Макс Брэнд – Джон Кипящий Котелок (страница 10)

– Этот был из Мичигана. Стилвеллом звали. Хороший был парень, со всеми тут подружился, но однажды поспорил с заезжим торговцем, который хотел купить у него лошадь. Видно, они там крепко схватились, потому что в тот же день он получил пулю в спину. А самое забавное – торговца этого ни до, ни после в городе никто не видел!

Старик снова умолк, словно нарочно испытывая мое терпение, потому как, сами понимаете, мне становилось все интереснее.

– Послушайте, – не вытерпел я, – а второго вы предупреждали?

– С какой стати я буду предупреждать мичиганца? Говорят, у них там, в холодных штатах, у каждого своя голова на плечах!

– А я, по-вашему, из какого штата?

– Из Луизианы.

Я насторожился:

– Это вам хозяин сказал?

– Нет.

– Как же вы догадались?

– Видишь ли, у одних на это нюх с рождения, к другим он приходит с годами, а третьи ничего не ждут, сами им обзаводятся. Только у меня нюх с рождения, с годами лишь обострился, да и своим умом я до многого дошел.

– Значит, если кто из Луизианы, вам сразу видно?

– Вот именно, дорогой мистер Шерберн.

– Ах вы, старый плут! – заорал я.

– Ну ладно, признаюсь, слыхал о тебе. Но хоть тебя и помотало по всей стране, говорок-то у тебя все равно остался – ни с чем не спутаешь. Да если хочешь знать, я бы с закрытыми глазами определил, что ты из Луизианы, а если поднапрячься, так еще и скажу, с Юга или с Севера.

– Бывают же прохиндеи! – удивился я.

– Так, последние слова указывают мне на то, что родился ты где-то в окрестностях… э-э-э… Рэкама. Нет?

Я спрыгнул на пол:

– Ах вы, негодяй! Отвечайте, кто вы такой!

– Скажи-ка, а живы ли еще твои почтенные родители, Хват?

Это была моя самая первая кличка. И услышал я ее, признаюсь, с трепетом.

– Назовите же, наконец, свое настоящее имя, – взмолился я.

– Меня так долго звали Доктором, что я его уже позабыл.

– Так, значит, вы жили в Рэкаме? Кажется, припоминаю вашу физиономию!

– Нет, я тогда ходил с усами, а они были крашеные, ты навряд ли меня вспомнишь.

Я так и прыснул.

– Ладно, – решил больше не приставать. – Ужасно рад встретить земляка, тем более человека из родного города.

– А знаешь, о чем я тут вспоминал, пока ты спал?

– Ну?

– Как ты подрался с сынком Порсона в школьном дворе.

– А вы что, были там?

– Помнишь, тогда еще чинили крышу на вашей школе?

– А! Да, кажется.

– Нас там было четверо, мы все бросили работу, чтобы посмотреть. И было на что полюбоваться! Порсон сшиб тебя с ног, схватил палку…

– Точно! – откликнулся я и приложил руку к брови – самый большой мой шрам остался именно от палки Порсона.

– Ну так вот, когда мы увидели, как из тебя хлещет кровь, решили, что он пробил тебе голову. Вместе с дружком я стал спускаться, чтобы надрать Порсону уши. Но на полдороге услышали, как двое других кричат с крыши: «Он встал! Он встал!» Я посмотрел вниз и увидел, как ты поднялся и, весь в крови, кинулся давать сдачи.

– Он так меня разукрасил, что самому было страшно смотреть. Я, наверное, только поэтому и победил.

– Поэтому, не поэтому, тебе виднее, но ты его здорово обработал, когда прижал к стене. Это уж я видел своими глазами. Только учти, брат, если тебя в Эмити кто уронит, уже не сможешь подняться. Потому что здесь палкой никто драться не станет.

Последние слова были произнесены таким серьезным тоном, что я невольно нахмурился.

– Кроме шуток, вы никак и вправду предупредить меня хотите?

– Какие тут шутки!

– Но у меня и врагов-то еще здесь нет…

– Ну и что? У тех двоих тоже не успели появиться, вернее, им так казалось. Но я скажу тебе, в чем дело. Дело-то все в том, что работенка, за которую ты взялся, впору только одному человеку.

– И кому же?

– Грешаму, кому ж еще!

– Значит, по-вашему, он один должен быть за все в ответе, и в его деле нет места для двоих?

– Ну а я тебе о чем толкую?!

Он опять умолк и, высунувшись из окна, стал за кем-то следить, медленно поворачивая голову. Я подошел и встал рядом. Под окнами проходила девушка с огненно-рыжими волосами. Несмотря на солнцепек, она шла с непокрытой головой, шляпа висела у нее за спиной на тесьме. При ходьбе незнакомка по-мужски стучала каблуками, и руки у нее тоже двигались совсем как у мужчины, а каштановый загар на них был как у паренька, который все лето загорал на берегу реки. Одета девушка была в платье из синего ситца, порядком выгоревшее на солнце. Вот все, что я успел заметить, – простенькое платье, рыжие волосы, размашистая походка. Но почему-то мне показалось, что привлекательнее женщины я еще не видел.

Не знаю, в чем тут дело, может, потому, что не видел ее лица? Или из-за красоты изгибов ее стройного тела, которое ткань облегала на ветру? Только сердце мое застучало с неистовой силой.

Я проводил ее глазами, пока она не свернула за угол.

– Эй! – раздался рядом голос Доктора. – Смотри не выпади из окна!

Я резко выпрямился. И наверное, слегка покраснел, но поделать с этим ничего не мог. Однако, чтобы скрыть смущение, вздохнул и пробормотал:

– Красотка! Правда, Доктор?

– А то! – подтвердил он.

– Как ее зовут?

– Дженни Лэнгхорн.

Я ожидал услышать что-нибудь этакое.

– Хорошее имя!

– Только прими к сведению – будет лучше, если ты тотчас выбросишь его из головы, а заодно и ту, кто его носит.

На этот раз от предостережения Доктора у меня вскипела кровь.

– Это еще почему?

– Остынь, – посоветовал он. – Считай, что на этой лошадке чужое клеймо, и нет к северу от Рио-Гранде ни одного смельчака, который захотел бы тягаться с тем, кто его поставил.

– Доктор, – рассердился я, – нехорошо обзывать пожилого человека вруном, но как же еще вас назвать после всех этих небылиц? Если она еще не замужем, скажи мне, что за глупец надеется сохранить для себя это сокровище?

– Питер Грешам, – ответил он и развалился в кресле, наслаждаясь моим смятением.

Глава 10

Удар по стойке