Макс Фрай – Вселенная Ехо (страница 135)

На старуху никто не обращал внимания, ей просто позволяли говорить и делать все, что она хочет, как избалованному ребенку.

К дедушке Тухте отношение было вполне уважительное, но прохладное. Он словно был окружен прозрачной, но непроницаемой стеной молчания. Сидел на своем табурете, разглядывал нас с Шурфом и неторопливо отщипывал крошечные кусочки булки – можно сказать, клевал, как птичка.

Мрачный урод Пурех и босоногие «кузены» – хмурый дурачок и мечтательный «поэт», судя по всему, никакого веса в этом семействе не имели. Маркуло постоянно делал им замечания: и пьют они, дескать, слишком много (что касается небритого Пуреха, это была святая правда), и чавкают, и локти на стол положили, да и рожи у них неумытые. Впрочем, на слова Маркуло ребята не реагировали – то ли уже давно привыкли к его брюзжанию, то ли вообще не слушали.

Когда затянувшийся семейный ужин все-таки подошел к концу (своеобразным сигналом отбоя послужило шумное падение под стол перебравшего Пуреха), я вздохнул с облегчением. Честно говоря, я уже давно не проводил время столь скверно. Убийственный аргумент сэра Шурфа: «Между прочим, большинство людей живут так изо дня в день», – не произвел на меня никакого впечатления.

К счастью, в гостиной снова появился господин Тыындук Рэрэ и с вежливым поклоном предложил нам проследовать в свои покои – именно так он и выразился, черт побери.

«Покои» оказались двухэтажным каменным домиком в дальнем конце двора. На первом этаже была одна просторная комната с большим обеденным столом и простыми деревянными лавками, на втором – две маленькие спальни, вопреки моим ожиданиям, чистые и вполне уютные.

– Скажите, господа, а что случилось с нашими воротами? – спросил наш провожатый, перед тем как распрощаться. – Это вы их изничтожили?

– Сначала мы просто стучали, – заметил Шурф.

– Полчаса, не меньше, – ядовито добавил я.

– Да, я слышал, – вздохнул дворецкий. – И собирался открыть, но хозяева не велели. Сказали, что по ночам хорошие люди в гости не ходят. А я обязан выполнять их приказы.

– Любые? – уточнил Шурф.

– Любые, – твердо ответил тот. – Желаю вам приятно провести ночь, господа.

И поспешно удалился, словно опасаясь продолжения беседы.

– Интересно, сколько надо платить человеку, чтобы он выполнял любые приказы? – спросил я своего друга, стараясь изобразить на лице циничную ухмылку. Ухмылка, впрочем, не вышла – ни циничная, ни просто веселая. Вообще никакая. Настроение было пакостное, словно завтра утром мне должны были удалить аппендицит. Ничего страшного, конечно, но чертовски хочется сбежать домой.

– Можно вообще не платить, если сварить хорошее приворотное зелье, – отозвался Шурф. – Приворот бывает не только на любовь, но и на верность хозяину. Хотя, я не уверен, что Кутыки его именно опоили. Может быть, они действительно просто хорошо ему платят или обещают заплатить. Возможно, он живет в этой семье с детства и многим им обязан. А может быть, этот достойный господин просто считает делом чести хорошо выполнять свою работу. Так тоже бывает.

– Шурф, мне здесь не нравится, – решительно сказал я, усаживаясь за стол. – Пока мы ехали, все было просто отлично. А теперь…

– Мне здесь тоже не нравится, – согласился он.

Сел рядом со мной, задумчиво подпер голову рукой, помолчал, а потом спросил:

– Выходит, я испортил тебе отпуск, Макс? Не в моих правилах сожалеть о содеянном, но на сей раз я искренне сожалею.

– Да нет, при чем тут ты. Я сам виноват, наверное, – примирительно улыбнулся я. – Позволил своему настроению испортиться. Мог бы давно избавиться от этой глупой привычки. Просто я давно не имел дела с людьми, которым я настолько активно не нравлюсь, вот и все.

– А Угурбадо? – удивленно спросил Шурф. – А комендант Нунды, убитый тобой Капук Андагума? А…

– Не надо продолжать, я уже понял, – кивнул я. – Но с врагами, знаешь ли, проще. С ними надо сражаться, а не сидеть за одним столом, терпеливо дожидаясь конца семейного ужина.

– Кутыки тоже враги, по крайней мере пока, – сухо заметил Лонли-Локли. – И чем раньше ты это поймешь, тем лучше. Собственно говоря, в связи с этим я как раз собирался предложить тебе перенести наши постели сюда, в гостиную. Пока мы в этом доме, спать следует в одном помещении. И непременно по очереди.

– Думаешь, все настолько серьезно? – засомневался я. – Все-таки эти люди – твои родственники, хоть и дальние. К тому же ты сам дал им понять, что их имущество тебе и даром не нужно – разве что из уважения к воле покойного. На их месте я бы постарался с тобой договориться: дескать, ты владей себе, пожалуйста, чем хочешь – на бумаге, – а мы будем тут жить и присматривать за порядком.

