Макс Акиньшин – Сборник проза и блоги (страница 60)

— Что-то произошло, принцесса, — беспокоится наш радушный хозяин, — такой тишины не было со времен основания «Осторожно, заземлено». Долина будто замерла. Это очень необычно, вы понимаете?

— Конечно, понимаю, господин барон. Но я не была дома, уже пару недель, а то и больше, — развожу руками я, осторожно пробуя болотные деликатесы. Тина отдает тухлым, ежеголовник горчит, в общем, довольно неплохо, во всяком случае, не намного хуже обычной пищи Старой Земли. Конечно, хотелось бы запить все это, но на выбор только вода и травяной отвар.

— Извините, папаша, а можно к вашему хавчику немножко промочить горло? — Ва разочаровано смотрит на господина Понга. В его янтарных глазах испускает последний вздох надежда. Наш хозяин всплескивает руками, боги! Он совсем позабыл. Конечно, добрая еда нуждается в благородных напитках. Болотные джентльмены знают в них толк.

— Гриша! — повелительно зовет он. — Гриша! Принеси нам выпить! И зажгите факелы, уже почти темно.

И действительно солнце, подрожав пару минут как с похмелья, провалилось за горизонт. Оранжевые сумерки стремительно льются на Старую землю, щедро заливая все вокруг. Долину реки, нас, Старую землю — все, куда могут дотянуться. Я с сомнением гляжу на мокрого Фогеля рот, которого набит заячьей капустой. Шевелюра колдуна торчит в разные стороны. Заметив мое внимание, он скромно улыбается. Пить гнилушку сегодня ему строго противопоказано, с бароном нужно держать ухо востро и наш колдун в состоянии мяу мне совсем не в кассу.

Гриша, в подобии ливреи состоящей из одних заплат приносит нам микроскопическую баночку морковной амброзии. Оценив ее размеры, Ва испускает стон, этого не хватит даже промочить горло. Такое количество запросто растворится в пасти. Когда баночку откупоривают, у меня перехватывает дыхание. Запах cм’гончика может свалить взрослого водяного быка. Что-то совершенно невероятное, такого я еще никогда не нюхала.

Так и знала, в качестве местных благородных напитков можно не сомневаться. Каждый барон гордится своим рецептом, но ни одну из этих комбинаций нельзя принимать внутрь. Все они как одна состоят из головной боли, сушняка, тремора и вонючего выхлопа поутру. Только пропорции отличаются от баронства к баронству. У кого-то больше сушняка, а кто упирает на головную боль и отвратительный запах.

Пару секунд я обдумываю, а не взять ли последние оставшиеся пару бутылок вина. Но тащиться за ними к тележке лениво, да и пополнить запасы в нашей ситуации проблематично. Где еще за пределами моей Долины можно раздобыть вина? Есть вопросы, ответов на которые не будет никогда.

— Мы добавляем в него колдунскую жидкость из бочки, — доверительно сообщает господин «Осторожно, заземлено», — это придает напитку крепости и аромата.

— Что за бочка? — интересуется Фогель, со звуком лягушки-быка проглатывающей вилок капусты проталкивая пережеванный ком в пищевод.

— Мой дед, барон Понга, разыскал ее. Это было нелегко, но результат того стоит, сударь. Каков аромат, ощущаете?!

Бочки! Моей между прочим бочки! Но вслух я ничего не произношу, а принимаю глуповатый заинтересованный вид. Еще один подъедала у бедной Беатрикс, так и запишем.

— Аромат? — в сомнении переспрашивает Фогель. В ответ хозяин демонстрирует бочку, стоящую под замком в деревянной клети.

— Вот она, наша драгоценность. Насколько я знаю, ни в одном баронстве такого нет.

Мой прекрасный Эразмус выходит из-за стола и щурится, рассматривая надпись на синем боку.

— Бутилселеномеркаптан, — читает он по слогам и начинает неудержимо чихать. — Обращаться с осторожностью.

Я присматриваюсь, символы мне незнакомы.

— Бутлибульбультам? Прекрасное сочетание! Хоть и называется по-дурацки, уж прости дорогой друг, — влезает дракон и одним глотком выпивает почти все. — Жаль, что я этого не знал, когда пробовал.

— Да, — скромно подтверждает господин Понга, — это наш фамильный секрет. Никто на Старой Земле не добавляет в благородные напитки, как вы говорите, бутилселеномеркаптан.

Колдунские слова Фогеля он выговаривает с подозрительной чистотой. Я опускаю руку на рукоять посоха в ожидании того, что заклинание сработает. Ничего не происходит.

Бутилселеномеркаптан. Даже я с первого раза не смогла бы выговорить. Все это говорит о многом. Я хмурюсь. Господин Понга явно колдун или что-то вроде этого. Оказавшись на одной волне с моим бронированным алконафтом, хозяин взмахивает руками, гулять так гулять, и требует принести еще пару баночек.

