Макс Фрай – Лабиринты Ехо (страница 213)

– Это действительно так опасно? – испуганно спросил я. – А вы уверены, что Джуффин и Шурф смогут его удержать?

– Да смогут они, смогут. Мне бы твои заботы! – рассмеялась леди Сотофа. – Ты еще плохо знаешь Джуффина. Если бы он сомневался в своих силах, он бы туда не сунулся. Шмыгнул бы в какой-нибудь другой Мир, а уже оттуда посмотрел бы, чем все закончилось.

– Вот как? – удивился я.

– Да уж можешь мне поверить. Между прочим, я не сказала ничего особенного. Учись разбираться в людях, мальчик, еще пригодится. А теперь выкладывай свое «во-вторых». Впрочем, можешь ничего не говорить, я и сама знаю. Ты хотел спросить, что тебе, бедненяжечке, теперь делать, после того, как этот злодей Джуффин взвалил на тебя столько ответственности, да?

– Ну да, что-то в таком роде. Но на фоне всего, что вы мне только что выложили, это уже не слишком актуально. Знаете, мне до сих пор просто в голову не приходило, что этот прекрасный Мир может рухнуть, – вот так, ни с того, ни с сего! По сравнению с этим мои гипотетические служебные проблемы…

– Всякий Мир может рухнуть в любую минуту, причем именно «ни с того, ни с сего». Об этом лучше вообще никогда не забывать, – заметила леди Сотофа. – Когда задумываешься над этим, все остальные проблемы перестают казаться такими уж важными, правда?

– Правда, – вздохнул я. – Умеете вы, однако, поднять настроение, леди Сотофа.

– Ну вот, теперь этот смешной мальчик будет страдать до позднего вечера! – рассмеялась она. – Было бы из-за чего. Пей камру, милый, она же остывает.

Минуты через три мне надоело сокрушаться о судьбах Мира, и я рассмеялся. Это было немного неожиданно даже для меня самого.

– Знаете, теперь мне понятно, почему Джуффин решил оставить меня своим заместителем. Если уж Мир все равно может рухнуть в любую минуту, какая разница, что я наворочу за эту дюжину дней?

– Какой способный мальчик! – обрадовалась леди Сотофа. – Примерно так я и собиралась ответить на твой второй вопрос в том случае, если бы ты его задал.

Через полчаса она проводила меня до невидимой Тайной Двери в стене, окружавшей Иафах.

– Не трудись беспокоиться о судьбе Мира, – шепнула она на прощание. – Что тебе действительно следует сделать, так это поберечь собственную лохматую голову. И смотри, не дразни вечность, она и так косится на тебя с преувеличенным интересом.

– Что?

Я вздрогнул. Уже второй раз эта могущественная ведьма с замашками любящей бабушки вспоминала о какой-то там «вечности», которую я якобы не должен «дразнить».

– Ничего, ничего, – вздохнула леди Сотофа и вдруг порывисто обняла меня, словно провожала на войну. – Иди на свою смешную службу, мальчик. И не переживай, ты не пропадешь. Нигде.

Я возвращался в Управление в смятении. Впервые разговор с леди Сотофой Ханемер оставил камень на моем сердце. На каком из двух сердец, хотел бы я знать?

– А, вот и сэр па-а-а-ачетнейший начальник явился, – Мелифаро спрыгнул с моего стола и уставился на меня смеющимися глазами. – Докладываю обстановку: никаких происшествий! Вообще никаких, даже Городская полиция бездельничает. Заходил Кофа, он утверждает, что горожане уже в курсе, чья именно задница протирает теперь кресло сэра Джуффина Халли. И они почти уверены, что ты будешь убивать всех на месте за любой проступок. Поэтому столичные преступники решили дождаться Джуффина и только потом возвращаться к делам. Все-таки к нему они худо-бедно привыкли.

– Вот и хорошо. Пусть пока съездят за город или сводят своих детишек в зоопарк, если он тут есть, в чем я здорово сомневаюсь. Должен же и у них быть отпуск, – удовлетворенно кивнул я.

Проклятый камень внезапно свалился с моего сердца. Мне даже показалось, что слышу стук. Лучшее средство от метафизических тревог: два взгляда на сэра Мелифаро перед едой, желательно запить чем-нибудь покрепче.

Наулыбавшись, я поинтересовался:

– А что, Кофа уже ушел?

– Разумеется. Наш Мастер Кушающий-Слушающий, как всегда, на боевом посту. Наверное уже хрустит какими-нибудь деликатесами в очередном трактире. Уж не знаю, какие там тайны он выведывает, а жует так, что стены дрожат, будь уверен.

– А чем мы хуже, да? – И я таинственно поманил его пальцем. – Пошли.

– Куда? – Мелифаро бодро закутался в свое кошмарное желтое лоохи.

– В «Джуффинову дюжину». Хочу привести грозному Мохи нового клиента. Может быть, тогда он не побьет меня своей ужасной поварешкой. Более того, я рассчитываю, что этот бука выставит мне бесплатную выпивку, за такую-то услугу.

– Ого, да ты заводишь новые порядки, – Мелифаро восхищенно покачал головой. – Подумать только: уйти со службы в рабочее время, да еще и не в «Обжору Бунбу»! Смело, очень смело!

