Макс Фрай – Дар Шаванахолы. История, рассказанная сэром Максом из Ехо (страница 40)
«Лучше бы вы вспоминали об этом на рассвете, перед тем как меня разбудить», — подумал я. Но вслух не сказал. И так все подозрительно хорошо складывалось.
От улицы Медных Горшков до моей резиденции рукой подать, но я предпочел позаимствовать служебный амобилер — когда я сижу за рычагом, меня уж точно никто не догонит, в этом можно не сомневаться. Леди Гледди Ачимурри то ли была потрясена моей лихой ездой, то ли просто задумалась о своих делах, во всяком случае, всю дорогу она молчала. И только когда мы остановились возле Мохнатого Дома, спросила:
— Вам понравилось, что я не хочу бросать ребят в беде? Вы поэтому меня пригласили?
— Мне много чего понравилось, — честно ответил я. — Начиная от вашей прически и заканчивая друзьями в беде, совершенно верно. Но не это главное.
— А что?
Я перешел на шепот.
— Это очень, очень страшная тайна. Никому меня не выдавайте.
— Ни за что не выдам, — пообещала она.
— Когда-то я тоже был редактором. Считалось, что неплохим. Так что я пригласил вас из профессиональной солидарности.
— Но разве в Пустых Землях есть книгопечатание? — изумилась леди Гледди.
Черт. Я и забыл, что по легенде родился и вырос в Пустых Землях.
— Мы издавали там газету, — не моргнув глазом соврал я. — «Голос степей». Очень авторитетное было издание. Без нашей газеты ни один уважающий себя кочевник в седло не садился.
— Это правда?! — изумилась она.
— Сам не знаю. Согласно некоторым авторитетным источникам, все, что я говорю, автоматически становится правдой. В то же время, Хедельвар Ландаландский в своем трактате «Бремя вершителей» опровергал эту теорию, ссылаясь на примеры из жизни Короля Мёнина, который врал по дюжине раз на дню и был неоднократно на этом пойман.
Нечего и говорить, что Хедельвара Ландаландского вместе с трактатом я сочинил на ходу, сам не понимая, зачем. Желание произвести впечатление на прекрасную наследницу сокровищ Тубы Банцбаха лишило меня остатков разума. Давненько со мной такого не случалось.
Когда мы с леди Гледди вошли в гостиную, мои домашние царицы как раз заканчивали второй завтрак. Или третий, кто их разберет. Мельком я отметил, что на лоохи Хейлах появилась первая тряпичная погремушка. Крупная, ярко-красная. Шустрая Хелви обзавелась сразу тремя, правда, очень мелкими — при желании их можно было принять за декоративные пуговицы. В другое время я бы непременно открыл им глаза на злодейский розыгрыш сэра Джуффина и отправил спарывать украшения, но сейчас было не до того.
— Девочки, — торжественно сказал я. — Пришло время исполнить ваш супружеский долг.
— Вот прямо сейчас? — всполошилась Хелви.
— Каким именно образом? — строго спросила Хейлах.
— Прямо сейчас, — кивнул я. — Зато способ, по идее, должен вам понравиться. Перед вами леди Гледди Ачимурри, наследница сокровищ Тубы Банцбаха…
— Мы знаем, — хором сказали сестрички.
— Мы уже давно знакомы, — улыбнулась леди Гледди. — К сожалению, не так близко, как мне хотелось бы. Рада возможности это исправить.
— Совсем хорошо, — обрадовался я. — Так вот, девочки. С этой минуты леди Гледди — ваша гостья. Вы, царицы Хенха, официально пригласили ее пожить в нашем доме.
— И сами не заметили, — прыснула Хелви.
— Если нужно, я могу составить письменное приглашение и подписать его задним числом, — предложила сообразительная Хейлах.
— Так и сделай. Не помешает. И пусть леди Гледди устраивается, выбирает себе комнаты, заказывает еду, посылает кого-нибудь домой за вещами, вызывает сюда своих слуг, если они ей нужны, и так далее. Развлечения — на ваше общее усмотрение. За одним исключением: выходить из дома леди Гледди пока не стоит. Особенно в сопровождении полицейских. Тем более, кого-нибудь из моих коллег. Сэра Кофу вообще к ней близко не подпускайте, даже если станет петь любовные песни под ее окнами.
— В леди Гледди влюбился сэр Кофа? — Хелви прижала ладони к щекам. — И теперь собирается ее похитить?
— Что-то вроде того, — вздохнул я. — Ничего, авось передумает. А пока не забывайте, что вы — царицы и леди Гледди — ваша официальная гостья. Причем со вчерашнего дня. И тогда все будет хорошо.
— Спасибо, — хором сказала вся троица.
— За помощь, — добавила леди Гледди Ачимури.
— За такую прекрасную гостью! — воскликнула Хелви.
«За доверие», — подумала Хейлах. Но вслух говорить не стала.
