Макс Фрай – Вавилонский голландец (страница 51)

Джошуа не раз ловил себя на мысли, что, думая о Стивене и Хосе, автоматически добавляет это слово: «джентльмены». В самом что ни на есть старомодном смысле. Стивен, всегда строгий, если не сказать суровый, неулыбчивый, словно сошел с шаржа на типичного белого англосаксонского протестанта: высокий, светлоглазый, с подбородком президента Линкольна. Никаких джинсов, только неброских расцветок твид, в крайнем случае скромный кашемир. Хосе – южной, латинской породы. Смуглый, узкий в кости, не очень высокий. Неизменный золотистый шейный платок, остроносые, начищенные до блеска туфли. Они примерно одного возраста. Вроде бы Хосе на пару лет младше Стивена, но это никогда не уточнялось.

Джошуа знал, что они встретились давно, лет двадцать назад. На выставке или фестивале, а где им еще было встретиться. И потом еще виделись на протяжении этих двадцати лет – раз пять. Ну, может, шесть. Все остальное время переписывались, причем письма пересылали друг другу не по почте, а с оказией. Хосе был подданным Кубы, которая состояла в напряженных отношениях с Соединенными Штатами, где жил Стивен, так что Хосе, откройся их переписка, грозили серьезные неприятности. А у него была семья, как, впрочем, и у Стивена, так что думать приходилось не только о себе.

И только на пятидесятилетие Стивена эти двое сделали себе королевский подарок. Дети выросли, и Стивен с Хосе решили, что пора подумать и о себе. Понятно, что в страну Стивена Хосе въехать не мог; тем более не приходилось мечтать, что Стивен сможет обосноваться на острове Хосе. Поэтому, приложив титанические усилия, они объединились под одной крышей в стране, расположенной к северу от Стивеновой великой державы. В Монреале, городе на реке Святого Лаврентия, настолько широкой, что кажется выпуклой, как море. Они купили маленький таунхаус прямо в центре Латинского квартала. От их порога утекала, полная ночной жизни, улица Принс-Альберт.

Они поселились там весной и все лето работали не покладая рук, отделывая по своему вкусу две маленькие студии. Они были полны планов и надежд. Хосе рисовал, а Стивен фотографировал как никогда. Но наступила зима. Собственно, теоретически Хосе знал, что на его новой родине бывает зима. Но не представлял, что зима может быть настолько долгая и темная. И что с реки дует ледяной ветер, а сама река застывает острыми волнами, словно бы на бегу. Он ужасно мерз – даже дома, в жарко натопленной студии.

Рано или поздно любая зима кончается, и у них снова были весна, лето и много-много планов. Но уже в августе Хосе начал задумываться о том, что скоро опять придет зима. Джошуа знал, что именно Стивен предложил уехать из Монреаля: он не мог видеть страха и тоски в глазах Хосе. И тогда они позвали корабль.

Джошуа, Роберто и эти двое подружились очень быстро, хотя в их возрасте люди нелегко находят новых друзей. Так вчетвером и сидели в кают-компании – за шахматами, за книжками или просто за неторопливой беседой. Хосе развесил на стенах столовой свои картины. Они сочились золотым, медовым светом. Насчет ценности этих картин для большого искусства Джошуа ничего не мог сказать, знал только, что ему они нравятся. А вот Лиз, впервые войдя в столовую, заявила: «Эти картины помогут мне сидеть на диете. Буду пить чай и кофе со сладким, вприглядку». Впрочем, Лиз к Хосе относилась очень хорошо. Насколько она вообще была на это способна в ту пору.

Джошуа задумался: а почему я вспомнил о Хосе и Стивене? Они-то здесь давно и, слава богу, никуда не собираются.

Ах да, из-за истории, которая случилась в феврале. Или в январе? Не все ли равно.

Они оказались в тот день около одного из Фолклендских островов. Забавное место, где овец в несколько раз больше, чем людей. С утра на корабль потянулись фермерские семьи в полном составе. Наряженные в воскресные костюмы, торжественные, притихшие. Джошуа любил эту публику. Жены побежали за любовными романами, главы семейств толклись в отделе техники – их там встречал Грубиян Алекс, который умудрялся моментально найти общий язык с фермерами и рыбаками всей земли. Язык состоял из ограниченного количества слов, но был необыкновенно выразителен и, самое главное, всем понятен.

Анна, в одиночестве томившаяся в отделе научно-популярной литературы, сунулась было помогать Алексу, но нарвалась на его ласковое: «Шла бы ты отсюда, зараза». Дернула плечиком и пошла в хранилище искать Александра. Александр был успешно найден, и они решили понырять с аквалангом, раз уж никому здесь не нужны.

Стивен и Хосе тоже оказались не у дел: искусство не в чести у фермеров на краю света. Джошуа был уверен, что они пойдут на побережье рисовать и фотографировать. Поэтому очень удивился, когда к нему подошел крайне взволнованный Стивен и попросил помочь найти машину для поездки в глубь острова.

