Макс Брэнд – Джон Кипящий Котелок (страница 5)

Он заговорил так, как я и ожидал, – с безукоризненным аристократическим акцентом.

– Вижу, дела ваши плохи. Не пойму, как вы очутились здесь без лошади?

– Просто когда пролетал над долиной, у меня оторвались крылья. А можно мне еще раз заглянуть в ту фляжечку?

Он вручил мне ее без слов, а затем сказал:

– Ну что ж, выходит, нам теперь вместе в Эмити возвращаться?

– В Эмити?! – воскликнул я. – В Эмити… Значит, вы там обретаетесь?

– Я там живу, – ответил он.

– Вот как? В этом змеином гнезде? Можете не спорить, я там был. Из всех гнилых городишек, которые видел, этот – самый гнилой. Ну а вам-то что в нем делать?

Он слушал меня терпеливо, без улыбки, отчего еще больше был похож на книжного героя. Мне же никак не верилось, что он из Эмити, поэтому я спешил разобраться, что к чему.

– У меня там собственное дело, – пояснил он.

Мне показалось, что я нашел объяснение. Многие состоятельные люди посылали своих сыновей за хорошим образованием в восточные штаты, а затем ненадолго возвращали в родные края на практику, чтобы дать им возможность пообтереться, набраться жизненного опыта.

– Так вы, наверное, юрист? – попытался я догадаться.

Тут он наконец улыбнулся:

– Нет, к несчастью, у меня нет определенной профессии.

– Тогда вообще ничего не понимаю, – озадаченно мотнув головой, признался я.

– Давайте-ка двинемся в Эмити, – игнорировал он мои слова.

– Только не в Эмити! Без роты пехотинцев я туда больше не сунусь!

– Если там у вас с кем-то возникло недоразумение, думаю, что смогу все уладить.

– Да ну? – заорал я. – Кто же вы такой, черт возьми?

– Меня зовут Питер Гретам, – прозвучал ответ.

Глава 5

Я узнаю о Красном Коршуне

Трудно передать всю степень моего потрясения. Я взглянул на него снова, пытаясь понять, не ослышался ли, но эхо в моей голове прогудело те же слова. Ошибки не было.

Питер Грешам! Отель, салун – весь этот доходный бизнес принадлежал человеку с таким именем, который заправлял городком и ограждал его от каких-то там опасностей… Впрочем, у меня созрело еще одно решение.

– Так вы, значит, сын того самого джентльмена, который подмял под себя Эмити?

– Я единственный Грешам в городе. Не могу сказать, чтобы подмял его под себя, но все же в силах сделать так, чтобы тебя там приняли, если, конечно, ты не хочешь остаться в пустыне и умереть от жажды.

Это меня доконало! Силы меня покинули. Я сидел не шевелясь. Никаких сомнений не оставалось. Это был он! Человек, который пользовался достаточным авторитетом, чтобы поддерживать порядок в таком милом «пансионе», как Эмити. Если даже у него не было никаких других заслуг, одно это уже говорило о многом.

Вы должны согласиться, что сдержанность – выгодная черта. Только лично себя я бы сдержанным не назвал. Если уж изумлен, то ору, выпучив глаза. Когда рассержен, тоже делаю круглые глаза и тоже ору, правда, на другой ноте. Если что-то не по мне, не стану молчать ни секунды. Иногда это производит впечатление, но оно долго не держится. Вот тихие и молчаливые – у них что ни слово, то попадание в десятку. И Грешам был таким! Я ошибочно отнес его к категории журнальных героев, но теперь понял, что у него за душой гораздо больше, чем мне показалось поначалу.

Я посмотрел на него вновь, как говорится, испытующе. На этот раз из-за морщинок у глаз подумал, что по возрасту он ближе к тридцати пяти, чем к двадцати пяти, а квадратный подбородок таким только кажется из-за выдвинутой вперед нижней челюсти.

Одним словом, вышло так, что судил я о нем как дурак. Но ведь мне было не привыкать – только и делал, что выставлял себя круглым идиотом.

Наконец произнес:

– Дружище, прости, не за того тебя принял. Готов поверить тебе на слово, если ты скажешь, что я могу вернуться в Эмити, и на сей раз городишко оправдает свое название.

– Смотря что ты имеешь в виду, – ответил он с доброй улыбкой. – Если будешь бродить по улицам, постреливая в прохожих, к тебе снова могут отнестись враждебно. А кстати, что случилось в прошлый раз?

Я рассказал ему все без утайки. Говорить о себе неправду не люблю. Потому что так считаю: пусть люди принимают меня таким, какой я есть, а кому не нравлюсь, тот может катиться ко всем чертям! Но и оправдываться перед Грешамом тоже не стал – пересказал одни только факты, а он все внимательно выслушал, не улыбаясь, но и не хмурясь. Его лицо изменилось единственный раз – когда я сказал, как ударил Кеньона. О том, как обидел негра, доложил раньше. Когда я закончил, Грешам спокойно отозвался:

– С Кеньоном получилось нехорошо. Он славный малый, только в последнее время нервничает. Я объясню тебе, почему они вели себя странновато. Дело в том, что не так давно Кеньон имел несчастье схватить одного из людей Красного Коршуна, и теперь ждет неприятностей, которые до сих пор случались со всеми, кто переходил дорогу этой шайке. Кеньон встревожен не на шутку, и компания отнеслась к тебе с подозрением по той же причине. Все, кто живет в Эмити, сейчас на взводе, и если ты узнаешь этих ребят поближе, то не будешь этому удивляться.

