Макс Фрай – Энциклопедия мифов. Подлинная история Макса Фрая, автора и персонажа. Том 2. К-Я (страница 44)

Спиртное не спасало его даже от сумбурных сновидений, каковые служили прекрасным дополнением к бредовой действительности. Чаще всего Вениамину снилось, что он спешно завершает свои московские дела, поскольку в ближайшее время ему придется принять деятельное участие в организации конца света. Битва богов – так казалось ему во сне – нуждается в умелом кризисном менеджменте, а потому нет ничего удивительного, что организаторам потребовалась помощь столь выдающегося практика. Иногда, впрочем, Вениамину доводилось обнаруживать себя в неуютной, не по его мерке сшитой шкуре одного из богов, занятых подготовкой все к той же битве. Такие сны были хуже всего: после них он просыпался в холодном поту и до утра ворочался на жестком диване в комнате для гостей, не решаясь сновать по дому и беспокоить друзей: все же им с утра на работу идти, это он, бездельник, дурью мается…

К тому же Макс не звонил. Вениамин несколько раз порывался проявить инициативу, брал в руки телефонную трубку, начинал набирать номер, но обрывал процесс на середине. Почему – бог весть.

Для того чтобы набрать номер полностью, ему потребовалась примерно неделя. К этому времени Вениамин окончательно одурел от своих снов, австралийского виски и молчаливых посиделок на веранде в обществе неприступной Раисы. Долгие гудки рвали его сердце на части, но он утешался тем, что аппарат, по крайней мере, не отключен. Не берет трубку – подумаешь! Может быть, человек душ принимает, или спит, или… Да мало ли занятий, которые не позволяют подойти к телефону? Большинство из них, к слову сказать, приятные. Так что и беспокоиться не о чем.

Но после десятого, кажется, гудка раздался наконец жизнерадостный мужской голос; Вениамин так и не смог определить, Макс это или кто-то другой.

– Хорошо, что ты позвонил. Слушай меня внимательно, это очень важно. Неподалеку от Дарвина, где ты сейчас болтаешься, есть такое славное местечко, Lost City называется. Затерянный Город, если по-русски. Возьми с собой Раису, съездите туда. Только не в выходные. Лучше всего – в какой-нибудь понедельник. Чем меньше народу будет шляться в окрестностях, тем лучше.

– Макс, это ты? – на всякий случай уточнил Вениамин. – Как у тебя-то дела?..

– Это… Считай, что это Белый Кролик, – его собеседник рассмеялся, явно довольный собой. – А какие дела могут быть у Белого Кролика? Только одно: забота о бегущей за ним Алисе, правда? Не майтесь херней, поезжайте в Lost City. Другого шанса я тебе не обещаю. Шансов вообще много не бывает.

Вениамин полагал, что разговор только начинается, но в ухо его пролился поток коротких гудков. Он тут же снова набрал номер и услышал ненавистную песню про отключенного абонента. Последующие попытки привели к тому же результату. Он терзал трубку, пока на веранде не появилась Раиса.

– Раечка, здесь где-нибудь рядом есть Затерянный Город?

– Что-о-о? – она выглядит сбитой с толку.

– Lost City, – без особой надежды поясняет Вениамин.

– А, теперь понимаю. Действительно есть. Ну не то чтобы рядышком, а возле Алис Спрингс. Но это не город. Просто очень много огромных камней, напоминающих древние развалины, купола и прочую красоту. Так говорят: я-то там не была…

– Ну вот, собирайся. Поедем.

– Сейчас? – изумляется она.

– Да хоть сейчас. Ну или завтра утром. Чем скорее, тем лучше. Я, видишь ли, только что звонил Максу. И он говорит, нам с тобой обязательно нужно туда поехать. Вдвоем.

– Опять, что ли, на книжках стал гадать?

Раиса насмешливо кривит рот, но Вениамин с удовольствием отмечает, что она, кажется, не собирается отказываться. Выходит, из уст Макса она готова принять еще и не такой совет. Вот и славно.

– Не знаю, на книжках или нет. Но он говорит, что это – шанс. Возможно, единственный.

– Странно. Впрочем, прежде он нас ни разу не подводил, правда? Значит, надо слушаться. Только поедем завтра. Я что-нибудь придумаю…

96. Тэгам

…самый хлопотный из шаманских обрядов.

Они уехали утром, в Раисином автомобиле. Приближаясь к Алис Спрингс, эти двое уже предчувствовали, что не смогут – и вряд ли захотят – вернуться. В Затерянный Город беглецы вошли в сумерках, не испытывая ни страха, ни сомнений. Они держались за руки, как дети. Впрочем, единственный свидетель их прибытия, фотограф по имени Александр, нередко наезжавший в Lost City, чтобы пополнить свою личную коллекцию диковинных изображений, действительно принял их за влюбленных подростков.