Это не такая простая задача, как может показаться на первый взгляд: на подобных островах нет прокатных контор. Но на берегу виднелись несколько фермерских пикапчиков и один старый, дышащий на ладан вертолет. Ключи от всех машин, понятное дело, хранились в единственном месте, где их невозможно забыть или потерять, – в замках зажигания.

Джошуа бросился в читальные залы и начал упрашивать посетителей предоставить им на несколько часов машину. Фермеры – народ отзывчивый, так что через пять минут Джошуа получил разрешение пользоваться любой машиной. Самым радушным оказался хозяин вертолета. Он утверждал, что его транспортное средство, по здешним дорогам, конечно же, самое надежное, и был разочарован, когда Джошуа вежливо, но твердо отказался от полета.

Стивен коротко поблагодарил и направился к стоянке. Хосе задержался, спросил Джошуа, не хочет ли он присоединиться. Джошуа хотел, конечно же. Они выбрали приземистый фермерский грузовичок с тремя сиденьями в один ряд, загрузились и потряслись по чувствительно ухабистой дороге. Да, пожалуй, хозяин вертолета говорил дело.

Джошуа по-прежнему думал, что эти двое собираются фотографировать и рисовать. Но Стивен затормозил перед ближайшей фермой и о чем-то заговорил с хозяином. Абориген казался удивленным, чтобы не сказать – ошарашенным. Долго переспрашивал Стивена, качал головой.

Ехали дальше. Опять остановились около фермы. Эта явно была пуста, – видимо, хозяева уехали куда-то, возможно на корабль. Стивен бродил вдоль загона с овцами, пытаясь их подозвать. Овцы шарахались в сторону, громко блеяли, но к ограде не подходили.

– Послушайте, а что мы ищем? – не выдержал в конце концов Джошуа.

Стивен и Хосе переглянулись. Хосе осторожно начал:

– Понимаешь, мне ужасно хочется погладить овцу. Я никогда не видел овец вот так, вблизи. Какие они, такие шерстяные, тонкорунные? Я нынче сказал об этом Стивену. И теперь он пытается договориться с фермером, чтобы мне разрешили погладить овцу.

Джошуа в смятении покосился на Стивена. Тот был абсолютно невозмутим и не отрываясь смотрел на дорогу.

На четвертой ферме им повезло: несколько работников стригли овец. Они удивились необычной просьбе, но отловили очередное животное и крепко держали овцу, пока Хосе гладил ее по лоснящемуся мохнатому боку. У Хосе было довольное и немного озадаченное лицо. Сам Джошуа тоже погладил овечку – если предлагают, что ж не погладить. Никаких специальных чувств он при этом не испытал – ну овца и овца, ничего особенного. Только масленая какая-то, жирная на ощупь.

Когда они приехали к причалу, Анна с Александром уже вернулись. Анна вприпрыжку выплясывала на галечном берегу танец бешеной козы. Она после погружений совершенно шальная делалась. Словно домой съездила, где давно не бывала, а там – вот ведь радость! – все хорошо.

Анна бросилась к ним, запрыгала, принялась дергать ручку дверцы.

– Ну, ну? Что вы видели?

Джошуа смешался, он не был уверен, что имеет право рассказывать о заветном желании Хосе.

– Я трогал овцу, – степенно сказал Хосе, вылезая из машины. – Я давно хотел. Я попросил Стивена. И он это устроил.

Анна замерла как вкопанная. Казалось, даже дышать перестала от неожиданности и удивления. Потом взглянула на Стивена, словно пытаясь понять, не ослышалась ли. Тот коротко кивнул: да, мол, овцу трогали, а что? Анна легко вздохнула. Улыбнулась и как ни в чем не бывало – в этом была вся Анна – спросила светски:

– Ну и какова овца на ощупь? Я ни разу в жизни не трогала овцы.

– Знаешь, она странная. Неожиданно жирная какая-то и очень горячая. Я испытал странное чувство. Я был… даже не знаю, как и сказать… Тактильно озадачен.

Присутствовавшие при разговоре проникновенно помолчали.

После ужина, когда корабль был уже далеко в море и остров с овцой скрылся за горизонтом, Джошуа сидел на палубе в шезлонге. Было совсем темно. Поэтому Анна с Александром, расположившиеся неподалеку, его не заметили. Джошуа поначалу хотел было обозначить свое присутствие шевелением или покашливанием, но не успел.

– Ты сегодня ужасно тихая, – раздался голос Александра.

– Да я все думаю про эту овцу.

– Ну а что такого? Ну захотел человек погладить овцу… – В голосе Александра звучала улыбка.

– Да я не об этом! Подумаешь, овцу человек захотел погладить… Вполне легальное желание. – Анна словно бы отмахнулась. – Любой человек имеет право хотеть потрогать овцу или получить в подарок радужный стеклянный шарик, чтобы смотреть сквозь него на солнце. Дело-то обычное… Я не об этом.