Макс Фрай – Энциклопедия мифов. Подлинная история Макса Фрая, автора и персонажа. Том 2. К-Я (страница 17)
Теоретически говоря, книги могут поведать о своем владельце куда больше, чем, скажем, блокнот, ежедневник и даже интимный дневник, какового у меня, увы, отродясь не было. Но сейчас я бы предпочел несколько дополнительных конкретных деталей глобальному абстрактному знанию о собственном внутреннем мире. Потому книги исследовал скорее на предмет записок, визиток и прочих закладок: такой разгильдяй, каким я себя ощущал, должен был совать что попало куда попало, в том числе и в книги. Отчасти ожидания оправдались: в толстом томе Уайлдера хранились мои сбережения (по счастию, отнюдь не жалкие). Под суперобложкой «Избранного» Борхеса обнаружился древний блокнот, вдоль и поперек исписанный именами и координатами каких-то родственных душ. «Книга перемен» таила несколько линованных страничек с коряво начертанными гексаграммами – вероятно, результаты гаданий, с которыми надо бы разобраться отдельно, ежели будет на то досуг и соответствующее настроение. Двухтомник «Мифы народов мира» показался мне особенно примечательным: никаких записок там не нашлось, зато названия отдельных глав были помечены карандашными подписями, по большей части – именами. В частности, над статьей «Ипполит» я обнаружил имя «Веня». Прочитал статью, пожал плечами: если подразумевается тот самый Веня, который сейчас насилует мой телефон, значит, я ничего не понимаю. Ни-че-го-шень-ки! Ладно, потом… Все – потом.
Прочие книги кидаю в коробки без дополнительного обыска. Веня здесь со мной трое суток сидеть, небось, не будет. А оставаться в одиночестве я пока не готов.
Очистив полки, обнаруживаю тайник: выдвижной ящичек в глубине книжного шкафа. Открываю. Обретаю своего рода клад: кожаный мешочек с рунами, самодельная шкатулка с колодой карт Таро и еще одна карточная колода, испещренная какими-то дурацкими многозначительными надписями, вроде: «Это не то, о чем думают варвары», «Запасной рай» и «Становитесь в очередь». Ну да, ну да, я ведь у нас оракул, ни дня без прорицания, ни ночи без пророчества… Под стопками карт покоится самодельная книжка-брошюрка, склеенная из машинописных страниц. Екклесиаст – м-да, ничего себе самиздат, да еще и с дарственной надписью: «Максу, лекарство от жизни»…
Там же – сложенный вчетверо кусок оберточной бумаги с загадочными надписями: «22.02.62»; «Ужгород, семья воен.»; «с/ш only»; «серд. приступ»; «Фрай». Еще один долбаный ребус… Впрочем, Веня вчера рассказывал, что несколько лет назад мы с ним сочинили некоего мертвого фотографа, моего тезку с немецкой фамилией Фрай, специально для выставки серии душераздирающих фотографий, о создании которых я, разумеется, тоже ни фига не помню… А это, наверное, его краткая биография. Можно будет проверить догадку, как только Веня по телефону наговорится всласть – ну и отлично! Хоть что-то можно сделать не когда-нибудь потом, а очень, очень скоро.
Напоследок уступаю искушению, повинуюсь внезапному порыву, открываю наугад самодельную книжечку, дареное «лекарство от жизни». Веня говорил, что гадать на книгах, можно сказать, моя основная специализация. Ну вот, сейчас и проверим. Неплохо бы, конечно, получить дельный совет или хоть грозное предостережение: я же как котенок слепой пока. Тычусь носом, не знаю куда, нахожу там неведомо что – а толку-то от таких находок? Отчаянно устремляюсь перстом куда-то в нижний край страницы, читаю:
– Что ж, – говорю себе. – Если это действительно пророчество – не так уж плохо. Буду наслаждаться своими делами. Во всяком разе, попробую.
– Ты меня звал? – Из кухни высовывается Веня.
– Нет. Просто всякий уважающий себя шизофреник обязан время от времени обсуждать с собой, любимым, текущие проблемы. Стараюсь соблюдать правила игры.
– А, – понимающе кивает он. – Ты как, собрался? Потому что можно бы и отчаливать помаленьку.
– Считай, что собрался… Барахла куча, и это мне не нравится. Такси, что ли, по телефону заказать?
– Такси ему… Ишь, барин! А «Ниву» свою я на фига тебе сбагрил? Правильно, чтобы ты меня катал, когда я в похмелье… Вон она у мусорного бака стоит – сладкая парочка!
– Значит, у меня еще и машина есть, – радуюсь. – Повезло с кармой. А ведь мог бы и прокаженным сиротой в средневековом Китае родиться… Думаешь, я помню, как приводить ее в движение?
– Практически уверен, что да. Это же память тела, а не башки твоей дырявой.
