Макс Фрай – Авиамодельный кружок при школе № 6 (страница 4)

Рука Герды легла на его плечо, и Кай вскрикнул: от боли? От удивления? Я погрузился в темноту.

Очнулся я от того, что меня тормошила Клара. Полярное сияние освещало пустой зал, только лед в центре озера пошел трещинами, словно туда с размаху упало что-то тяжелое. Я попробовал шевельнуться, но не смог. Не чувствовал тела. Не мог понять даже, дышу я или нет.

– Они ушли, – сказала Клара, плача.

– Вдвоем? – выговорил я.

– Ну конечно. Держась за руки.

– Как он выглядел?

– А как он должен был выглядеть? – ответила мне Клара. – Как обыкновенный мальчик. Он целовал ее и спрашивал, почему она не шла так долго, ведь он так по ней скучал.

Значит, она смогла. Она снова сделала его человеком. Вылечила его. Интересно, смогла бы она вылечить и меня? Наверное, смогла бы – просто забыла обо мне в суматохе.

Мне стало еще холоднее, и свет полярного сияния потускнел. Я понял, что умираю.

– Клара, – позвал я.

– Сейчас, – ответила она.

Клювом и лапами она быстро перебирала те ледяные осколки, что я раскидал.

– Он сказал, если сложить из них слово «вечность», то исполнится любое твое желание, – проговорила она торопливо. – Подожди, я сейчас. Я попробую.

И я ждал, слушая тонкое позвякивание льдинок, пока холод и темнота не поглотили меня целиком.

Юлия Ткачева

Диспетчер

– Что ж вы так убиваетесь, перестаньте, прошу вас. Конечно, разберемся. Именно для этого я тут и сижу. Вы откуда звоните? Только не плачьте опять, я уже понял, что вы не знаете, просто расскажите, что видите. Да, прямо сейчас, перед собой. Лестница, замечательно. Синие и оранжевые ступени вперемешку? Отлично, вот по ней и спускайтесь. Главное, наступайте только на оранжевые, через синие придется перепрыгивать. Справитесь? Вот и хорошо. После того, как спуститесь, третий поворот направо, потом второй налево, белая дверь. Запомнили? Звоните, если что.

– Слушаю вас. Конечно, помогу. Для того я тут и сижу. Нет, приехать не получится, к сожалению. Придется вам самому. Нет, телефон исправен, просто он принимает только меня, никуда больше вы дозвониться не сможете. Так уж получилось. Говорите, где вы, попробую подсказать, куда вам дальше. Ага, понятно. Идите по мосту, не бойтесь. Нет, не тронут. Они там просто так сидят. Ну и пусть смотрят, не обращайте внимания, просто ступайте мимо. Если что, звоните. Я на связи.

– …Да, я понимаю. Нет, это нормально. Ну, то есть как нормально? Оно так всегда. Пусть поют. Не слушайте. Или слушайте, если хотите, они красиво поют, многим нравится. Вы, главное, просто идите по тропинке, никуда не сворачивая. Все будет в порядке. Что значит, откуда я знаю? Работа у меня такая. А вы поверьте. Нет, не заблудитесь. А если заблудитесь, просто позвоните еще раз.

– Нет, к воде спускаться не надо. Сейчас налево. Я понимаю, что темно, и дождь идет, но придется потерпеть. Совсем немного он скоро закончится. Да, я обещаю. Нет, просто стоять под деревом как раз не поможет. Придется идти. Ну да, в темноте, что поделать. Считайте повороты: от того места, где вы сейчас стоите, пропустите пять налево, а шестой как раз будет ваш. Да, уверен. Вот, я читаю в путеводителе, тут так и написано: шестой поворот налево. Ну, как откуда взялся? Оттуда и взялся: звонят, рассказывают. Если слышим что-то новое, записываем. Вот если вы, например, свернете не туда и забредете куда-нибудь, позвоните, я послушаю, все запишу и добавлю в путеводитель. Но вы лучше не сворачивайте – так, на всякий случай. Шестой поворот налево, помните?

– Да, все правильно, там и должно быть болото. А вам туда и не надо: по краю должна идти тропинка. Ну, вот, я же говорил. Сейчас должен быть проем между двумя деревьями – видите? Луна? Это здорово, что луна, это вам повезло. Все будет хорошо, вы уже почти пришли. Честное слово.

– Да забудьте уже про свою машину. Все равно разбилась, так какая теперь разница? Не кричите, пожалуйста. Вам сейчас под арку, и по ступенькам, наверх – машина все равно под арку не прошла бы, ведь правда?

– …Мам, привет. Ну, прости, закрутился, ни минуты свободной нет, телефон разрывается. Ну, что я сделаю, работа такая. Да не волнуйся ты. Ничего не случилось, правда. Нормально я себя чувствую. Нет, я не устал, что ты. Это же просто телефонные разговоры. Мам, ну врач же тебе все объяснил. Еще месяцев шесть как минимум. Ничего страшного. Приезжай в воскресенье, конечно. Я выходной возьму.

– Алло, это ты? Привет. Подменишь меня в воскресенье? Да все нормально, родители в гости приедут. Сам-то как?

