Макс Фрай – 78 (страница 92)
— Все-все?
— Все-все.
— И торт?
— И торт.
В шкафу нашлась коробка с гранулированной смесью. Голубое облако на картинке, видимо, означало «нечто воздушное». «Для девчонки сойдет», — решил Лешка. Он торопливо защелкал кнопками. Комбайн мигнул и загудел. Машка спохватилась:
— А ты инструкцию прочитал?
— А чего ее читать, — отмахнулся Лешка. — И так все ясно.
Гудение прекратилось. Лешка со сложным выражением лица разглядывал получившиеся бурые шарики.
— А говорил, умеешь… — Машка была разочарована.
— Да умею я!
— Вот сам и ешь!
С видом оскорбленного повара Лешка сунул в рот один шарик. Надкусил… и зажмурился от удовольствия.
— На, держи!
— Это что — можно есть? — недоверчиво спросила Машка.
— Еще как! Ты попробуй!
Она брезгливо, двумя пальцами, взяла бурый комочек.
— Слушай, похоже на конфеты! Вкусно-о-о!
— Я же говорил — со мной не пропадешь!
Машка с готовностью закивала, но тут послышались голоса.
— Ой! Это жрецы! — Машка заметалась по комнате, едва не свернув стопку разноцветных кульков.
— Тихо, — зашипел Лешка, одной рукой придерживая свертки, а другой хватая девчонку за руку. — Прячемся!
Под столом было тесно. Сердце колотилось уже где-то в коленках, постепенно спускаясь ниже. Жрецы беседовали, ни о чем не подозревая.
— …и амброзия готова?
— Пока в сухом виде.
— Я надеюсь, вы поставили охрану?
— Я… гхм… Разумеется…
— Смотрите. В наших руках равновесие мира. На этот раз все должно получиться…
Голоса постепенно стихли. Теперь можно было вылезать.
— Уф, пронесло…
— Леш, я боюсь. У меня аж все трясется и голова кружится. Пошли домой, а?..
Лешка промолчал, хотя у него тоже все внутри немножко дрожало, и перед глазами плыли цветные пятна, как во время гриппа. Надо было уходить. Вот только что делать с конфетами? Лешка задумчиво потер глаз.
— А давай с собой заберем?
— Ты сдурел?! Положи на место.
— Не можем же мы просто их здесь оставить? Любой дурак догадается, что тут кто-то был.
— Точно… Что же делать…
— Все, берем с собой. Ребят угостим.
— Ну, я не знаю…
— Берем, берем.
Лешка схватил первый попавшийся пакетик, сгреб сладости и запихнул в рюкзак.
Выбираться было страшновато. Вздрагивая от каждого шороха, они выскользнули из здания и припустили по улице. Через пару кварталов пришлось остановиться, чтобы перевести дух.
— Эх. Так я тебе и не помогла, — заметила, отдышавшись, Машка.
— Да ладно, — великодушно ответил Лешка. — Зато какое приключение!
— Ага, — она улыбнулась и потерла глаза.
— Ты что — спать хочешь? — удивился Лешка.
— Нет, что-то глаза чешутся.
— Слушай, и у меня.
— Может, это аллергия? — неуверенно спросила Машка.
— А что это?
— Ну, болезнь такая. Там глаза чешутся… не помню точно. Кажется, от пыли бывает.
— Да, пыли мы с тобой нанюхались в этом дурацком храме…
— Храм не дурацкий!
— Ладно, ладно, идиотский…
— Сам ты идиотский!
— Да ну тебя, иди уже домой. Мне еще к контрольной готовиться…
Утром Лешка проспал. Плеснул в лицо водой, глянул в зеркало и — остолбенел. Глаза были голубые. Он осторожно присел на край ванны. И что это значит? И что теперь делать? Может, врача вызвать? Мысли путались… От звуков электронной кукушки Лешка подлетел. Восемь часов! Контрольная!!
Путаясь в лямках рюкзака, он сбежал по лестнице и едва не сбил с ног Машку.
— Ты что — тоже опаздываешь? — тупо спросил Лешка.
— А что — не видно? — огрызнулась девочка. Она выглядела заплаканной.
— Ревела, Василькова? — голосом Гиты Иванны спросил Лешка.
— Нет, — потупилась Машка.
Лешка пригляделся.
— У тебя что — тоже??
Машка посмотрела на него и открыла рот.
— Ой… Голубые… Ужас!
— Подумаешь! — упавшим голосом сказал Лешка. — Я же не рыдаю из-за этого!