Макс Фрай – Дар Шаванахолы. История, рассказанная сэром Максом из Ехо (страница 50)
— Тише, — попросил я. — А то хозяйка сейчас билетами на представление торговать начнет.
Леди Гледди Ачимурри ослепительно улыбнулась, приложила палец к губам, заговорщически мне подмигнула, всем своим видом демонстрируя, что с ней вполне можно договориться, и вдруг развернулась на сто восемьдесят градусов и пулей вылетела из полосатой палатки. Я бросился следом, отчаянно чертыхаясь, но, честно говоря, уже предчувствовал, что вряд ли поймаю беглянку. Будь это просто мой сон, я бы, конечно, справился. А так называемой объективной реальности, где ты случайный, да еще и незваный гость, поди навяжи свой сценарий. Трижды ха-ха.
Какие-то шансы у меня, конечно, были, все-таки я очень резво подскочил, а яркие волосы леди Гледди Ачимурри позволяли разглядеть ее в толпе. Но тут в моем сознании зазвучал жизнерадостный голос шефа, и я понял, что все пропало. Чтобы сэру Джуффину Халли не удалось меня разбудить — такого еще не бывало.
Я, конечно, сопротивлялся до последнего. Говорил себе: мало ли, что Джуффин, подумаешь, зовет. А я все равно буду спать и видеть сон, как бегу по рыночной площади, локтями расталкивая торговцев, покупателей и зевак, лягаясь и пихаясь, сколько понадобится, пока не поймаю эту дурищу, потому что это же страшно подумать, как она здесь, в незнакомом чужом Мире, без помощи и поддержки, без единого шанса вернуться домой. Без меня.
— Как же она без меня? — сказал я вслух.
Проснулся, конечно, как миленький. Лежал не на кровати, а на полу у стены, в которую, похоже, врезался со всей дури. По крайней мере, нос болел зверски, да и вся голова в целом была не слишком довольна своим состоянием. Рядом валялась добыча. Прут сломался, но яблоко, похоже, чувствовало себя превосходно. Всегда верил в чудотворную силу карамельных панцирей.
«Макс, да что с тобой? — встревоженно спросил шеф. — Так крепко спал?»
«Крепче не бывает, — ответил я. — Так крепко, что нос, похоже, сломал. Но это как раз пустяки. Есть другая проблема, похуже. Очень долго рассказывать. Можно, я к вам сейчас приеду?»
«Собственно, ради этого я тебя и разбудил. Есть разговор».
«Неужели настолько неотложный?» — спросил я, поглядев в окно, за которым пока не было и намека на рассвет.
«У меня сейчас гостья, которая и рада бы прийти в более удобное для нас с тобой время, да расписание не позволяет. Когда смогла, тогда и выбралась. Если я скажу, что ее зовут леди Сотофа Ханемер, это придаст тебе силы?»
«Придаст, — согласился я. — Впрочем, у меня и своих причин нестись к вам пулей предостаточно. И нос, который я без вас быстро не починю, — наименее серьезная из них».
«Ждем тебя, — сказал шеф. И, спохватившись, добавил: — Только не у меня дома, а в Управлении».
Вовремя сказал. А то поехал бы я на Правый Берег, то-то всем было бы радости.
Перед тем как лечь спать, я вроде бы раздевался. Но сейчас был одет и даже обут, только голова непокрыта. Одежда выглядела, мягко говоря, не совсем обычно. Широкий пестрый кафтан с неровно обрезанными полами, узкие, слишком длинные, а потому собравшиеся гармошкой на щиколотках полосатые штаны. Добавьте к этому задорное подобие обрезанных валенок цвета майского неба, и вам станет примерно понятно, как ослепительно я был хорош.
Но я решил не переодеваться. Все равно глухая ночь, кто меня увидит. Во-первых, сэкономлю кучу времени, а во-вторых, возможно, Джуффину будет интересно взглянуть на эти тряпки. Похоже, они сперва мне приснились, а потом каким-то образом проснулись вместе со мной. До сих пор я приносил из своих сновидений только свежие царапины, поначалу до полусмерти пугавшие меня своей подлинностью, а тут такой трофей. Из тех же соображений я взял с собой дурацкое карамельное яблоко. Даром, что ли, весь сон с ним таскался. Будет теперь шефу подарочек.
В Дом у Моста я вошел уже через пять минут; причем примерно четыре из них были потрачены на скитания по собственным лестницам и коридорам.
Дверь кабинета Джуффина была чуть-чуть приоткрыта, из-за нее раздавались громкие голоса.
— Ты прекрасно знаешь, что все это время я вздохнуть не успевал, — говорил шеф. — Трудно тебе было девчонку под крылышком подержать?
— Такую подержишь, как же, — отвечала леди Сотофа. — Не говори глупости, ладно? Сам знаешь, подержала бы, если бы видела в том хоть какой-то смысл. Но от Орденской жизни таким, как она, никакой пользы, один вред.
Еще недавно я бы решил, что там, за дверью, сейчас разбалтывают страшные тайны, не предназначенные для моих ушей. И долго топтался бы на пороге, разрываясь от противоречивых желаний — честно сказать: «Эй, вас слишком хорошо слышно в Зале Общей Работы», — и, не поднимая шум, дослушать до конца.