– А ты думал? Я же – величайший герой всех времен и народов, разве не заметно?

Эта не лишенная бравады выходка свидетельствовала, что я снова понемногу становлюсь легкомысленным болваном. Честно говоря, такое состояние души устраивало меня как нельзя больше. Если уж любой мир может рухнуть в любую минуту… Кто не спрятался – я не виноват!

В Дом у Моста я вернулся часа через три. Мелифаро я отпустил «порезвиться» – по его собственному выражению.

Немного поразмыслив, я понял, что начальник из меня вышел хреновый: все подчиненные шлялись невесть где, а я сам сидел на службе. Теоретически говоря, надо бы наоборот.

– Как дела, умник? – спросил я Куруша, вручая ему сверток с пирожными. – Ничего не стряслось?

– Ничего, – лаконично ответил буривух, принимаясь за пирожные.

Через полчаса я сам себя проклял, пытаясь оттереть от липкого крема его многострадальный клюв. А еще через час явился сэр Кофа. Он мгновенно оценил ситуацию и добродушно рассмеялся.

– Дай тебе волю, ты бы еще и Городскую полицию домой отпустил и постарался бы сделать их работу самостоятельно. Экий ты человеколюбивый, смотреть противно.

– Неужели так противно?

– Разумеется. Хочешь хороший совет? Прикажи мне занять твое кресло, а сам ступай домой. Тебя же ждут.

– Наверное, – вздохнул я. – Что, мое человеколюбие оказалось настолько заразно?

– Считай, что так. Впрочем, могу сказать тебе правду: я собираюсь составить компанию леди Кекки Туотли. Она сегодня ночью дежурит, и вы, сэр «Почтеннейший Начальник», мне здесь только помешаете.

– Вот это да! – восхитился я. – Выходит, я оказался хорошим сводником?

– Да, вполне. Честное слово, мальчик, ты можешь отправляться домой с чистой совестью. Джуффин, между прочим, обычно покидает свое кресло на закате.

– И то правда, – благодарно улыбнулся я, направляясь к дверям. – Хорошей ночи, Кофа.

В трактире «Армстронг и Элла» было очень людно, я даже удивился. А потом вспомнил, что мне давненько не удавалось попасть сюда в это время суток. Обычно после заката я как раз приступаю к работе.

На табурете за стойкой клевал носом мой приятель Андэ Пу. В последнее время он стал здесь настоящим завсегдатаем – странно, если учесть, что у Теххи не подают никакой еды. На диету он сел, что ли?

Звезда столичной журналистики была пьяна вдрызг – его нормальное состояние.

– Ты мне не мерещишься? – спросила Теххи. – Вот это сюрприз!

– Для меня тоже, – согласился я, устраиваясь на высоком табурете рядом с источающим дивные сивушные ароматы Андэ. – Думал, что вернусь к тебе не раньше, чем через дюжину дней. Но небеса с легкой руки сэра Кофы смилостивились. Жалко, что у тебя так много народу. Честно говоря, у меня были фантастические планы на сегодняшний вечер.

– А они сейчас рассосутся, – усмехнулась Теххи. – Вот увидишь. Ребята приходят сюда каждый вечер с одной целью: собственными глазами увидеть, как ты со мною кокетничаешь. И вот сбылось наконец-то. Но сомневаюсь, что твое длительное присутствие будет способствовать их приятному времяпрепровождению.

Она была права. Примерно через полчаса трактир опустел. Мы остались наедине с похрапывающим Андэ.

– Этот парень может проспать до утра, если его не трогать, – вздохнула Теххи. – Немудрено, если учесть, что он начал издеваться над своим телом сразу после полудня.

– И чего ему неймется? – удивился я. И потряс Андэ за круглое плечо. – Чего тебе неймется, потомок укумбийских пиратов? Жизнь прекрасна. И жизнь как таковая, и твоя в частности. Сколько можно «зажигать», а, Морган-младший?

– Вы все время придумываете мне какие-то потусторонние имена, Макс, – буркнул Андэ откуда-то из сонного далека. – Ничего-то вы не впиливаете!

– Да нет, врубаюсь, – сочувственно вздохнул я. – Что, опять тоска загрызла?

– Макс, вы бы не надорвались подарить мне билет до Ташера? – печально спросил Андэ. – Я хочу на юг. Там тепло. И еще там…

– …любят поэтов, знаю, ты говорил. Хотелось бы верить, что хоть где-то любят поэтов. А почему ты сам не купишь себе этот грешный билет? Насколько я знаю, сэр Рогро платит тебе сумасшедшие деньги, так что его газета скоро вылетит в трубу, разорившись на твоем жалованьи.

– А, они все время куда-то деваются, эти маленькие кругляшки, я не впиливаю – куда, – признался Андэ. – Полный конец обеда!

В результате нам с Теххи пришлось угробить часа три, чтобы твердо усвоить одну-единственную немудреную истину: господин Андэ Пу желает уехать на юг, в Ташер, поскольку там тепло, а здесь, в Ехо, «никто ничего не впиливает».

Зато остаток вечера принадлежал только нам – редкая удача.

На рассвете меня разбудил зов сэра Кофы Йоха. Честно говоря, мне опять почти не удалось поспать, но Кофа оказался очень настойчивым.