Макс Фрай – Лабиринты Ехо (страница 413)

– Не пахнет, – объявил я, усаживаясь на мягкий войлочный пол. – Мне здесь нравится. Пока, во всяком случае. Не переживайте, Кофа, в свое время я жил в комнате, размеры которой не слишком превосходили площадь этой каюты, и был почти уверен, что это – навсегда. Так что потерплю. Лишь бы вы не выбросили меня за борт, устав от моего общества.

– Ничего, на такой случай у меня имеется неплохое снотворное, – успокоил меня Кофа. – Остается понять, что лучше: подсыпать его тебе или принять самому.

– Разделите пополам, – предложил Джуффин. – Если учесть, какая качка вам предстоит, это самое разумное решение.

– А где наш пленник? – спросил я. – Это, конечно, неплохо, что в каюте нас будет двое, а не трое, но куда вы его подевали, Кофа?

– Упаковал и спрятал в трюме, – невозмутимо ответил тот. Посмотрел на мое ошеломленное лицо и рассмеялся. – Ну а чего ты ждал, мальчик? Хочешь, чтобы я положил его к тебе под одеяло? Могу устроить.

– Спасибо, обойдусь. Но все-таки класть в трюм живого человека… Это не слишком?

– В самый раз, – холодно сказал Кофа. – Не такой уж он живой, между прочим.

– Сэр Кумухар Манула сейчас мало чем отличается от какого-нибудь тюка с тряпьем, – объяснил Джуффин. – Он не просто спит и ничего не чувствует, он еще и неуязвим, как неуязвим всякий неживой предмет. Он не может ни ушибиться, ни подхватить простуду – ничего в таком роде. Так что все в порядке.

– А как, кстати, мы будем приводить его в чувство? – спросил я.

– Элементарно. Один твой Смертный Шар, соответствующий приказ, и все будет в порядке. Кстати, тебе не стоит торопиться с этим фокусом. Если слугам халифа будет сказано, что только ты можешь привести пленника в чувство, ваши шансы получить аудиенцию во дворце сразу же возрастут. Ни один куманец в здравом уме не откажется поглазеть на настоящие угуландские чудеса. А чем Его Величество Нубуйлибуни цуан Афия хуже прочих?

– Ясно, – улыбнулся я. – А там… Одним Смертным Шаром больше, и дело в шляпе.

– Надеюсь, что так, – кивнул Джуффин. – Ладно, господа, у меня куча дел и при этом ни единого заместителя. Один пускает слюни над шкатулкой Гравви, другой внезапно решил проветриться. Так что я, пожалуй, пойду. Приятного путешествия.

С этим словами шеф развернулся и покинул каюту. Тихо скрипнули старые доски палубы, и мы с Кофой остались одни. Мне стало немного неуютно. Слишком уж быстро все случилось.

– Не переживай, мальчик, – улыбнулся сэр Кофа. – Этот хитрый Кеттариец суеверен, как какой-нибудь запуганный чудесами Младший Магистр древнего Ордена. Он просто старается обмануть судьбу, всем своим видом показывая, что ничего особенного не происходит. Настоятельно рекомендую тебе поступить так же – проверенная примета. Считается, что дура-судьба вполне может купиться на эту нехитрую уловку и не заметить, что мы пытаемся с нею поспорить. Оно и к лучшему. Нам с тобой сейчас действительно не стоит привлекать к себе ее внимание.

– Ясно, – вздохнул я. – Кстати, я все хотел вас спросить, вы взяли с собой свою «полевую кухню»?

– Разумеется. Но неужели ты надеешься, что я буду с тобой делиться?

– А зачем в противном случае я бы ввязался в это дурацкое мероприятие? – рассмеялся я. – Поначалу я наотрез отказался покидать Ехо, и только когда Джуффин пообещал, что меня будете сопровождать вы, я изменил решение, поскольку понял, что у меня есть шанс.

– Ладно уж, не подлизывайся, – проворчал Кофа. – Может, и поделюсь. Жизнь человеческая – удивительная штука, еще и не такие чудеса случаются.

Полчаса спустя я стоял на палубе «Фило», захлебываясь холодным речным ветром. Оранжевые огоньки Портового квартала гасли, скрываясь за перламутровой дымкой вечернего тумана. Небо на горизонте переливалось всеми оттенками пурпура – где-то там вовсю праздновали наступление нового года многочисленные обитатели Замка Рулх, во главе с Его Величеством Гуригом Восьмым. «Фило» несся по темной воде Хурона, легкомысленно подпрыгивая среди волн. Путешествие началось, и теперь я уже точно не мог ничего изменить. Оставалось только смириться, расслабиться и наслаждаться новой страницей собственной занимательной биографии. Именно так я и сделал. Теххи была совершенно права.

– Ты умудрился отыскать единственное место на палубе, где твоя задница не совсем уместна, сэр Макс, – бодрой скороговоркой сообщил невесть откуда взявшийся Анчифа.

На мое плечо опустилась рука, удивительно тяжелая для такого изящного парня.

– У меня есть традиция праздновать начало каждого нового плавания, стоя именно на этой скрипучей доске, – объяснил он. – Здесь есть одно неприметное пятно, след от крови бывшего хозяина моей шикки. В свое время мне пришлось собственноручно его прирезать, в противном случае этот коварный укумбиец устроил бы ревизию моих внутренностей. А ты как раз стоишь на этом самом пятне.

