Макс Фрай – Русские дети. 48 рассказов о детях (страница 60)
Куда… Пойти… К кому? Папу дождаться? Маму? Наташу? Сказать? Пускай её арестуют, как еврея, который космополит, или просто как врага народа, с которыми всю жизнь боролся Сталин… Да, да, арестуют и посадят, как это нужно делать с любыми ВРАГАМИ.
Но внезапно острая жалость к родной, любимой бабушке вдруг охватила Гдова. Бабушка была хоть и сердитая, но ласковая. Она однажды развела зимой на кухне кур в деревянном курятнике, а Гдов напоил их украденной у отца водкой. У бабушки была икона Николай-угодник и почётная грамота гороно города К. Бабушка пересказывала Гдову художественные произведения классиков мировой литературы…
– Да она просто сошла с ума от горя и старости. – Мальчик произнёс вслух эту практически книжную фразу и огляделся по сторонам.
Сталин помер, но мир продолжал жить. Пёс Рекс зевал в будке. Птички чирикали. Соседка Пиама Кикульчинская шла по снежной тропке в уличный сортир, других тогда на улице Ады Лебедевой не было. Пьяная какая-то баба причитала за тесовыми воротами, возведёнными вторым дедом Гдова, папой мамы, которого Гдов тоже никогда не видел. Тоже через годы, тоже выяснилось – в городе К. он числился передовым рабочим-плотником, а в своей родной деревне Сухая – беглым кулаком. Дуализм, что ли, это называется? Или просто жизнь? Ведь мир всегда, всегда продолжает жить. Пьяная баба малочленораздельно лепетала за воротами, обильно используя ненормативную лексику, которую теперь, за исключением слова «бля», как я слышал, новыми законами запрещено наглядно демонстрировать в печати: «Чо ты, бля, Виссарьёныч ПРОБЕЛ, совсем, чо ли, ПРОБЕЛ, бля? Чо ты, ПРОБЕЛ, чо ты, ПРОБЕЛ! Мне, ПРОБЕЛ, так, бля, хорошо было с тобой ПРОБЕЛ! Тебя, ПРОБЕЛ, как в кино увижу, ПРОБЕЛ, так у меня вся ПРОБЕЛ мокрая становится, как от мужика!»
И то, что мир всегда, всегда продолжает жить, и то, что мир гораздо умнее всех представлений о нём, Гдов понял именно тогда. Вот как повзрослел он за эти три дня, которые потрясли страну и мир! А ведь ещё совсем недавно, когда радио и газеты только-только заговорили о гибельной хворобе Сталина, он, например, не мог понять – из песни слова не выкинешь! – как ВООБЩЕ можно будет, например, писать и какать, если Сталин, например, умрёт? Понимаю, как примитивны эти рассуждения ребёнка, как вообще крайне глупа эта моя фраза про связь отправления естественных надобностей со смертью Вождя. Но что делать, если всё это действительно было так? Что делать, если мой персонаж, писатель Гдов, вовсе не умен, а всего лишь наблюдателен. Допустим, «опоздавший шестидесятник» Гдов глуп, сверстники его умирают один за другим, у Гдова снижена творческая и половая активность, в его голове нет ни одной креативной мысли, Пизанская башня накренилась почти на четыре метра, но разве всё это повод для пессимизма?
…Следующий за 7 марта 1953-го день совершенно выпал из памяти Гдова, хотя именно тогда диктор Левитан, собрав все свои последние силы, вёл репортаж непосредственно из Колонного зала Дома Союзов, где в скорбном молчании застыло первое поколение наследников Сталина – Никита Сергеевич Хрущёв, «кукурузник», «каменная жопа» Вячеслав Михайлович Молотов, бабьеподобный Георгий Максимилианович Маленков, Николай Александрович Булганин, которого 26 ноября 1958-го лишили звания маршала Советского Союза, начальник московского метро Лазарь Моисеевич Каганович, лично руководивший взрывом храма Христа Спасителя и утверждавший квоты на количество репрессированных, уже упомянутый Лаврентий Павлович Берия, который уже через восемь месяцев после описываемых эпохальных событий «вышел из доверия» у своих партайгеноссе, за что и был расстрелян как великобританский шпион 23 декабря 1953-го. Ну и Сталина, в свою очередь, выкинули из Мавзолея осенью 1961-го. Ленин там теперь один полёживает, уж который год грустит в одиночестве, всё надеется, что нечистая сила ещё ему кого-нибудь в соседи пошлёт, но как-то всё это не складывается, не срастается – то застой, то перестройка, то путчи один да другой, то Ельцин себе вдруг преемника под Новый год назначил, и преемнику, представьте себе, быть преемником, кажется, очень понравилось, и он совершенно не хочет другого преемника. При таком бардаке Ленину и самому бы в Мавзолее удержаться, а то ведь выпрут его олигархи из центра куда-нибудь на окраину, сейчас это просто, стеклянным глазом моргнуть не успеешь!