Я оставил их и отправился в подвал. Потому что, даже будь у сногсшибательной леди Гледди Ачимурри дюжина сестер-близнецов и вплети они в свои разноцветные косы поющий Умпонский мох и живых арварохских хубов, им все равно не удалось бы отвлечь меня от главного дела жизни. То есть от Шурфа Лонли-Локли, сидевшего сейчас в Незримой Библиотеке, под завязку набитого новыми знаниями и, возможно, ответами на некоторые мои вопросы. И, кстати, ничего не жравшего как минимум со вчерашнего вечера. Даже если у библиотекарей-призраков припасены какие-нибудь специальные незримые бутерброды, вряд ли это подходящая пища для живых людей. Поэтому я прихватил с собой кувшин камры и единственный несладкий пирог, каким-то чудом оказавшийся на столе.
В подвале было сумрачно, тихо и пустынно. И, как назло, ни одного призрака. Даже мой добрый приятель Гюлли Ультеой не спешил мне навстречу. Еще бы, подумал я, у них теперь есть идеальный читатель, воплощенная мечта любого библиотекаря, живого или мертвого. Зачем отвлекаться на всяких проходимцев.
Однако оставлять все как есть я не собирался. Если уж явился сюда с миллионом вопросов в голове и пирогом за пазухой, назад не поверну.
— Эй, я тут! — громко крикнул я.
Ответом мне было гробовое молчание.
«Хорошенькое дело, — подумал я. — Получается, заклинание надо вспоминать? Этого… ну как его… Куэйи Ахола. Ох, оно же длиннющее такое! И даже если действительно само себя произносит, начать-то с чего-то все равно надо…»
Впрочем, вместо первых слов заклинания я вспомнил о существовании Безмолвной речи. Что в данном случае было гораздо полезней. Я послал Шурфу зов и начал с довольно бестактного вопроса:
«Ты еще хоть где-нибудь есть?»
«Безусловно, — тут же ответил он. — А почему ты сомневаешься?»
«Потому что я пришел в подвал. И никто не бежит мне навстречу, радостно размахивая руками».
— Прости, Макс, — сказал он, как ни в чем не бывало выходя из совершенно гладкой стены. — Я, как мне свойственно, несколько увлекся чтением. И, боюсь, господа библиотекари заразились моим энтузиазмом. А что, уже утро?
Этот вопрос меня натурально убил. Никогда прежде я не встречал человека с таким безукоризненным чувством времени, как у Лонли-Локли. Он в любой момент мог сказать, который час, с точностью до минуты, не потрудившись даже покоситься на хронометр. И тут вдруг — «а уже утро?» В полдень-то.
— Утро уже закончилось, — сказал я. — И чтобы отпраздновать это выдающееся событие, я принес тебе пожрать.
Некоторое время сэр Шурф внимательно меня разглядывал. Потом перевел взгляд на пирог. И снова на меня. Словно бы пытался сообразить, что за странную штуку сует ему этот смутно знакомый человек, возможно, бывший одноклассник. И как в этой связи следует поступить.
В конце концов у меня не выдержали нервы.
— Привет! — я помахал ему рукой. — Вижу тебя как наяву. Меня зовут Макс. Мы с тобой вместе работаем в Тайном Сыске. Это такая смешная благотворительная организация; впрочем, там очень неплохо платят. А это пирог. Его едят. В себя, ртом. Рот — это такая дырка в голове…
— Спасибо, я знаю, — вежливо сказал сэр Шурф.
Я умолк. Он еще какое-то время разглядывал нас с пирогом. Наконец спросил:
— Я правильно понимаю, что ты принес мне поесть?
— И попить, — вздохнул я, вручая ему кувшин с камрой. — Хотя, похоже, надо было захватить чего-нибудь покрепче.
— Нет-нет, не беспокойся, ничего больше не нужно, — торопливо сказал он. И, помолчав, добавил: — Просто ты опять очень меня удивил. Никому другому даже не пришло бы в голову приносить мне еду. Я — не тот человек, которого следует опекать. Любому очевидно, что я вполне способен о себе позаботиться, равно как и обходиться без пищи сколь угодно долго, не делая из этого трагедии.
— Ни на миг не сомневаюсь. С другой стороны, зачем без нее обходиться, если уж я все равно мимо шел. И совершенно случайно нес с собой пирог и камру. Такое, понимаешь, счастливое стечение обстоятельств, ну.
Он только головой покачал. Взял у меня пирог и кувшин, огляделся, как я понимаю, в поисках стула и стола; не обнаружив никакой мебели, кроме книжных стеллажей, уселся на пол. А я устроился рядом.
— В последнее время ты делаешь мне такие невероятные подарки, что я уже бросил придумывать способы достойно тебя отблагодарить. Все равно их не существует, — сказал Лонли-Локли, оперативно умяв добрую половину угощения. — А теперь еще этот пирог. Как вовремя ты его, оказывается, принес. Я и вчера-то только позавтракал, потом не до еды было… Давно же со мной такого не случалось — зачитаться и забыть обо всем на свете. В юности, конечно, постоянно, но с тех пор прошло полторы сотни лет.
— Неплохой срок, — заметил я. — По-моему, самое время немного расслабиться. А что касается способов достойно меня отблагодарить, один тебе отлично известен. Пожалуйста, поговори со мной о Мирах Мертвого Морока. Просто скажи, что ты об этом думаешь. Потому что с того момента, как я о них узнал, мне нет покоя. Очень хочется, чтобы пришел кто-нибудь умный и объяснил, что все в порядке. Ну, или не в порядке. Но чтобы объяснил. Слова меня обычно успокаивают, ты знаешь.