Макс Баженов – Так не бывает! (страница 14)

Настя сидела, уткнувшись лбом в стол.

– Насколько я поняла, – сказала Лидия Михална, – Насте нужен носитель или "база", что ли – человек, который мог бы хранить в своём мозгу часть её телепатической сущности. Сектантам кажется, что этим человеком должны быть вы. Я придерживаюсь иного мнения, но проверить это мы сможем только связавшись с этим "ПостТехом". Скорая нам тут явно не помощник. Причём, ехать надо сейчас. Рабочий день ещё идёт. Кто знает, что может случиться с ней этой ночью…

Офис "ПостТеха" находился относительно близко – полчаса по зимним дорогам. Это было серое здание в стиле советского брутализма. Массивные железобетонные конструкции нависали друг над другом под опасными углами, не создавая, впрочем, впечатления хрупкости всей конструкции. Напротив, здание казалось основательным и выглядело вполне подходящим хранилищем для самых неудобных секретов.

Интерьер заведения соответствовал его облику. Лене подумалось, что если бы геометрия была религией, то это место несомненно стало бы её храмом.

На проходной их встретила женщина, указанная в контактах Ольги. Пожалуй, она выглядела слишком уж опрятно. Настоящая чистюля. Глядя на неё, Лена даже слегка устыдилась своей испачканной в мрачных церковных подвалах куртки, но быстро остыла, осознав всю мелочность подобных мыслей в этих обстоятельствах.

Им выдали временные пропуска, после чего все они вчетвером направились к лифту. Работница "ПостТеха", представившаяся Галиной, не задавала никаких вопросов, но всё время держалась возле Насти, внимательно изучая её и делая какие-то записи в планшете.

Лидия Михална молчала и вообще делала вид, что её здесь нет.

Они поднялись на верхний этаж и оказались в широком коридоре, ведущем в стерильно белое круглое помещение. В центре было установлено какое-то оборудование, назначение которого Лене было абсолютно неведомо. Среди всех этих проводов и приборов в металлических корпусах она узнала лишь клавиатуру синтезатора, которая смотрелась здесь абсолютно неуместно.

В комнате находилось несколько человек в белых халатах. Они выглядели как лаборанты какой-нибудь фармацевтической корпорации. Двое из них носили странные очки, напоминавшие плавательные. Все они были мужчинами.

– Приветствую вас в нашей обители, – заговорил тот, что был ближе. – Меня зовут Артур Иванович. Я вам помогу.

Он не носил очков, был высок и статен. Лет ему было, наверное, сорок пять. Волосы – чёрные, как дёготь; лицо бледное, как у альбиноса; а губы большие и чувственные. Мужчина широко улыбался и не прятал глаза; в его взгляде не было вызова, как не было в его улыбке следов какой-либо неискренности. В целом, он создавал впечатление человека, которому можно доверять.

– Здравствуйте, – сказала Лена. – Настя…

– Мне доложили, – мягко перебил он. – Мы проследим, чтобы она хорошо отдохнула.

Когда он сказал это, один из лаборантов в очках, тот, что с рыжими волосами, подошёл к Насте и протянул ей руку. Девочка с лёгкостью согласилась проследовать с ним, будто это было дежурной процедурой, и Лена не стала этому препятствовать. Галина ушла вместе с ними.

– Прошу вас, садитесь, – сказал Артур Иванович, и его лаборанты тут же, как по команде, принесли стулья и покинули помещение. – Я вам всё объясню.

– Мы занимаемся исследованиями, в том числе и прикладными, в области квантовой биологии. Концентрируемся в частности на вопросах генетики и нейрофизиологии. Настя – результат наших попыток излечить хромосомный дефект, обнаруженный на ранних стадиях формирования плода.

– Зачем делать анализ ДНК плода на ранних стадиях беременности? – поинтересовалась Лидия Михална. – Это же опасно для зародыша, разве нет?

– С нашими технологиями взятия проб это совершенно безопасно, – заверил Артур Иванович. – Мы не забираем клетки для дальнейшего анализа in vitro. Вместо этого мы собираем копию генома прямо внутри клеток эмбриона, а затем выводим весь синтезированный материал при помощи особых упаковочных и транспортных белков, разработанных специально для этих задач.

– Это не ответ на мой вопрос, – заметила психолог.

– Ваша правда, – согласился он. – Я просто хочу подчеркнуть то, что мы здесь очень внимательно относимся к вопросам безопасности своих подопечных. Однако вы правы, обычно в подобных пробах нет нужды. Ольга работала в нашей фирме с момента её основания, и поэтому воспользовалась её услугами для искусственного оплодотворения. Естественно, она была обслужена по высшему разряду с полным пакетом услуг совершенно бесплатно…

– То есть, вы хотите сказать, что у Насти нет отца? – уточнила Лена, до сих пор понявшая лишь половину сказанного.

