Макс Фрай – Лабиринты Ехо (страница 423)

Вид апартаментов порядком поднял мне настроение. Это были две небольшие смежные комнаты, такие уютные, что я, пожалуй, не отказался бы погостить здесь несколько дольше, чем предполагалось. Больше всего меня порадовало наличие второй комнаты, куда я велел выгрузить сверток с нашим пленником.

Носильщики почтительно откланялись и удалились, прихватив с собой громоздкий уладас. Я остался один и огляделся. Пол был устлан огромным пестрым ковром. Мебель не отличалась особым разнообразием: пять мягких диванообразных сооружений – и, собственно, все.

Я заглянул в дальнюю комнату, где лежало бесчувственное тело Кумухара Манулы. Там обнаружилось еще несколько диванов. Размеры одного из них вызывали особое уважение. По моим пркидкам, на нем могла бы выспаться целая дюжина человек. Логика подсказывала, что именно сие монументальное сооружение полагалось считать кроватью, а на остальных диванах следовало бодрствовать. Я задумчиво хмыкнул, посвятил еще несколько минут сумбурным поискам ванной комнаты, ничего не нашел и послал зов Кофе.

«Спасайте!»

«Что, ты уже влип в неприятности? – Он совершенно не удивился. – И когда успел?»

«Я еще не влип в неприятности, но скоро влипну, если не найду уборную. Вы, часом, не в курсе, где ее следует искать?»

«А, понимаю. Моя вина, забыл тебя предупредить. Жители Куманского Халифата почему-то крайне застенчивы в вопросах личной гигиены. Поэтому вход в сортир ты обнаружишь где-нибудь под ковром; скорее всего, в самой дальней комнате, если в твоих апартаментах их несколько. Здесь принято тщательно маскировать подобные вещи».

Минут пять я от души развлекался, пытаясь приподнять тяжеленный ковер. Судьба была ко мне благосклонна, в конце концов я все-таки обнаружил крышку люка, под которой находилась хрупкая деревянная лестница, ведущая в подземелье. Зато там моему взору предстали не только скромные сантехнические сооружения, но и роскошный мраморный бассейн, наполненный теплой ароматной водой. На радостях я тут же простил деликатному хозяину дома все свои мучения. Отмокал в этом волшебном источнике часа два, пока меня не настиг зов сэра Кофы.

«В настоящий момент меня несут по коридору на торжественную встречу с гостеприимным хозяином этого дворца, – сообщил он. – Полагаю, на твоем пороге уже топчутся носильщики, так что не вздумай пугать их своим обнаженным телом. Куманцы – люди простые. Если выйдешь к ним голышом, они решат, что ты намерен заняться любовью. И вряд ли станут медлить, удовлетворять все прихоти гостей – их священная обязанность. Вопрос лишь в том, входит ли это в твои планы?»

«Спасибо, что предупредили. Можно сказать, жизнь спасли – не мне, так носильщикам», – вздохнул я, неохотно покидая бассейн.

В гостиную я вышел не просто одетым, а и сапоги натянул, и тюрбан напялил. Мало ли что.

Парадная гостиная блистательного господина Кумкура Шимукурумхи, агальфагулы Капутты, превзошла мои самые смелые представления о гостиных вообще и о гостиных высокопоставленных вельмож Куманского Халифата в частности.

Уладас, на котором мне пришлось совершить долгий путь по коридорам дворца, установили на краю бассейна, размеры которого вполне позволяли устроить международные соревнования по плаванию – только дорожки обозначить, и вперед. Неподалеку я с облегчением обнаружил другой уладас, на котором возлежал сэр Кофа. У него было лицо человека, только что попавшего в рай после долгих лет аскетического подвижничества.

– А где хозяин дома? – поинтересовался я. – Или у местных жителей не принято делить трапезу с гостями?

– Хозяин дома сидит на другом берегу, – объяснил Кофа.

– Где? – ошалело переспросил я. – На каком другом берегу?

– На противоположной стороне бассейна. Вот он, разве не видишь? Согласно местным правилам хорошего тона, мы еще не так близко знакомы с господином агальфагулой, чтобы обедать на одном берегу: иногда во время еды с людьми случаются всякие смешные казусы… А вот нас с тобой усадили рядышком, как старых приятелей, поскольку мы приехали сюда вместе и вряд ли способны шокировать друг друга, что бы с нами ни стряслось. По-моему, очень удобная система.

– Да уж, – фыркнул я. – Но знаете, мне почему-то кажется, что при определенном стечении обстоятельств я все-таки смог бы вас шокировать.

– Не уверен, что мне этого хочется, – осторожно заметил Кофа.

Обнаружить хозяина дома оказалось не так уж легко: нас разделяло метров двадцать. Все-таки я озадачил свои глаза этой работой и кое-как разглядел толстого бородатого дядю, окруженного толпой приближенных. Покрой его костюма так и остался для меня полной загадкой, с такого расстояния я видел только блеск нескольких пудов драгоценных ожерелий. Судя по всему, это и был великолепный агальфагула благословенного города Капутты.

