Макс Акиньшин – Скучный декабрь (страница 76)

Не найдя что ответить аптекарь посмотрел на второго разведчика. Ему показалось, что гнусный косматый громила, торчавший в углу, что-то поймал на полу вагона и сунул в спичечный коробок.

— Значит, тот дым, что мы видим над лесом — ваш «Генерал Довбор»? — невпопад промямлил шулявский фельдмаршал.

— Так есть, ваше сиятельство! — бодро отрапортовал пан Штычка. — Там, наверное, уже нас ищут, аж исчесались все. И его благородие пан ротмистр и пан святой отец! Как нам на дорогу говорил, вы бы послушали. Летите, говорит, орлы Речи Посполитой! И прослезился.

Его собеседник на секунду прикрыл глаза, пожелав про себя, чтобы орлы речи Посполитой провалились в преисподнюю. И идиот в русской шинели, и молчаливый верзила, внимательно шаривший взглядом по плинтусам. Чтобы они взяли и провалились сию минуту. Прямо здесь и сейчас, к чертовой матери.

Но у кармы видимо был другой взгляд на вещи. Все остались на своих местах, и никто даже не стал свиньей, на что пан Адамичек искренне надеялся. Он обреченно вздохнул и распорядился выслать дозор вперед по рельсам. А затем и поездной бригаде дать малый ход. Неожиданно нашедшийся польский бронепоезд был неплохим подкреплением для разбитой армии. Пара трехдюймовых орудий несколько уравновешивала идиотов — разведчиков. С такой силой, можно, было хоть что-нибудь поправить, спасти от полного разгрома судорожно цеплявшиеся за призрачную надежду части. Спасти в самое последнее мгновение. Ведь захватывал же Болбочан Харьков? И почти все левобережье. Вроде это было совсем недавно.

Озаботившись всеми этими мыслями, он чуть не пропустил момент, когда дверь в расположенное в конце вагона купе открылась, и тихий голос требовательно произнес:

— Фельдмаршал, чаю!

— Зараз! — угодливо откликнулся пан аптекарь и уточнил, — цукору вам потребно, пан председатель?

— А печенье есть?

— Так, пан председатель!