Но я уже хорошо изучил Джуффина. Знал, что шеф никогда ничего не делает просто так. Рассеянность ему неведома. И если он не позаботился плотно закрыть дверь, значит, у него были на то свои причины. Например, дать мне возможность услышать ровно то, что я зачем-то должен услышать. Не больше и не меньше.
Поэтому я не стал топтаться на пороге, а распахнул дверь и вошел. Джуффин и Сотофа тут же прекратили спор и уставились на меня, как дети на бродячего циркача. Глаза у обоих стали большие и круглые, как у буривухов. Я даже растерялся. Не ожидал такого эффекта.
— Бедный мальчик, — наконец сказала леди Сотофа.
— Да, это, конечно, не какие-то дурацкие погремушки, — подхватил шеф. — Серьезный, продуманный удар по общественному сознанию. А окровавленное лицо — часть костюма? Или случайное совпадение?
— Это я так удачно проснулся носом в стенку, — объяснил я. — Очень больно, кстати. И чем дальше, тем хуже. Спасайте, пожалуйста.
— Да уж придется, — вздохнул Джуффин. — Взамен пообещай мне хотя бы полчаса не умываться. Когда я еще такую красоту увижу. Да еще и в сочетании со столь дивным костюмом.
— Костюм — это и есть самое интересное, — сказал я после того, как шеф милостиво возложил десницу на мою расквашенную физиономию. — Я в нем проснулся. То есть, когда я ложился спать, этой одежды не было. А теперь есть.
— Нос-то больше не болит? — сочувственно спросила леди Сотофа.
— Вроде нет. И вот еще, смотрите, — я положил на стол обломок прута с карамельным яблоком. — Тоже трофей, из того же сна.
— В следующий раз прихватывай что-то более полезное в хозяйстве, — посоветовал Джуффин. — Если уж обнаружился у тебя такой талант, грех не воспользоваться.
— Давайте я сразу расскажу вам все самое плохое, — предложил я. — А потом будем веселиться. Или не будем, как пойдет.
— Выкладывай, — согласился шеф. — Очень любопытно, как оно сейчас выглядит — твое «самое плохое».
— В этом сне — ну, откуда тряпки и все остальное — осталась леди Гледди Ачимурри. Она, правда, сама этого хотела, потому что не понимала… Вы чего?
Джуффин и Сотофа хохотали, хлопая себя ладонями по коленям, и, похоже, никак не могли успокоиться. То есть не хотели, знаю я их.
— Всю жизнь мечтал приносить радость людям, — проворчал я несколько минут спустя. — Для полного счастья неплохо было бы понять, какого рода радость я принес вам? Что смешного в том, что леди Гледди скачет сейчас босиком по какой-то невнятной иной реальности? Лично я был там впервые и ни хрена не понял, кроме одного: без копейки денег и крыши над головой там не сахар.
— Вот уж с чем Гледди легко справится, — успокоил меня шеф. — Думаешь, все такие растяпы, как ты?
Но все же после моего выступления они с Сотофой немного утихомирились.
— Давай, рассказывай по порядку, — велел Джуффин. — Как она вообще оказалась в твоем сне? Прежде ты вроде бы ничего подобного не устраивал.
И я рассказал. Умолчал только о своей встрече с Лойсо. Для леди Сотофы это могло бы оказаться сюрпризом; впрочем, я бы не удивился, обнаружив, что она, как и Джуффин, в курсе всех моих дел. Но выяснять это прямо сейчас явно было не время. В любом случае, к появлению леди Гледди Лойсо никаким боком не причастен, он к тому моменту вообще ушел.
Поэтому я не стал объяснять, почему не хотел просыпаться. Не хотел, и все тут.
— Какой ты, оказывается, злющий бываешь! — восхитилась леди Сотофа.
— Это ж разве злющий, — усмехнулся Джуффин. — Никого голыми руками на клочки не разорвал, вообще говорить не о чем.
— Ну, знаешь. Не владея техникой, бодрствующего человека в свой сон уволочь… Как по мне, голые руки и клочки гораздо менее эффектны.
— Дело вкуса, — согласился шеф. И обратился ко мне: — Вот как ты думаешь, почему мы так смеялись, когда ты упомянул Гледди?
— Понятия не имею. Вообще-то вам все, что я говорю и делаю, кажется забавным, я уже привык.
— Ну, и это тоже. Но сегодня ты превзошел сам себя. Знаешь, зачем мы так срочно тебя позвали? Хотели попросить, чтобы ты занялся Гледди. А теперь, получается, и говорить не о чем.
— В каком смысле «занялся»? — Я почувствовал, что краснею, и от смущения почти рассердился. — То есть, погодите. Два самых занятых человека в Соединенном Королевстве полночи гадали, как устроить мою личную жизнь?! Уму непостижимо.
На этом месте леди Сотофа снова расхохоталась, деликатно прикрыв рот рукой. Не сказал бы, что от этого ее звонкий смех стал тише.
— Что у тебя в голове делается, — укоризненно сказал Джуффин. — Все бы ничего, но иногда как вспомню, что ты вообще обо всем той же самой головой думаешь, а другой у тебя нет и не предвидится — мороз по коже.