Сталина на время поместили в Мавзолей, а вот Гдова прямо 9 марта 1953-го строго наказали. Ибо, не дождавшись окончания торжественной минуты молчания, когда, примерно как в Братске (см. выше), страшно завыли сирены фабрик и заводов по всей стране, он пальнул в потолок из детского двуствольного ружья, объясняя свой шумный поступок тем, что как может, так и салютует покинувшему этот мир великому Вождю. Что (отчасти справедливо, но только всего лишь отчасти!) было принято за кощунственно не подходящее скорбному моменту кривлянье и ёрничество.
Его строго наказали. Наказание заключалось в том, что ему велено было два часа сидеть на сундуке и не читать книжек, до которых он уже и в те годы был большой охотник. Он томился на этом сундуке под картиной «Лось» неизвестного тогда художника Поздеева. Бабушка принесла ему пряничек. По радио величаво пели песню на слова С. Михалкова, музыка В. Мурадели:
«Люди в принципе всегда остаются такими же, каковыми они были всегда – и в Древней Греции, и в Средние века, и во время Возрождения, и у нас – при Иване Грозном, при Ленине, при этом самом палаче миллионов Сталине, других последовательно наследующих ему негодяях. Ну, научились в космос летать, а хрена ль с того толку, когда в половине сибирских домов по-прежнему нет тёплых сортиров, русские менты XXI века, которых теперь велено именовать полицаями, насилуют русских мужиков бутылкой из-под шампанского и палкой от швабры, пьяные начальники безнаказанно давят прохожих, министр обороны на пару с подведомственными ему девками украл три миллиона (долларов), уборщица в сельской школе получает две с половиной тысячи (рублей), учитель – три с половиной, врач – шесть тысяч, судьи, на кого им укажут, того и посадят, на Челябинск упал метеорит весом в десять тысяч тонн, в Москве 17 мая 2013-го было +30 градусов, в Екатеринбурге „на майские“ выпал снег, скоро будет зимняя Олимпиада в субтропическом городе Сочи, в Мордовии, как говорят, деревенская баба родила от члена партии „Единая Россия“ чёрта, на Большом Каменном мосту, в аккурат напротив Кремля, кто-то повесил лозунг „Долой кремлёвских оккупантов“, но злоумышленника так и не нашли. И вообще – в воздухе пахнет грозой. Не находите, товарищи?»
…Писатель Гдов всё стоял и стоял под самой Пизанской башней, совершенно не боясь, что она упадёт ему на голову.
Но, не станем скрывать, сильно приуныл. И совсем бы упал духом, если бы не вспомнил вдруг, какие умные слова недавно написал ему по электронной почте его однокурсник и коллега по первой профессии геолог Игорь Богацкий:
«А я вот, г-н Гдов, считаю, хоть и выпил немного белого русского вина, закусив строганинкой, что сейчас один из самых комфортных отрезков земной истории. Вспомни, чего стоило, например, весёленькое пермо-триасовое время, когда сотни тысяч лет изливались миллионы кубических километров расплавленной магмы и ядовитые газы уничтожили девяносто процентов всего живого на Земле. И ничего – оклемалась природа. И Россия когда-нибудь оклемается. Россия погибла? Опять же похуже бывало. Другое дело, что сейчас ни монголов, ни поляков, ни немцев, ни большевиков на горизонте не видно, а страна разваливается».
«А ведь он прав, сволочь! – подумал Гдов цитатой из повести Андрея Платонова „Город Градов“. – Земной шар действительно так устроен, что декорации меняются, а пьесу всё ту же самую дают. И путинские времена ПОКА отличаются от брежневских примерно так же, как брежневские от сталинских, и ЛЮБАЯ ВЛАСТЬ в России – советская. Или быстро трансформируется в таковую…»
Этот Гдов, между прочим, не в первый раз стоял в Пизе под самой Пизанской башней. Однажды, ещё в самом начале конца перестройки, когда новые наследники Сталина только-только начали разрешать советским людям бесстрашно ездить за границу, Гдов читал здесь лекцию в местном университете, что на улице Санта-Мария. Том самом университете, где до сих пор полно студентов, желающих изучать русский язык, и где до сих пор успешно функционирует под руководством уважаемого ДОТТОРЕ профессора Стефано Гардзонио соответствующая кафедра этого загадочного языка. Любят, любят в Италии русских, несмотря на многие наши хамские проделки. Гдов тогда купил вдруг роскошные швейцарские часы у африканца, сбросившего цепи колониальной зависимости и по этому случаю торгующего около Пизанской башни с лотка… Роскошные швейцарские часы, которые остановились прямо в аэропорту Шереметьево, когда Гдов возвратился тогда из дальних странствий на горячо любимую с утра и до ночи Родину, так и не решившись стать тогда невозвращенцем. А сейчас уж и сложновато нам, ребята, становиться невозвращенцами, проще на родине порядок навести, родные мои, правда?