Его речь была по меньшей мере загадочной, о чем я тут же ему и сообщил.

– Я все расскажу тебе по пути, – пообещал он. – Запрыгивай в седло, и давай наконец выбираться.

– Ты что, пешком пойдешь? – удивился я.

– А почему бы и нет? Ты же едва на ногах держишься. Не беспокойся, я не первый год езжу по пустыне и прекрасно знаю, каково тебе сейчас. Так что смелей в седло!

– Вот еще, – заупрямился я.

– Тогда оба пойдем пешком, – решил Питер и с невозмутимым видом повел кобылу на поводу.

Это было слишком! Проглотив гордость, я признался, что и впрямь еле жив, затем кое-как забрался в седло, и мы двинулись в сторону Эмити: я – на лошади, принадлежавшей Грешаму, а Грешам – на своих двоих.

Другой бы на его месте чувствовал неловкость, но Питер шагал рядом как ни в чем не бывало, словно вышел на прогулку. По дороге он то и дело прерывал свой рассказ, делая замечания обо всем, что попалось на глаза и казалось ему достойным внимания. А надо сказать, немногие вещи не вызывали у него интереса. Грешам был из тех людей, которые, остановившись в дешевом отеле, найдут столько привлекательного в его обстановке и в хозяевах, что своими рассказами вызовут зависть у любого миллионера, которому тут же захочется бросить свой особняк и переселиться туда. Грешам превосходно ориентировался на местности, много знал об образовании гор, а благодаря своим познаниям в области геологии мог прочесть занятнейшую лекцию чуть ли не о каждом булыжнике. Он поведал мне массу интересных историй о местах, по которым пролегал наш путь, – исконных индейских владениях. Судя по тому, что я услышал, здесь не было и крохотного пятачка земли, на котором индейцы в свое время не снимали бы скальпы – если не с бледнолицых, то с воинов чужого племени.

В беспокойных отношениях с переселенцами больше всего глума наделали апачи, однако лучшими вояками всегда оказывались команчи – эти кривоногие римляне Нового Света добирали храбростью и смекалкой там, где не могли взять числом. А от рассказов о команчах Грешам свернул к теме неурядиц в своем злополучном городке.

Не стану пересказывать историю его словами – во-первых, получилось бы слишком длинно, а во-вторых, мне не припомнить всего, что он наговорил за время нашего долгого возвращения в Эмити. Общая же суть была такова.

Лет пять тому назад Питер и его брат Лестер перебрались на Запад и как-то раз во время большой охоты остановились в Эмити. Братья выехали из дому для того, чтобы развлечься, а заодно получше узнать эти края, но, пока были в городе, апачи совершили на него набег и увели много лошадей. В ходе наспех организованной погони погибла пара лучших людей городка, и тогда была предпринята карательная операция, в которой участвовали все, кто только был способен сидеть в седле и держать ружье. Апачей они настигли, но поздно – основная часть работы уже была сделана за них. Пока шла перестрелка с дозорной группой, с противоположной стороны на апачей напали команчи и прошлись по ним как огонь по сухой траве. К тому времени, как подоспели белые люди, команчи уже умылись кровью своих врагов и распевали победные песни, размахивая скальпами.

Оставалось лишь поздравить их, после чего отряд имел неосторожность устроиться на ночлег бок о бок с индейцами. Однако около двух часов ночи началась потасовка. Вскоре команчей стали теснить, белые люди перешли в решительную атаку, во время которой один из них был выброшен из седла пулей, попавшей ему в голову почти на излете и потому не причинившей особого вреда.

Не выдержав натиска, команчи бросились бежать, но захватили с собой того бледнолицего, упавшего с лошади. А через пару суток, когда оторвались от погони и ушли на безопасное расстояние, подвергнули беднягу всем пыткам, какие только пришли им на ум, наслаждаясь его мучениями.

Главное в этой истории то, что замучен был не кто иной, как несчастный Лестер Грешам.

Когда до ушей Питера дошла весть о том, какую смерть принял его брат, он в тот же миг поклялся отомстить команчам, выследить и казнить того, кто руководил истязаниями, – вождя по прозвищу Красный Коршун.

Чтобы продолжить войну с индейцами, Грешам поселился в Эмити, поскольку городок находился как раз на пути их частых рейдов в глубь Мексики. Благодаря тому, что в окрестности было много рудников и процветало скотоводство, Эмити – в те дни он еще назывался по-другому – служил хорошей приманкой для мародерствующих команчей. А Питер знал, как захлопнуть ловушку.