– Могу подвинуться, – миролюбиво сказал я. – Или ты предпочитаешь, чтобы я вовсе сгинул?

– Да нет, – улыбнулся Анчифа, – просто переместись на шаг влево, и все. Оставайся, сэр Макс. Мы вполне можем отпраздновать начало пути вчетвером.

– Вчетвером? Но нас же здесь только двое. Или ты ждешь кого-нибудь из команды?

– Нас уже четверо. Ты, я, старик «Фило» и Хурон, – совершенно серьезно объяснил Анчифа, извлекая откуда-то из глубоких недр своего кожаного лоохи здоровенную бутылку. – Это «Полуденная Прохлада», гордость винных погребов Ордена Семилистника. Такое вино не достанешь ни за какие деньги, но отец за особые заслуги перед Соединенным Королевством получил разрешение Короля раз в год покупать несколько бутылок у самого Магистра Нуфлина. Что не мешает старому пройдохе Мони Маху брать с бедняги Манги втридорога.

– Очень на него похоже, – рассмеялся я. – Но оно того стоит, я полагаю.

– Еще бы! – тоном знатока подтвердил Анчифа, протягивая мне бутылку. – И имей в виду, сэр Макс, нам с тобой – только по глотку, остальное предназначено для «Фило» и Хурона. Знаешь, какие у них бездонные глотки?

– Могу себе представить.

Я бережно взял тяжеленную бутылку, отпил один глоток. Вообще-то гурман из меня тот еще, но на сей раз даже меня проняло. Никогда не думал, что вино может быть настолько вкусным. Анчифа с интересом покосился на мою ошалевшую рожу, одобрительно кивнул, отобрал бутылку, сделал здоровенный глоток и изо всех сил грохнул бутылкой о борт корабля. Осколки толстого стекла полетели в разные стороны, один из них впился в мою щеку. Часть драгоценного вина неопрятной лужей растеклась по палубе, часть благополучно смешалась с темными водами реки.

– Смотри! – Анчифа потянул меня за полу Мантии Смерти.

Я поневоле отвлекся от ощупывания пострадавшей физиономии и уставился в темноту. Впрочем, ничего особенного я так и не разглядел, как ни старался.

– Ты не туда смотришь, – настойчиво теребил меня Анчифа. – Смотри на пену, только поторопись, скоро ничего не будет видно.

Я послушно уставился на прозрачные клочки пены. В какой-то момент мне показалось, что они похожи на буквы, написанные крупным, но корявым почерком первоклассника. Я так и не успел разобрать составленное ими слово – надпись быстро расползалась у меня на глазах, через несколько секунд клочки пены окончательно утратили сходство с буквами.

– Ну как, успел что-то разглядеть? – спросил Анчифа.

– Похоже на какие-то буквы, – нерешительно ответил я. – Но я не успел прочитать.

– Хурон сказал мне спасибо. Он всегда пишет одно и то же. Просто «спасибо». Я чуть последнего ума не лишился, когда это случилось впервые. Решил, что померещилось, но на следующий раз все повторилось. А теперь я уже и не представляю, что может быть как-то иначе.

– Ну и дела! – восхитился я. – Впрочем, на месте Хурона я бы тоже предпочел остаться вежливым. Чего только не сделаешь ради такого замечательного напитка.

– Ага, – подтвердил Анчифа. Посмотрел на меня и неожиданно рассмеялся.

– Ты чего? – удивился я.

– Глядя на твою рожу, можно решить, будто мы только что побывали в какой-нибудь переделке, – объяснил он. – Когда ты успел заработать это украшение на щеке?

– Твоя работа, между прочим. Лихо ты бьешь бутылки, сэр капитан!

– Есть такое дело, – подтвердил он. – Между прочим, разбить такую толстенную бутылку действительно надо уметь. Так тебя поцарапало осколком?

– Ну не брызгами же! – буркнул я, осторожно ощупывая неприятно саднящую царапину.

– Это хорошая примета, Макс, – Анчифа так обрадовался, что я невольно заулыбался в ответ.

– Ну, если хорошая, тогда ладно. Пусть будет.

– Знаешь что? Раз уж так вышло, тебе непременно нужно потереться щекой о палубу, – посоветовал Анчифа. – Если ты угостишь старика «Фило» своей кровью, он решит, что теперь ты его близкий родственник. И тогда тебя совсем не будет укачивать, даже после того, как мы выйдем в море. Когда кто-нибудь из новичков приползает ко мне на карачках и вопит, что готов скормить свою пропащую задницу голодным рыбам, лишь бы не оставаться на этой вертлявой лоханке, я заставляю его угостить «Фило» несколькими каплями своей крови, и все как рукой снимает. У этого красавца свои причуды, а поскольку в море он настоящий хозяин ситуации, лучше делать, как он хочет.

Я подозрительно покосился на Анчифу. Вообще-то, от его слов здорово попахивало дурацким розыгрышем, вполне во вкусе сэра Мелифаро-младшего. Но капитан выглядел серьезным, как какое-нибудь медицинское светило в конце продолжительного консилиума. Я рискнул поверить ему на слово и послушно улегся на палубу. Прижался раненой щекой к холодному, влажному дереву, и мне тут же стало тепло и спокойно, словно бы я вдруг вернулся домой и забрался под меховое одеяло Теххи. Удивительно приятное чувство.