Макс Фрай – Волна вероятности (страница 18)

Ты в аду, ты Орфей, ты поешь, да так, что чертям становится – нет, не тошно. Ровно наоборот. Поэтому в перерывах между адскими муками по расписанию (или не в перерывах, а прямо посреди адских мук) черти таскают тебе контрабандные партитуры новых модных райских баллад, а ты их, конечно, разучиваешь, потому что – ну, ты же Орфей, тебе надо, ты не согласен не петь.

Короче, ты в аду, ты Орфей, ты поешь с каждым днем все круче и круче (если у тебя каждый день репетиции, технически невозможно все лучше и лучше не петь) и однажды доводишь чертей до ручки, они теперь орфеезависимы, им всегда твоих песен надо, ты только пой, просят черти, не умолкай, пожалуйста. Мы условия обеспечим. Что сделать, чтобы ты не прекращал петь?

Ну и тогда ты, конечно, выкатываешь им райдер, всего из трех пунктов, не надо сразу сильно наглеть. Во-первых, чтобы привели зал, где ты выступаешь, в состояние – ладно, не рая, мы тут в аду реалисты, какой может быть рай, но хотя бы аккуратненького чистилища. Пусть ремонтируют и убирают, а ты проследишь. Во-вторых, чтобы выпустили из ада для начала тысяч сто Эвридик. Будет ли среди них та самая, значения не имеет. Тебе не для себя, а просто так, из принципа надо, чтобы хоть какие-нибудь Эвридики из ада начали выходить. А в-третьих, чтобы на адском котле, в котором ты круглосуточно вечно варишься, написали большими буквами «fuck», – не то чтобы вариться от этого становится легче, просто с «факом» гораздо смешней.

Миша (Анн Хари, но он так зачитался книгой из ТХ-19, что сейчас вполне уместно назвать его Мишей) переворачивает страницу, точнее, перекладывает ее вниз стопки, говорю же, в гамаке ужасно неудобно читать. Какое-то время он лежит, глядя в небо, не зеркальное, он сейчас на окраине Козни, здесь небо обычное, бирюзовое, по нему плывут облака, целых два: большое бесформенное и маленькое, похожее на кита.

«Надо же, – думает Миша (Анн Хари), – ШиКоНах сказал, книга новая, раньше не издавалась, Шала Хан еще будет редактировать перевод. А я готов спорить, что ее уже однажды читал. Фрагмент про Орфея – точно. Только не помню где, при каких обстоятельствах и когда. Но скорее давно, чем недавно. Или просто во сне? Это бы все объяснило. Интересно, во сне вообще можно читать?»

Лейн, лето 1-го года Этера

– Интересно, а во сне вообще можно читать? – спросил Анн Хари.

– Понятия не имею, – сказал ШиКоНах. – Сам такого не помню. И от других не слышал. Но люди и не обязаны приносить мне отчеты о своих сновидениях. О снах вообще редко и мало с кем говорят.

– А ученые?..

– А ученые признаются, что о снах пока почти ничего не знают. Это одна из самых малоизученных областей нашей жизни. Потому что сны – дело тонкое. Хрупкое. Их редко удается запоминать. Хрен их исследуешь. Да и не факт, что надо.

– Странная постановка вопроса, – вздохнул Анн Хари. – Как по мне, надо стараться узнать побольше обо всем, что вообще в мире есть.

– Да уж не помешало бы! – подхватил Ший Корай Аранах. – Просто кое-что из того, что есть в мире, имеет другое мнение на этот счет. А почему ты спрашиваешь? Тебе что, приснилась какая-то книга?

– Книга-то есть наяву. Та, которую Шала Хан перевел и принес тебе распечатку. Мне почему-то кажется, я ее раньше читал.

– Так вполне возможно, читал. Просто не здесь, а в ТХ-19. Может быть, она новинка только для нас?

– Это вряд ли. Перевод, он сказал тебе, с русского. А я, ты знаешь, не по славянским. У меня от них раньше портилось настроение. А с тех пор, как оно перестало, я в ТХ-19 ни разу не побывал.

– Да, тем более эта книга в ТХ-19 не издавалась же, – вспомнил Ший Корай Аранах. – Если я правильно понял, тамошний друг Шала Хана нашел ее в интернете. Кажется, было так.

– Ладно, – решил Анн Хари, – черт с ней. «Возможно, приснилось» – вполне разумная версия. Все объясняет. Без гарантий, зато можно не маяться. Не пытаться еще и это мучительно вспоминать.

– Не драматизируй, – строго сказал ШиКоНах. – Почему сразу «маяться» и «мучительно»? И без мучений когда-нибудь вспомнишь все, что забыл. А пока и так хорошо.

Анн Хари подскочил как ужаленный.

– Что ты сейчас сказал?!

– Что и так хорошо.

– Перед этим!

ШиКоНах удивленно моргнул. Потер кулаками виски. Встал со стула, прошел к окну, уселся на подоконник. Наконец с облегчением выдохнул:

– Ай да я! Сказал, что ты все когда-нибудь вспомнишь, и сам не заметил. А раньше, сколько ты ни просил попробовать, я даже про себя сформулировать толком не мог.

– Ты как вообще себя чувствуешь? – спохватился Анн Хари.

