Макс Фрай – Дар Шаванахолы. История, рассказанная сэром Максом из Ехо (страница 54)
— Ты и без нее будешь вполне хорош, — успокоил меня шеф.
— В этом сезоне в моде тряпичные погремушки, а не хождение без головы, — твердо сказал я. — Сэр Мелифаро горячо меня осудит. Поэтому, пожалуйста, объясните все по порядку. Что именно у нас иллюзия?
— По утверждению некоторых философов, вообще все, — усмехнулся Джуффин. — Но в данном случае речь всего лишь о феномене, который ты считаешь спрятанной в твоем подвале Незримой Библиотекой.
— Но как такое может быть?
— Да очень просто. Никакой Незримой Библиотеки нет и никогда не было. Ни в твоем подвале, ни где-либо еще. Это просто миф; впрочем, на удивление живучий. А в твоем подвале порезвился какой-то добрый человек, большое ему за это спасибо. Устроил тебе отличное развлечение. И для иллюзии довольно долговечное. Дня три еще точно продержится. А может, и все четыре. Хотя…
Я уже почти не слушал. Из всех мыслей у меня осталась одна, зато паническая: «А Шурф там сидит. Книжки читает. С библиотекарями беседует. Думает, это все настоящее. Вот же черт. Он же с ума сойдет, когда все исчезнет».
— Сэр Шурф — взрослый человек, — мягко сказал Джуффин. — И, безусловно, знает, что делает. Можешь о нем не беспокоиться.
— Не могу, — вздохнул я.
— Значит, учись.
Возразить было нечего.
— Отвези меня домой, — попросил шеф. — Если через четверть часа буду лежать в своей постели, прощу тебе все. Даже тот факт, что ты несколько дней кряду всерьез считал меня вздорным идиотом, способным, не вникая в суть дела, бесцеремонно выгнать из теплого подвала несколько дюжин милых мертвых библиотекарей. То есть, кем-то вроде генерала Бубуты. Что на тебя нашло, сэр Макс?
Хороший вопрос. Я обдумывал его, пока мы шли к выходу. И на улице, когда оглядывался по сторонам, не в силах вспомнить, где оставил свой амобилер. Заговорил только после того, как взялся за рычаг и мы тронулись с места.
— Сам не понимаю, почему вдруг перестал вам доверять. По идее, к кому и бежать с такой новостью и кучей вопросов, если не к вам. Но если уж Незримая Библиотека и ее обитатели — наваждение, может быть, мое желание сохранить ее существование в тайне — часть замысла?
— Вот и я так думаю, — кивнул Джуффин. — Ты, кстати, догадываешься, чьего именно? Потому что у меня пока никаких здравых идей. Сплошь дикие.
— У меня всего одна идея. Зато, в кои-то веки, очень здравая и логичная. Если уж Веселый Магистр так хотел со мной встретиться, логично предположить, что…
— Веселый Магистр? Джоччи Шаванахола хотел с тобой встретиться? Его же в Мире давным-давно нет, вон даже любимчика своего навещать перестал. Неужто объявился? И на кой ты ему сдался?
— Магистр Шаванахола надеялся, что я помогу его другу уничтожить Миры Мертвого Морока, — вздохнул я. — Но мне показалось, я не потяну. Поэтому нашел другого помощника…
— Так, — сказал Джуффин. — Хочешь ты того или нет, сэр Макс, но завтра утром ты завтракаешь со мной. И рассказываешь все с самого начала. Потому что сейчас — бесполезно. Я уже, можно сказать, заснул. А до обеда просто не дотерплю.
— Нет проблем, — согласился я. — Просто не буду ложиться, пока не позовете.
— И кстати, не вздумай им говорить, — сказал Джуффин, вылезая из амобилера.
— Кому — «им»? Чего не говорить?
— Призракам. Что они и их распрекрасная библиотека — наваждение, которое исчезнет через пару дней. Они же не знают. Думают, они настоящие, хоть и покойники, — скороговоркой объяснил Джуффин и скрылся в темноте своего сада.
— О господи, — выдохнул я.
Думают, они настоящие.
О господи.
Я бы, пожалуй, заплакал, но давным-давно забыл, как это делается. С чего следует начинать? Поэтому просто закурил. А потом подумал, что мне совершенно необходимо увидеть Джоччи Шаванахолу. И чем скорее, тем лучше.
Конечно, он сидел в гостиной. И чесал за ухом моего пса. Друппи был совершенно доволен таким положением дел. Даже мне навстречу вскочить не потрудился.
— Это же вы? — с порога спросил я.
— Разумеется, — пожал плечами Магистр Шаванахола. — Разве не похож?
— Я спрашиваю о Незримой Библиотеке. Это было ваше наваждение?
— «Было»? — всполошился он. — Хотите сказать, ее уже нет? Ничего не понимаю. Еще три дня как минимум…
— Значит, действительно ваша работа, — вздохнул я. — Не беспокойтесь, ничего пока не исчезло. Три дня, говорите? Сэр Джуффин тоже сказал, три дня, максимум — четыре…
— Надо же, какой точный прогноз, — удивился Шаванахола.
— А еще он сказал, библиотекари думают, что они настоящие. И я теперь гадаю: что с ними будет, когда все исчезнет?