Вечером следующего дня муж Раисы обнаружил в своем бумажнике записку, в которой его жена пространно сообщала, что всю жизнь любила другого человека и вот решилась наконец уехать с ним туда, где их обоих никто не знает, и начать новую жизнь, бла-бла-бла. Она многословно извинялась перед мужем и сыном и обещала в ближайшее время прислать все документы, необходимые для развода. Забегая вперед, можно отметить, что упомянутые бумаги действительно прибыли в срок; на конверте стоял штамп острова Мадагаскар. Столь причудливый обратный адрес почему-то окончательно отбил у ее родных всякую охоту разыскивать беглянку.

Куда более объемный пакет получил владелец юридической конторы, клиентом которой Вениамин числился еще задолго до официального открытия. Среди его содержимого не было ни одного лирического письма, зато указаний, расписок и выполненных по всей форме доверенностей с лихвой хватило, чтобы уладить те немногочисленные дела, которые Вениамин не успел завершить перед отъездом в неизвестном даже самым близким друзьям направлении.

Несколько месяцев спустя разговоры о внезапном исчезновении Вениамина и Раисы перестали казаться их друзьям самой увлекательной темой застольных бесед. А через несколько лет о них забыли окончательно.

97. Тюр

кладет в пасть волку свою правую руку.

Я, как ни странно, ведаю, что творю. Осознаю собственную ответственность за всякое ненароком брошенное слово, за каждый нечаянный жест. Знаю, что любой эпизод моего сумбурного предутреннего сновидения может возыметь столь разрушительные последствия, что изобретатель атомной бомбы по сравнению со мною покажется мелким, безобидным хулиганом. Я сам теперь – бомба. А потому долг мой – сохранять спокойствие и безмятежность. Пусть все идет, как идет, но под моим неусыпным контролем.

Вот именно – неусыпным.

Засыпая на заднем сиденье собственного автомобиля, в десятке метров от оживленной трассы, я бдителен, как вор, обшаривающий чужой комод. И когда мне снится, что звонит телефон, я прекрасно помню, что отдал эту дорогую вещицу старьевщику в обмен на проглоченный ключ. Но трубку все же беру. На то ведь и существуют сны, чтобы дать нам нежданную, никем не обещанную, но желанную возможность воспользоваться растранжиренными сдуру сокровищами.

Мне, конечно же, нужно поговорить с Веней. Я собирался сделать это сразу по возвращении в Москву. Но сейчас, когда мне снится, что он сам до меня дозвонился, я понимаю, что разговор этот должен состояться прямо сейчас. Это – единственный шанс для нас обоих. Или почти единственный.

Потому что, пока я сплю, Веня не является моим другом. У спящего вообще не может быть друзей: отношения такого рода связывают лишь бодрствующих. Пока я сплю, у меня нет никаких обязательств перед Веней, я не считаю себя его должником, не стремлюсь сделать для него что-то особенное, из ряда вон выходящее, спасти и осчастливить; зато и печали при мысли, что мы никогда больше не увидимся, я не испытываю. Мне абсолютно все равно.

И именно поэтому я сейчас ясно вижу единственный и неповторимый маршрут, словно бы специально созданный для людей, с которыми судьба когда-то свела везучего дурака по имени Макс. Знаю, что им будет легко воспользоваться моим советом: они растеряны, обескуражены, измучены неопределенностью. В таком состоянии люди обычно бегут на край света или стреляются. Я же предлагаю им промежуточный вариант: не на край, за край света, тьмы и сумерек заодно. За край всего, что только можно вообразить.

Говорю торопливо, но внятно. Слушаю Венин голос: не то с бодуна человек, не то обескуражил я его своей деловитостью.

– Макс, это ты? – недоверчиво переспрашивает он.

– Это…

Я и сам не знаю правильного ответа на его вопрос. А врать напоследок не хочется.

– Считай, что это Белый Кролик, – говорю наконец, вспоминая забавное Венино признание: «Бегу за тобой, как Алиса за Белым Кроликом».

Смеюсь, довольный собственной находчивостью. Прощаюсь. Кладу трубку. И просыпаюсь. Проснувшись, плачу, по-детски размазывая слезы по щекам. Никто ведь не требует от меня сохранять внешнее спокойствие. Только внутреннее.

У

98. Уака

Личная Уака была как бы духовным двойником человека…

Вернувшись в Москву, беспардонно вламываюсь в Венину квартиру. У меня довольно много времени в запасе. Пока еще его хватятся… Впрочем, мне почему-то кажется, что формальности, связанные с Вениным исчезновением, каким-то образом уладятся сами собой. Всякая настоящая тайна способна хранить себя совершенно самостоятельно. Тут важно вовремя отступить в сторону и не мешать реальности латать свежие прорехи. Она хорошая хозяйка, она справится.

Брожу по дому, курю, включаю и выключаю музыку. Мне, признаться, немного не по себе. Вспоминаю наши с Веней посиделки при занавешенных зеркалах и его шутливую просьбу: ты хоть вызов-то пришли, если вернешься в свой зачарованный город. С удовольствием думаю, что проблем с небесным ОВИРом у Вени не возникло, да и зачарованных городов, очевидно, хватит на всех… Хотелось бы, конечно, хоть краешком глаза поглядеть: как он там? И какие, интересно, бездны таит в себе короткое слово «там», звучное, как удар африканского барабана…