Макс Блэквуд – Дьявол пишет мемуары (страница 2)

– Они над вами издевались? – спросила Эмили.

– Они не понимали меня, – ответил Артур. – Они не видели мир так, как видел его я. Они были слепы к несправедливости, к жестокости, к лицемерию, которые царили вокруг.

– И как вы видели мир? – спросила Эмили.

Артур задумался. Как описать это? Как передать словами то чувство отчуждения, то чувство гнева, которое переполняло его?

– Я видел мир как поле битвы, – сказал он наконец. – Место, где выживает сильнейший, где слабые обречены на гибель. Я видел мир как место, где нет места для справедливости, для сострадания, для любви.

– И вы решили стать сильным? – спросила Эмили.

– Я решил выжить, – ответил Артур. – Я решил бороться.

– И как вы боролись? – спросила Эмили.

Артур усмехнулся.

– Я боролся всеми доступными мне средствами, – ответил он. – Я использовал свой ум, свою хитрость, свою силу. Я делал все, что было необходимо, чтобы выжить.

– И это включало в себя убийства? – спросила Эмили, глядя прямо ему в глаза.

Артур отвел взгляд.

– Я не хотел убивать, – сказал он. – Я был вынужден это сделать.

– Вы были вынуждены? – переспросила Эмили. – Кто вас заставил?

– Обстоятельства, – ответил Артур. – Жизнь.

– Жизнь вас заставила убивать? – скептически спросила Эмили.

– Я не говорю, что жизнь заставила меня, – сказал Артур. – Я говорю, что жизнь поставила меня в ситуацию, когда у меня не было другого выбора.

– Всегда есть выбор, мистер Кайн, – сказала Эмили.

– Не всегда, – возразил Артур. – Иногда выбор иллюзия. Иногда ты просто пешка в чужой игре.

– И вы были пешкой? – спросила Эмили.

– В каком-то смысле, да, – ответил Артур. – Я был пешкой в игре, которую играла жизнь.

– И кто был игроком? – спросила Эмили.

Артур усмехнулся.

– Я не знаю, – сказал он. – Может быть, Бог. Может быть, дьявол. Может быть, просто случайность.

– Вы верите в Бога? – спросила Эмили.

– Я верю в силу, – ответил Артур. – В силу, которая управляет миром.

– И эта сила – зло? – спросила Эмили.

Артур задумался.

– Зло – это понятие относительное, – сказал он наконец. – То, что для одного зло, для другого – благо.

– И что для вас было благом? – спросила Эмили.

Артур посмотрел на нее своими холодными, пронзительными глазами.

– Выживание, – ответил он. – Выживание любой ценой.

– И вы готовы были убивать, чтобы выжить? – спросила Эмили.

– Я делал то, что было необходимо, – ответил Артур.

– И вы не чувствуете раскаяния? – спросила Эмили.

Артур промолчал.

– Я не чувствую ничего, – сказал он наконец. – Я опустошен.

– Вы опустошены? – переспросила Эмили. – Или вы просто лжете?

Артур усмехнулся.

– Это вам решать, мисс Картер, – сказал он. – Это вам решать, верить мне или нет.

Он посмотрел на нее, ожидая ее реакции. Он знал, что она не поверит ему. Он знал, что она будет копаться в его прошлом, искать противоречия, выявлять ложь. Он был готов к этому. Он был готов к игре.

– Хорошо, мистер Кайн, – сказала Эмили, закрывая блокнот. – На сегодня достаточно. Завтра продолжим.

– Как скажете, мисс Картер, – ответил Артур, вставая со стула.

Она кивнула ему и вышла из комнаты. Артур смотрел ей вслед, пока она не скрылась из виду.

Он снова подошел к окну и посмотрел на серый, неприветливый двор. Он улыбнулся. Игра началась. И он намерен был выиграть ее.

Он вернулся в свою камеру и сел за стол. Он взял перо и начал писать. Он писал о своем детстве, о своей семье, о своих страхах, о своих мечтах. Он писал правду. Или, по крайней мере, то, что он считал правдой. Он знал, что Эмили Картер будет читать его мемуары с подозрением, с недоверием, с готовностью разоблачить его ложь. Но он был готов к этому. Он был уверен в себе. Он знал, как манипулировать людьми, как заставить их верить в то, что он хочет.

Он писал и писал, пока глаза не начали слипаться от усталости. Он отложил перо и лег на койку. Он закрыл глаза и попытался заснуть. Но сон не шел. В голове крутились мысли, воспоминания, образы. Он видел лица своих жертв, слышал их крики, чувствовал их страх.

Он открыл глаза и уставился в потолок. Он не мог уснуть. Он был слишком взволнован, слишком возбужден, слишком напуган. Он знал, что его история будет рассказана. И он надеялся, что она будет рассказана так, как он этого хотел.

Он встал с койки и снова подошел к окну. Он смотрел на звездное небо, на далекие, холодные звезды. Он чувствовал себя таким же далеким, таким же холодным, таким же одиноким.

Он был Артур Кайн, убийца. И он был готов рассказать свою историю миру. Но готов ли мир услышать ее?

Именно в этот момент, в тишине своей тюремной камеры, он почувствовал слабый укол сомнения. Что, если он не сможет убедить мир в своей правоте? Что, если его история будет отвергнута, осуждена, забыта?

Что, если он окажется не героем своей истории, а злодеем?

Страх, холодный и липкий, сковал его сердце. Он попытался отогнать его, но страх не отступал. Он крепко держал его в своих когтях, напоминая о том, что его ждет.

Забвение.

И это было то, чего он боялся больше всего.

Он вернулся к столу и взял перо. Он должен продолжать писать. Он должен убедить мир в своей правоте. Он должен остаться в памяти людей.

Он должен…

Он снова начал писать.

Первая трещина: Случайность или судьба?

Скрежет ключа в замке прервал поток его мыслей. Артур поднял голову. Надзиратель, как всегда, был немногословен.

– Картер здесь, – буркнул он, открывая дверь камеры.

Артур кивнул и вышел, стараясь скрыть нахлынувшее раздражение. Эмили Картер, словно назойливая муха, возвращалась каждое утро, готовая копаться в его прошлом, как археолог в древних руинах, отыскивая кости и черепки, чтобы собрать из них правду. Правду, которую он, Артур Кайн, намеревался контролировать.

В комнате для свиданий Эмили уже сидела за столом, разложив свои блокноты и диктофон. Она подняла на него свой проницательный взгляд.

– Доброе утро, мистер Кайн, – сказала она, слегка улыбаясь.

– Доброе утро, мисс Картер, – ответил Артур, садясь напротив нее.