– Это ты так рассуждаешь, – пожал плечами Шурф. – Богатый житель столицы Соединенного Королевства, Тайный сыщик, обремененный множеством дел, которые кажутся тебе по-настоящему серьезными и интересными. К тому же ты – человек, от природы не наделенный страстью к обладанию имуществом. А жизнь этих людей протекает исключительно в стенах дома, который они гордо называют «фамильным замком». Собственно говоря, этот дом – их единственное достояние. А бумаги для них не пустая формальность, а веское подтверждение того, что они – «Кутыки Хоттские», а не какие-нибудь безземельные голодранцы. Можешь мне поверить, они кому угодно глотку перегрызут, когда дело дойдет до дележа, в том числе и друг другу. Что уж говорить о чужаках, вроде нас с тобой. Кроме того, вспомни, что я рассказывал тебе о драххах: по их лицам можно сразу понять, кто чего стоит. Как тебе кажется, среди этих Кутыков есть просто добрые люди?

– Ох, вряд ли, – невольно рассмеялся я. – Эта барышня, сестра Маркуло, по-моему, редкая умница, но добродушным ее личико никак не назовешь. Что касается старухи, судя по физиономии, она – воплощение мирового зла. А добрые люди… Разве что дедушка и этот… поэт.

– «Поэт»? – удивленно переспросил Шурф. – По-моему, здесь нет никаких поэтов.

– Босоногий, с венком на голове, – объяснил я. – Может, стихов он и не пишет, но вид у него самый что ни на есть поэтический.

– А, Йохтумапп, – понимающе кивнул Шурф. – Да, этот не злодей. Но таким человеком очень легко управлять. Если кто-нибудь додумается сказать ему, что мы с тобой приехали сюда специально для того, чтобы срубить все деревья в округе, у нас появится самый непримиримый враг. И довольно опасный. Обычно такие вот сонные парни оказываются отличными лесными колдунами. Да и этот безобидный, как ты выразился, «дедушка» может в любой момент преподнести какой-нибудь неприятный сюрприз.

– Не думаю, – твердо сказал я. – Он всем своим видом давал понять, что нам не следует ночевать в башне, – разве ты не заметил? А потом предупредил меня, чтобы я не пил какую-то отраву из бутылки Пуреха.

– Да, пожалуй, ты прав. Мне он тоже показался славным человеком, – неохотно согласился Шурф. – Но в нашем нынешнем положении лучше считать смертельно опасными всех членов семьи, без исключения.

– Теоретически я с тобой совершенно согласен, – вздохнул я. – И насчет того, чтобы спать по очереди, спорить не стану, в таком деле действительно лучше перестраховаться. Ты лучше скажи вот что: мы сюда надолго приехали? Честно говоря, я думал, что на один день. Полагал, что ты посмотришь на дом, подпишешь какие-нибудь бумаги, и мы поедем обратно.

– Макс, я действительно не знаю, – задумчиво сказал Лонли-Локли. – Дня три ты потерпишь? Мне нужно к ним присмотреться. К тому же существует одна небольшая тайна, которую нам с тобой предстоит раскрыть. Видишь ли, у покойного господина Хурумхи было четверо детей: дочка, эта умелая госпожа Ули, и три сына. А мы сегодня видели только двух сыновей. Самый младший куда-то пропал, и призрак, который приходил ко мне, чтобы отдать завещание, очень просил меня его найти. Он утверждал, что среди мертвых его исчезнувшего сына нет. Думаю, ему лучше знать, он ведь и сам мертвый.

– Вот оно как, оказывается, – я укоризненно покачал головой. – Получается, мы все-таки прибыли сюда, чтобы провести расследование. Так почему ты мне сразу не сказал?

– Ты и без того не слишком-то хотел ехать, – объяснил Шурф. – Мне показалось, что тебя можно соблазнить только обещанием приятного отдыха. Расследований тебе и на службе хватает.

– Вот злодей! – жалобно сказал я. – Ну и влип я с тобой, дружище. До сих пор мне, знаешь ли, казалось, что ты – единственный человек во Вселенной, которому действительно можно доверять.

– Доверять вообще никому не стоит, – менторским тоном заметил Лонли-Локли. – И не потому, что все человечество озабочено тем, как бы тебя провести, а потому, что человеческие поступки далеко не всегда соответствуют твоим ожиданиям – вот и все.

– Ладно уж, – вздохнул я, – пошли за одеялами. Только, чур, я первый сплю! Я проснулся на рассвете и уже с ног валюсь.

– У меня нет никаких возражений, – согласился Шурф, с непередаваемой нежностью покосившись на свою сумку, в которой лежали книги.

Судя по всему, он всерьез вознамерился перечитать их по второму разу. А там, глядишь, и по третьему. И так до тех пор, пока я не соберусь пополнить его дорожную библиотеку.

Мы поднялись наверх и вынесли из спальни все одеяла и перины. Я соорудил из них некое подобие вороньего гнезда в дальнем углу гостиной и уже собирался отрубиться, но мне не дали. Дверь, нерешительно скрипнув, открылась, и на пороге появились собаки: Друппи и говорящий Дримарондо.