Вокруг уже совсем темно. Мы с Фогелем дружно отказываемся от морковной гнилушки, которую Ва с хозяином и допивают. На этом разговоры и ужин заканчиваются, и суетливый господин Понга устраивает нас на ночлег. Нас: это меня и Фогеля, потому что налакавшийся благородных напитков Ва во-первых воняет, как дохлый кролик, а во-вторых не помещается ни в одной из комнат усадьбы. По большому счету, моему чешуйчатому дружку все равно, он заявляет, что заляжет под окном и будет через него развлекаться разговорами с нами перед отходом ко сну.

— У нас тут скромно, принцесса, — лицемерно разводит руками барон, заслоняя от порывов воздуха свечу, которую несет в руках. — Прошу меня извинить. Мы никак не готовились к вашему визиту.

Я с сомнением рассматриваю обстановку. В комнате единственная кровать, над которой висит странное приспособление из гнутых железок. В углу деревянная лавка, табуретка и стол.

— Ваш слуга может лечь на полу, — беспокоится гостеприимный хозяин, — если вам что-нибудь понадобится, вы можете вызвать слуг вот этим колокольчиком.

В ответ я киваю, и кидаю бронежилет на лавку. Боже, семь дней ночевок в поле и отдельная кровать сейчас. Действительно, жизнь иногда подкидывает радостей, которых не ждешь. Я возношу хвалу бородатой матушке Ва, за то, что она никогда нас не оставляет в своем попечительстве. Вот только на кровати я не лягу, тут уж, дорогой хозяин, держи карман шире. От нее просто разит опасностью, и этот запах перебивает даже выхлоп чешуйчатого. А на опасность у меня чуйка, иначе я давно бы потеряла все.

19. Клетка Фарадея

Через пару минут после того, как наш радушный владетель откланялся в окне появляется хитрая морда дракона, от которой невозможно смердит.

— Слушай, Трикси, я тут обнаружил где этот обрыган Понга хранит запасы своего см’гончика. У него под это дело отведен целый сарай, прикинь?

— Откуда ты знаешь? — я устраиваюсь на лавке, подкладываю под голову бронежилет и закидываю ногу за ногу. Чистенькая кровать, над которой висит какая-то штука, вызывает у меня усмешку. Ну-ну, сударь, посмотрим кто кого.

— Как откуда? — в волнении кукарекает Ва и елозит в окне от избытка чувств, — да там висит вот такеный замок!

Он демонстрирует что-то неимоверное размером с мою голову. Конечно же, мой алкоголик преувеличивает, но и то, что сарай заперт показательно. Ни одна дверь на Старой Земле не запирается, если владелец не хочет сохранить что-нибудь особо ценное.

— И что ты собираешься делать?

— Собираюсь в гости, — шепчет пройдоха и хихикает. — Не хочешь немножко покеросинить перед сном, Трикс?

Что-нибудь перед сном я не хочу, запах исходящий от чешуйчатого валит наповал. Не хватало еще травануться и весь следующий день ходить овощем. При том, что наш радушный хозяин не заслуживает ровно никакого доверия. О себе я позаботилась самостоятельно, прихватив по пути кое-что из тележки. Кое-что приятное. Как говорит насквозь лживый господин Понга, гулять так гулять. Плевать на то, что у нас осталась последняя бутылка. Я подумаю об этом завтра.

В желтом свете свечи зеленая этикетка кажется бурой. Я кидаю взгляд на Фогеля, который устроился в углу и внимательно рассматривает висящую над кроватью конструкцию. Интересно, он думает тоже, что и я?

— Будешь?

Он подсаживается на пол у меня в ногах и с благодарностью делает глоток. Колдун задумчив как никогда. Слышно как воздух с сипением проникает в его легкие. Надо что-то с этим делать. Попробовать какие-нибудь заклинания, в конце концов. Отвары может быть. Ведь лечат же зеленый понос отваром крапивы? Не дай матушка у него случится приступ удушья в самый ответственный момент. Когда надо будет сражаться или бежать.

Я беру у него бутылку и тоже делаю глоток. Оставшаяся после Ва вонь немножко отступает, растворяясь в сладком аромате цветов. Хорошая это штука — вино. Умнику, который его придумал, я бы поставила памятник или отсыпала блескушки, столько, сколько бы он захотел. Жаль, что мы никогда не пересечемся. Никогда — от этого слова несет сильнее, чем от радушия господина Понга. Мне делается грустно, я достаю нож из ножен и принимаюсь чистить ногти. Колдун в моих ногах покашливает. Бедный Эразмус, все равно я тебя спасу, пусть даже тебе ничего не угрожает.

— Послушайте, но это же нечестно, принцесса?

Я скашиваю на него глаза и поднимаю бровь, продолжай м’техник, принцесса тебя слушает. Легкий ветер с реки трогает пламя свечи и по стенам нашей комнаты ползают жирные как мусорные слизни тени. Вино мягко ложится на заячью капусту и суп из тины.

— Мы не можем ограбить беззащитного старика, — шепотом произносит он.

Боги, как мне хочется его погладить и прижать к себе. Ощутить тепло его кожи. Вместо этого я философски вздыхаю, конечно можем, мой дорогой Эразмус. Если бы не могли, то мы бы давно были убиты и переработаны слизнями.