– Сам видишь, нормально. Даже голова не кружится. Как будто ничего из ряда вон выходящего не случилось. Ну, получается, действительно ничего. Просто сказал, как все будет. Когда-нибудь. Извини, я не знаю когда.

– Но как же так? Раньше не мог, а теперь само получилось?

– Так бывает, – улыбнулся ШиКоНах. – Наши судьбы, знаешь, порой меняются. Не радикально – бабах! – а почти незаметно для обладателя и тем более тех, кто смотрит со стороны. Кажется, все осталось как было, но предначертанное с невозможным уже поменялись местами, а неизбежное само сочинило целых три способа его избежать. Твоя судьба тоже могла измениться, чем она хуже других. Теоретически, вполне обычное дело. Но на практике – ну ни хрена себе, а!

– Я сегодня днем возвращался домой из центра, – сказал Анн Хари. – Сел в Белый трамвай. Но вдруг зачем-то выскочил на Дальних Странствий и пошел на вокзал. Сам не понял, как так получилось – раз, и я уже там. Стоял на перроне, вспоминал, как раньше меня поезда завораживали. Все время куда-нибудь уезжал. Теперь-то понятно, на что я тогда рассчитывал, хотя сам об этом не знал. Бессмысленная, конечно, затея, глупо надеяться, что мой поезд-бред однажды приедет на наш вокзал. Но все равно искушение было огромное. Очень хотел плюнуть на все, купить билет и поехать черт знает куда. Хорошо, что ты своим садом приворожил меня крепче, чем поезда!

– Да, – согласился Ший Корай Аранах, – это я молодец. Хотя пальцем о палец для ворожбы не ударил. Мне было надо, чтобы ты приворожился как-нибудь сам.

«Вот же зараза», – привычно подумал Анн Хари. Но вслух говорить не стал. ШиКоНах давно уже в курсе, что он – зараза. И очень этому рад.

– Так вот, – продолжил Анн Хари, – еще сегодня днем на вокзале я не то что сказать словами: «Я все однажды обязательно вспомню», – а даже подумать об этом внятно не мог. Сегодня! Часа четыре примерно назад. То есть, получается, моя судьба изменилась не когда-то, а вот прямо сейчас, когда я для этого ничего специально не делал. В гамаке валялся, книжку читал. А судьба – бабах! – изменилась. Без моих усилий, сама.

– Так бывает, – повторил ШиКоНах. – Да слушай, вообще все бывает! Это я тебе как старый, видавший виды адрэле говорю. А как частное лицо я все это время от восторга и изумления внутренне очень громко ору.

Вильнюс, февраль 2021 года

Оказавшись в своей квартире, Тим (это он в Лейне Та Ола, а тут – сразу же снова Тим) первым делом включил зеленую лампу, очень ее любил. Кто-то когда-то в «Крепости» – Дана? Артур? Юрате? – сказал ему, что зеленый свет спасает зимой от депрессии. О существовании депрессии Тим знал только теоретически, в университете на спецкурсе учил. Но ТХ-19 – непростая реальность, в смысле, и без всякой депрессии за настроением глаз да глаз, чуть зазевался, оно упало, как здесь говорят, ниже плинтуса, сиди потом как дурак, поднимай его специальными упражнениями или просто сбегай домой. Поэтому после того разговора он купил зеленую лампочку, вкрутил в гостиной, и ему ужасно понравилось. Какое может быть «ниже плинтуса», когда дом превратился в подводный мир.

Тим (Та Ола) ненадолго вернулся в Вильнюс, внезапно осознав, что не был тут с осени, а уже заканчивается здешний февраль. На самом деле, не ужас-ужас – всего три месяца с хвостиком, тринадцать с половиной декад. Но эта квартира не любит подолгу без него пустовать.

– Извини, что давно не заглядывал, – вслух сказал Тим, открывая все окна, черт с ним, с морозом, дому срочно нужен сквозняк. – Что-то я совсем заработался. Забыл про время. Но не про тебя.

Слышали бы его сейчас друзья и коллеги из Лейна, удивились бы – во дает! В ТХ-19 говорит с жилым помещением, как фермер со своим огородом. Интересно, какого ответа он ждет?

Тим и сам удивился бы, если бы узнал, что кто-то так делает. То есть раньше он удивился бы, а теперь-то, конечно, нет. Он привык разговаривать с домом, и дом всегда ему отвечает. Беспричинная радость, которая сейчас его охватила, это и есть ответ.

Эта квартира в потусторонней реальности – его первый собственный дом. В Лейне Та Ола до сих пор живет у родителей. Дом большой, у него там две комнаты с ванной, можно заходить к себе с улицы и годами ни с кем не видеться (но он-то как раз с удовольствием видится, они с родителями друзья). И дело не в том, что Та Ола еще очень молод (тем более что не очень, он просто выглядит так). Многие Ловцы, пока не выйдут в отставку, живут с родными, или в отелях, или вообще у друзей. Собственный дом для Ловца – скорей исключение: уходить из Лейна в другие реальности легче, когда у тебя нет якорей. Впрочем, Та Ола (Тим) о трудностях перехода не беспокоится, даже не может представить, что ему – и вдруг не захочется больше работать, он азартный Ловец. Просто ему вообще не до этого. Всегда находятся темы поинтересней и дела поважней.