— Да ничего не будет, — пожал плечами Шаванахола. — Их и сейчас нет. И не было никогда. И конечно, ничего они не думают. Некому там думать. Они же вам просто мерещатся. Вам когда-нибудь доводилось ошибаться, приняв в темноте куст или, скажем, вешалку за человека? Случалось с вами такое?
— И не раз. Но при чем тут это?
— Ну, вы же не задаетесь вопросом, о чем думает человек, который вам примерещился.
— Задаюсь, — честно сказал я. — Всякий раз. О чем он думал и как себя чувствовал на протяжении целой секунды, пока я его видел, а значит, он
— Ну надо же, — поразился Магистр Шаванахола. Как вы, однако… эээ… интересно устроены.
— В смысле, какой псих? — усмехнулся я. — Ну да, есть такое дело.
— Нет, что вы. Просто берете на себя слишком много ответственности.
— Гораздо чаще мне приходится слышать обратное, — заметил я. — И это обычно бывает справедливо. Скажем, такого безответственного царя кочевников, как я, мир еще не видывал. Ни в земли, которыми теоретически правил, ни разу не съездил, ни одного указа сам не написал и даже не прочитал перед отправкой. Более того, не знаю, отрекся я от престола или еще нет. То есть, мне казалось, что уже да, но знающие люди говорят, остались еще какие-то формальности…
— Значит, вы просто не считаете это дело своим, — пожал плечами Шаванахола. — То есть, вообще не ощущаете своей к нему причастности. С вашей точки зрения, это чужая игра.
— Это правда. Чужая и есть. Я просто согласился немного подыграть.
— Ну вот. Зато когда происходящее вас хоть как-то касается, вам начинает казаться, будто от вас зависит вообще все, включая восход солнца, — при том, что вы понятия не имеете, как его обеспечить. Такое отношение к жизни — тяжкая ноша. Впрочем, в вашем случае оно, вероятно, необходимо. Но ответственность за все, что просто примерещилось, — это даже для Вершителя перебор.
Я хотел было сказать: «Зато вы, похоже, не берете на себя ответственности даже за то, что вполне сознательно создаете». Но промолчал. Не мне воспитывать человека, прожившего на свете столько тысячелетий, что я и чисел таких не знаю. Да и «свет», надо понимать, в данном случае далеко не один.
— Я знаю, о чем вы подумали, — улыбнулся Магистр Шаванахола. — И совершенно с вами согласен. Но ничего не попишешь, так уж я устроен. Можно изменить привычки, мировоззрение, способы восприятия, даже воспоминания — нет проблем. Но собственный фундамент лучше не трогать. А то все здание рухнет, не соберешь.
— Знать бы еще, что именно — фундамент, — вздохнул я.
— Разберетесь, какие ваши годы. Впрочем, одну подсказку дать могу. Вы, если я располагаю верными сведениями, родились в другом Мире. Это так?
Я кивнул.
— Уверен, что когда вы столь радикально сменили место жительства, для вас — и внутри вас — изменилось очень многое.
— Еще бы.
— Но что-то наверняка осталось неизменным. Пока, конечно, рано говорить о том, что это и есть ваши фундаментальные свойства. Но еще дюжина-другая кардинальных перемещений, и все окончательно прояснится.
Я невольно содрогнулся. «Дюжина-другая кардинальных перемещений», надо же. Как легко он об этом говорит.
Магистр Шаванахола истолковал мое замешательство по-своему.
— Возможно, вы разберетесь с собой гораздо раньше, — утешил меня он. — Но одно я вам могу сказать уже сейчас: вот это преувеличенное чувство ответственности за все, что, как вам кажется, вас касается, несомненно, одно из ваших фундаментальных свойств. Большое благо для всех, кто рядом с вами, но, боюсь, не для вас самого. Все, что тут можно сделать, — постараться превратить это свойство из источника непрерывной душевной смуты в дополнительный повод действовать с максимальной эффективностью.
Я молча кивнул. Сказанное было столь же верно, сколь и неосуществимо. По крайней мере, пока.
Какое-то время мы сидели, думая каждый о своем. Я почти машинально сунул руку под скатерть и достал из Щели между Мирами чашку капучино. Удивился собственной прыти, поставил добычу на стол. Спросил гостя:
— Хотите кофе?
— С удовольствием, — кивнул он.
Сделал несколько глотков, задумчиво покачал головой.
— Как много все-таки зависит от места действия. Объективно говоря, капучино в лучшем случае средний. Зерна немного пережарены, пенка жидковата, пропорции не соблюдены. Но пить кофе здесь, в Ехо, так неожиданно и необычно, что он кажется непревзойденным шедевром. Спасибо вам за угощение.
Я достал из Щели между Мирами еще одну чашку капучино, для себя. Закурил. И окончательно перестал понимать, где мы с Магистром Шаванахолой находимся. Вроде бы, в Мохнатом Доме, в самом центре Ехо. Но кофе и сигареты. Но обсуждение качества пенки. И одновременно ненадолго связавшие нас общие интересы — Миры Мертвого Морока, с которыми, надо думать, будет разбираться Лойсо. Вроде бы он отнесся к этой идее с большим энтузиазмом… А теперь еще Незримая Библиотека, оказавшаяся наваждением, — тоже, надо понимать, общий интерес. Впору спрашивать не «где мы?», а «кто мы?» И уж на этот вопрос у меня точно не найдется ответа.