…Да ты что? Уже? И смену тебе подобрали? И как он? Ах, она! Ну, конечно, жалуется. Ты тоже, помню, поначалу жаловался. Научится, само собой. И путеводитель выучит. Уже учит? Это хорошо, значит, наш человек. Подружимся.

И сколько она планирует у нас проработать? Ого, год – это же целая вечность, по нашим-то меркам. Это что у нее за диагноз такой?

…Слушай, мне звонят по первой линии. Сам понимаешь. На тот случай, если больше не успеем поговорить – удачи. Если что, ты набери меня по пути. Ну, конечно, просто поболтать напоследок, зачем же еще. Дорогу-то ты и сам наизусть знаешь, не хуже меня. Через синие ступеньки перепрыгивать, по мосту идти, не обращая внимания на тех, которые там сидят. Ну и все такое прочее. Давай. Удачи…

– Алло, диспетчер у телефона. Вы, главное, не волнуйтесь. Сейчас все выясним. Я здесь именно для этого.

Александра Зволинская

Расскажу все как было

Дашка заходит в подъезд, громко стуча каблуками тяжелых ботинок.

Заглушить. «Чем громче, тем лучше». Очень простая истина.

Зашуметь лифтом, прошивая гулкое нутро дома длинной тонкой иглой. Выйти на лестничную площадку, встать под знакомой дверью. Не позвонить.

Вдохнуть. Выдохнуть. Мысленно снять защиту, пропустив того, кто давно терпеливо ждет.

Нажать на кнопку звонка. Услышать с той стороны топот и голоса, звонкий детский и тихий взрослый. Улыбнуться, перестав быть только собой. Обещать себе вернуться, если получится.

Если опять удастся.

– Даша пришла! – вопит белобрысая Катька. Ей только-только исполнилось три с половиной, она носит тонкие кривые косички и ужасно не любит кашу. Нормальный ребенок, в меру неуправляемый, в меру капризный, по нынешним временам почти что подарок. В детском саду от нее, конечно же, воют, и еще совсем недавно Линка с Витей со злорадным удовольствием зубоскалили на тему будущей Катькиной «популярности» в школе, если все это богатство к тому моменту не израстется.

Теперь Линка все больше молчит.

– Привет, – вымучивает улыбку, кивает на тапочки, исчезает в кухне. Дверь Дашка привычным движением запирает сама, дежурные два поворота маленькой круглой ручки.

Окинуть взглядом комнату, отобрать у Катьки пульт от телевизора, выключить. Прийти на кухню, обнять Линку, потрепать по волосам, дотянуться щелкнуть кнопкой на чайнике. У Линки очень тонкие волосы, от них приятно пахнет каким-то бальзамом, и от макушки то ли нимб, то ли почти заметное глазу тугое тепло, какое бывает у детей и у женщин, слишком похожих на сны.

Очень странно всегда таких обнимать: есть она, нет ее, поди разбери.

– Как вы тут?

Линка вздыхает. Катькина восторженная мордашка сияет в дверном проеме, явно намекая, что любые гости в этом доме, безусловно, приходят к ней. Как Линка это смогла, Дашка предпочитает не думать, но мелкая безмятежна, как летний сон.

Дашка проводит пальцами по Линкиному плечу и идет в комнату. Внутри поднимается что-то теплое, шелестит уставшими крыльями, гнездится у сердца и замирает, нежно глядя на единственную не убранную с глаз фотографию – Витя и Линка. Красивые, счастливые, только что поженились. Катька нетерпеливо дергает за рукав, ей очень срочно нужно «кое-что тебе показать». О том, кто именно сейчас ей ответит, лучше пока не думать.

– Ну а что ты хотела? В целом совершенно ничего удивительного.

Вера всегда курит так, чтобы не дымить на подругу, а наблюдающая за ней Дашка постепенно приходит в себя.

– Я ничего не хотела, просто слегка боюсь.

– Я знаю.

Дашкиной задачей всегда была Линка. Задачей, родной душой, подругой со времен таких незапамятных, что лучше даже не вспоминать. Позже – очень красивой женщиной, с головой ушедшей в семью, как это часто бывает с нежными и ранимыми. Дашка тогда философски пожала плечами и продолжила жить свою совсем непохожую жизнь.

Витя ей нравился: славный толковый парень, все у них будет отлично, можно не волноваться. С ним они не дружили, скорее, наблюдали друг друга боковым зрением, взаимно вполне довольные этим фактом. Никуда не спеша, из года в год, привычно шутя при встрече, что годы эти почему-то становятся все короче.

Витя умер внезапно, и, услышав его где-то внутри себя через неделю от похорон, Дашка даже не удивилась: есть те, которые навсегда, даже если умрут и исчезнут. Даже если с ними, в сущности, нечего, просто важно, чтобы на расстоянии четырех шагов к телефонной трубке – два по ту сторону, два по эту. Единожды встретившись, вы просто зачем-то есть друг у друга.

– Почему мне так плохо, а?

Вопрос философский. Задавался миллион раз, каждый раз с одним и тем же ответом:

– Потому что кроме тебя некому.

«Потому что так получилось», «потому что ты можешь услышать, а им сейчас очень нужно научиться жить без него».

Вера хмыкает и достает еще одну сигарету.