– Ладно, попробую, – обещаю без особого энтузиазма. – Мне бы еще ключи от нее найти…
Ключи от машины обнаруживаются в кармане старой джинсовой куртки, которая мирно дремлет на вешалке в коридоре. Зато ключей от квартиры нет нигде. Я нарочно перерыл все щели, вплоть до холодильника, еще раз перетряхнул карманы упакованных уже вещей – пустой номер! Невелика беда, конечно: дверь можно просто захлопнуть. Но мне происходящее показалось своего рода знаком, предзнаменованием, если угодно, эпиграфом ко всему, что со мною случилось.
29. Нум
– У тебя нет ключей от собственного дома, приятель, да и дома-то, кажется, тоже больше нет, – говорю своему зеркальному отражению, небритому, но бодрому и вполне готовому начать новую жизнь, не слишком сокрушаясь о былом. – Это, вероятно, и есть условие задачи, в финале которой пешеход, вышедший из пункта А, сможет воочию убедиться в том, что сей пункт А действительно существует. Если же нет…
Окончание фразы предпочитаю проглотить вместе с горькой слюной, скопившейся под болтливым моим языком.
30. Нфанва
Что касается «памяти тела» – тут Веня был абсолютно прав. Я и сакральный смысл дорожных знаков как-то инстинктивно угадывал. Зато куда следует ехать, не имел ни малейшего представления, даже из собственного двора без руководящих указаний не выбрался бы, пожалуй.
– Начинаю думать, что тебя действительно подменили, – смеется мой спутник. – Прежде ты просто бесился, когда кто-нибудь начинал квакать под руку: здесь налево, там направо… Даже – заметь! – если впервые ехал этой дорогой, а рядом сидел выдающийся знаток местных подворотен.
– Ну, значит, дурак был, – отзываюсь флегматично. – Элементарных вещей не понимал. Великая удача следовать незнакомым маршрутом с опытным проводником. Всегда бы так!
Через час поездка успешно завершилась во дворе старинного трехэтажного дома где-то в центре Москвы. Местная топография была для меня теперь тайной наукой: ничего я не смыслил в хитросплетениях московских перекрестков, да и сами названия улиц пленяли воображение новизной звучания.
– Ничего не узнаешь, да? – сочувственно спросил Веня, помогая мне разместить багаж в небольшой квадратной комнате с белыми стенами и расчерченным на мелкие разноцветные многоугольники потолком. – А ведь сколько раз ночевать оставался…
– Ничего не узнаю, ничего не вспоминаю и ничего не понимаю, – жизнерадостно отозвался я. – И уже начинаю смиряться с таким положением вещей. Могло быть и хуже. Например, если бы ты мне вчера не позвонил.
– Ну, ты всегда был везучий, – отмахивается он. – Кстати о твоем везении. Погоди-ка…
Уходит куда-то, через минуту возвращается с небольшим свертком. Сует его мне.
– Что это?
– Сам посмотри. Твое ценное имущество. Надеюсь, не бомба. Когда ты вернулся из Германии летом девяносто пятого, всучил мне этот пакет и попросил подержать его у себя.
– Без комментариев?!
– Почти. Это был очень странный разговор. Ты ничего не объяснил, только заверил меня, что там нет ничего криминального, и сказал, что я должен отдать тебе сие сокровище, если увижу, что твои дела идут совсем плохо. По-моему, сейчас вполне такой момент. Не в гроб же тебе его класть…
– Не в гроб, – повторяю машинально.
Вскрываю пакет. Достаю оттуда фотоаппарат «Nikon F2 Photomic AS» какого-то семьдесят мохнатого года выпуска. Почти антиквариат, но в приличном состоянии. Ну да, я же у нас, кроме всего, еще и фотограф. Весьма вероятно, практикующий. Веня не в курсе, чем именно я в последние месяцы занимался, но зимой еще вроде бы брал какие-то заказы, жил не тужил. Да и только что две сумки с профессиональными причиндалами на себе из машины тащил – какие еще доказательства требуются?
– Да, – вздыхаю, – дела… Приятно, черт побери, получать от себя дружеские приветы, только вот записку оставить я тогда не додумался. Жопа. С ушами.
– Не могу с тобой не согласиться, – сочувственно ухмыляется Веня. – Учти: я со своей порцией дел на сегодня справился. Могу нянчиться с тобой, сколько душа пожелает.
– Душа моя сейчас страстно желает обедать. Поскольку, пакуя книги, я нашел пиратский клад, могу угостить черствой коркой собственного спасителя.
– Макс, – проникновенно говорит он, – давай наоборот. Ты еще одну важную вещь забыл: я у нас богатый. А ты – так, погулять вышел. Меня раскулачивать надо в режиме нон-стоп, чтобы не лопнул.
– Раскулачить всегда успеется. А обедать будем за мой счет. Ты не понимаешь, это ритуал, – говорю упрямо. – При чем тут какое-то богатство?
– Ну, разве что, если ритуал… Хотя мне не очень понятно, в чем тут фишка.
– Да ни в чем. Просто некий загадочный нравственный инстинкт требует, чтобы я символически выразил благодарность за свое спасение, чем скорее, тем лучше, поскольку никогда не знаешь, на каком повороте куда занесет.