– Как я понимаю, дружеская беседа за обедом по техническим причинам невозможна, – заключил я. – Что ж, это даже к лучшему, больше съедим.

– Ну почему же, дружеская беседа за обедом не просто возможна, но даже неизбежна. Тебе лучше заранее приготовиться к тому, что общение будет происходить на повышенных тонах. К сожалению, в Куманском Халифате не принято пользоваться Безмолвной речью для светской болтовни. Куманцам и вообще всем обитателям Уандука это искусство дается не так легко, как нам. Для них это тяжкий труд, а не удовольствие.

– Значит, они – мои товарищи по несчастью, – усмехнулся я.

– Ну да, уж ты-то можешь их понять, – согласился Кофа. – Так что к Безмолвной речи здесь прибегают только в случае крайней нужды. Например, для неотложных деловых переговоров с отсутствующими. Сможешь докричаться до блистательного господина Кумкура Шимукурумхи, мальчик? Было бы неплохо, если бы у тебя хватило пороху поблагодарить его за гостеприимство фразой, состоящей больше чем из двух слов.

– Попробую, – вздохнул я. – Только напомните еще раз, как его зовут, этого самого блистательного господина?

– Кумкур Шимукурумхи, – повторил Кофа. – Впрочем, тебе не нужно называть его по имени. Вполне достаточно сказать: «Господин агальфагула».

– Час от часу не легче. Думаете, я действительно способен произнести это слово хотя бы по слогам? – проворчал я.

Потом сосредоточился, напрягся, несколько раз произнес шепотом: «Агальфагула, агальфагула, агальфагула», убедился, что вполне способен совершить и это чудо, снабдил свои легкие хорошей порцией воздуха и истошно завопил:

– Я рад, что мне удалось осчастливить ваш дом своим присутствием, господин агальфагула!

– Сразу видно царственную особу, – одобрительно заметил сэр Кофа. – «Осчастливить своим присутствием» – это надо же! До такой формулировки даже я не додумался бы.

– Мой дом был готов смиренно рухнуть, когда принял под свою крышу таких могущественных людей. И только милость небесного свода, изначально благосклонного к моим просьбам, позволила ему устоять! – хорошо поставленным баритоном заорал хозяин дома.

Его речь показалась мне необыкновенно отчетливой. Неудивительно. Как я понимаю, господин агальфагула с детства обучался искусству экстремальной светской беседы. А мы – так, погулять вышли.

– Выразить не могу, как нас радует благосклонность небесного свода к вашим просьбам! – сэр Кофа кричал так, что у меня барабанные перепонки заболели. – Мне и моему спутнику было бы очень жаль, если бы ваш прекрасный дворец действительно рухнул в самом начале нашего визита!

– Но он может рухнуть, не устояв под тяжким грузом моей неописуемой скорби, если вы не соизволите отведать моего меда, – сообщил господин Кумкур Шимукурумхи.

Все-таки я запомнил его грешное имечко. Вот уж не ожидал, что это возможно.

– Я бы, пожалуй, действительно отведал его меда, – тихо сказал я Кофе. – Вот только не понимаю, а где, собственно говоря, еда?

– Как – где? В бассейне, конечно.

Только теперь я заметил, что на воде дрейфуют многочисленные изящные плотики, уставленные посудой. Вокруг, спокойные и бесшумные, как акулы, плавали слуги, увешанные драгоценностями, но не обремененные излишком одежды. На их головные повязки пошло куда больше ткани, чем на набедренные.

– Видишь, их головы укутаны тканью разного цвета, – объяснил Кофа. – Если ты хочешь отведать какое-нибудь из блюд, достаточно определить, какого цвета головной убор у парня, ошивающегося поблизости, и крикнуть: «Красный» или «Коричневый». Все очень просто.

– Как, интересно, я могу разобраться с блюдами, если я ничего отсюда не вижу? – возмутился я.

– Неужели не видишь? – удивился Кофа. – Если бы я знал, что у тебя такие плохие глаза, давным-давно заставил бы купить очки. А еще лучше – посетить знахаря. Ладно, могу дать тебе хороший совет: зови желтого. Этот тип описывает круги возле блюда со знаменитыми куманскими кушшами. Во-первых, они не сладкие – догадываюсь, что от сладкого ты устал еще на таможне – а во-вторых, это то самое блюдо, которое ты в свое время не стал заказывать у ворчуна Мохи. Впрочем, тебе даже повезло. Каким бы мастером ни был наш Мохи, а настоящие кушши, приготовленные под небом Уандука, все-таки лучше.

– Вообще-то, у Мохи я их заказал на следующий же день, просто вас тогда рядом не было, – улыбнулся я. – Но все равно спасибо за совет, кушши – это именно то, что требуется. Эй, желтый!

Пловец шустро подгреб к нашему борту и опустил поднос рядом с изголовьем моего уладаса.