– Технически – есть. Она изъявила желание использовать для этого мою сперму, – Артур Иванович говорил это без тени смущения. – Но мы с ней никогда не состояли в интимных отношениях, если вы об этом. Насколько я знаю, Ольга всё ещё хранила девственность на момент операции.

– Непорочное зачатие…

– В некоем извращённом смысле да, – сказал учёный. – Если, конечно, не считать пороком науку как таковую. А почему вас так интересует отец Насти?

– Позвольте я скажу? – попросила Лидия Михална. – Я стала свидетелем того, чего попросту не может быть. Я хочу знать, во-первых, каков механизм способности Насти подчинять себе других людей, и, во-вторых, каковы ваши дальнейшие действия?

– А кроме того мне интересно услышать от вас о людях, которые считают Настю дочерью христианского Бога, – добавила Лена.

– О, похоже, вы встретились с Арсением…

– Так вы его знаете?

– У нас все его знают, – ответил Артур Иванович с явным неудовольствием. – Он добился судебного разрешения на опеку над Настей на один день в неделю. Использовал свои связи в церковных кругах и подал всё это под соусом заботы о моральном облике молодёжи, конечно же. Как итог, мы были вынуждены согласиться с решением суда, и теперь пожинаем плоды. Он считает девочку чуть ли не святой и, как мы ни пытались, органы опеки не смогли обнаружить признаков жестокого обращения или других нарушений прав ребёнка в действиях отца Еремея, как он теперь себя называет. Насколько я знаю, официальная церковь не одобряет его деятельности, и сейчас он близок к тому, чтобы потерять свой приход. У вас были какие-то проблемы с ними?

– Да, – сказала Лена.

– Об этом позже, – вмешалась Лидия Михална. – Теперь отвечайте на мои вопросы!

– А вы настырная женщина, – заметил Артур Иванович.

– Не надо думать, что раз я старая и женщина, то я обязательно тупа и бесполезна.

– Я этого не говорил, – сказал учёный. – Хорошо, будь по вашему. Кажется, вы знаете достаточно, чтобы ничего от вас не скрывать. Кто знает, может вы у нас ещё поработаете?

– Я вся внимание.

– Итак, механизм действия… Говоря самым примитивным образом, что-то в спинном мозгу Насти позволяет ей связывать свободные электроны с электронами в нервных системах других людей. Видите ли, эволюция давно научилась обращаться с квантовой запутанностью. Спинномозговая жидкость – идеальная среда дли проведения операций запутывания, а миелиновое волокно – идеальный изолятор для сохранения когерентности подобных связей. Оно также не дает нам, обычным людям, быть истинными телепатами, но заодно и защищает наши нервы от многочисленных «наводок» извне, как электро-магнитных, так и квантово-механических. Однако мозг Насти способен преодолевать потенциал этой изоляции и действовать на почти любых расстояниях. Она буквально «щупает» чужие мозги своими дальнодействующими ментальными щупальцами. Но чтобы активировать эту связь, ей почему-то необходим прямой взгляд в глаза, который сопряжён с весьма неприятными ощущениями и различными последствиями для разных людей… Природу этой активации мы и пытаемся установить на данном этапе. Собственно, мы полагаем, что Настя неосознанно усилила параноидальные наклонности отца Еремея…

– Я почти ничего не поняла, – призналась Лена.

– Я поняла, – сказала Лидия Михална. – В двух словах, как я и думала: девочка-телепатка свела с ума своего дедушку. Остался последний вопрос. Что вы намерены делать дальше? Ведь вам доложили, что у Насти припадки? Вам известна их причина?

– Папа… Отец Еремей сказал, что Настя не может жить сама по себе, – сказала Лена. – Что ей надо как бы присосаться к кому-то, чтобы не умереть. Якобы она ему это «сказала». Он хотел, чтобы я смотрела ей в глаза и не сопротивлялась!

– Даже так? И что вы сделали?

– Конечно, сбежала!

– А почему? Чего вы испугались?

– Потому что я не могу, не могу! – воскликнула вдруг Лена. – Я боюсь её! Бог дважды помог мне устоять перед её вторжением, но ещё раз я этого не вынесу.

– Бог, говорите? – удивляется Артур Иванович. – И как он вам помог?

Лена прикусила губу, ища подходящее сравнение.

– Он как будто стоит на пятне, которое она пыталась во мне занять. Я не знаю, почему это так, но я так чувствую! Если я впущу её, то Бога во мне не станет. И точка.

– Странно, – заключил учёный. – Однако, я вынужден признать, что отец Еремей совершенно прав. Если Настя не будет поддержана другим сильным сознанием, то она может умереть. Последняя неделя, с тех пор как умерла Ольга, была очень напряжённой. Мы следили за состоянием девочки, и, когда она жила среди других детей, оно слегка стабилизировалось. Но те начали вести себя неадекватно; люди начали болтать всякое, и её пришлось изолировать. Потом появились вы, и – о, чудо – вы оказались идеальным кандидатом на роль Ольги. Прекрасная генетика, отличное здоровье… Жаль, что препятствием к спасению Насти является ваша идеология.