться, мне показалось, что ты еще никогда так здорово не соображал, как в последние дни. Я уж было начал покусывать локти, что не наложил на тебя эти чары с самого начала. Скольких глупостей можно было бы избежать… Да шучу я, шучу! – почти сердито рявкнул он, заметив, как я меняюсь в лице. И добродушно добавил: – Совсем спятил, бедняга. Куда подевалось твое чувство юмора, Макс? И как, интересно, ты собираешься жить дальше без своего единственного достоинства?

– Может быть, вы и шутите, – мрачно сказал я. – И вполне может статься, что я спятил. Но мне действительно не смешно. Более того, мне настолько паскудно…

– Твое драгоценное настроение – это твоя проблема, – холодно заметил Джуффин. – Скажи сразу: ты ругаться пришел или просто поболтать? Если ругаться, имей в виду, у меня нет времени на такие глупости. А вот ежели спокойно поговорить, то на сие святое дело несколько минут у меня, пожалуй, найдется. Только не спрашивай снова, почему я тебя заколдовал, ладно? По этому поводу могу сказать одно: мне было нужно, чтобы ты занимался делом, а не бился головой об стенку. И уж тем более не занимался организацией массового дезертирства моих сотрудников в разгар самой важной стратегической операции за последние шесть тысяч лет.

– Ладно, – нетерпеливо сказал я. – Заворожили вы меня, и Магистры с вами. И со мною заодно, на себе я уже крест поставил. Но почему вы так упорно не хотите отпускать ребят? Зачем они вам здесь нужны? Только не нужно снова рассказывать мне о вашем уважении к «свободе выбора» – после всего, что вы со мной вытворяли.

– Ну, положим, ты и все остальные, мягко говоря, не одно и то же, – заметил Джуффин. – Впрочем, по сути ты совершенно прав. Я действительно не хотел, чтобы Кофа, Мелифаро, Нумминорих и Луукфи куда-то уезжали.

Он внезапно встал, пересек кабинет, уселся на подлокотнике моего кресла и доверительным шепотом продолжил:

– Они мне нужны. И не только потому, что мне не хватало хороших помощников, чтобы усыпить весь город, – хотя и это тоже, конечно. Пойми ты, наконец, мой бедный перепуганный сэр Макс, битва за Пустое Сердце должна быть настоящей битвой, а не вялым расшвыриванием по сторонам кучки беспомощных горожан. Есть вещи, которые следует делать красиво или не делать вовсе. Даже если за красоту жеста приходится платить кровью – своей или чужой, не важно. Пока ты этого не поймешь, можешь считать, что еще и не начинал учиться магии.

– Я действительно не понимаю, – упрямо сказал я. – И не хочу понимать.

– Хочешь не хочешь, а придется, – хладнокровно заметил Джуффин. – У меня, знаешь ли, уже давным-давно был готов изумительный план развития событий – четкий, продуманный, можно сказать, безупречный. Можешь мне поверить, я располагал достаточным количеством времени, поскольку еще сто лет назад я точно знал, чего жду и к чему готовлюсь. Разумеется, судьба неоднократно вносила в мою работу свои коррективы. Но к тому моменту, когда я нашел крошечный бутон Пустого Сердца среди древних камней под стенами Холоми, мне стало ясно, что мы с судьбой достигли совершенства в искусстве составления планов и менять больше ничего не надо. Кстати, могу по большому секрету сказать тебе, что истерика леди Меламори и ее поспешный отъезд были частью моего плана. Девчонки мне тут совсем не нужны. Если верить Кодексу Траххов, Пустое Сердце неравнодушно к женщинам, причем настолько, что готово помогать им в битве. Смахивает на обычное древнее вранье, но мне лишние сюрпризы ни к чему. Бедная девочка. Теперь она, надо думать, сгорает от стыда за свое поведение. Если еще увидитесь, можешь ее утешить. Объясни, что на самом деле она совсем не трусиха. И уж тем более не «предательница». В молодости люди любят цеплять на себя всякие дурацкие позорные ярлыки, а потом сутулятся под их гнетом до глубокой старости. Скажи этой девочке, что так уж вышло: роль, отведенная ей в моем плане, оказалась очень маленькой и не слишком выигрышной. Не беда, будут в ее жизни и другие спектакли.

– Что ж, – вздохнул я, – по крайней мере, это куда лучше, чем героическая гибель в финале. Спасибо, что вы мне это сказали. Я-то, грешным делом, тоже припас для нее пару-тройку соответствующих ярлыков.

Один из самых тяжелых камней свалился с моего сердца. Наше с Меламори прощание оставило у меня на душе омерзительный осадок, а теперь вдруг выяснилось, что автором сценария была не она – что ж, и на том спасибо.

– А вот отъезд из Ехо наших четверых коллег в моем плане не предусмотрен, – завершил Джуффин. – Ты уж извини, что с тобой не посоветовался, – ехидно добавил он.

– И как же должны развиваться события согласно вашему плану? – устало спросил я, решив не обращать внимания на его ядовитый тон.

– Увидишь, – невозмутимо ответствовал Джуффин. – Не уверен, что тебе понравится, но со временем ты оценишь мои усилия, обещаю.

– Если оно у меня еще будет, это самое время, – равнодушно отозвался я.

– Согласно моему сценарию, ты все-таки должен уцелеть, – лукаво подмигнул Джуффин. – Грех это – Вершителями разбрасываться. Вашего брата в этом Мире и так днем с огнем не доищешься.

– Это называется: рациональное использование ресурсов, – заметил я.

Признаться, мне и в голову не приходило шутить. Условный рефлекс – так, что ли?