Макс Акиньшин – Сборник проза и блоги (страница 48)

— Идем, Ва, — киваю дракону, а Фогелю, сидящему в своем обычном изумленном состоянии — открыв рот, приказываю остаться во ф’томобиле, под прикрытием красного плюща. Все равно, сейчас от него никакой пользы. Если придется опять быстро- быстро отступать он нас только задержит. Начнет задыхаться, жаловаться, что больше не сможет бежать.

— Сиди тут, колдун, — строго говорю я, — мы быстро сбегаем и посмотрим.

Он пожимает плечами, безразлично приваливается к ржавому борту и бросает подозрительно теплый взгляд на тележку. Наваленные бутылки, в которые затесалась пара моих книг. Можешь взять, но только одну, грожу ему пальцем. Не хватало еще, чтобы он упился тут, до того как мы вернемся. Его возможности я уже поняла, он чуть жиже алкоголика дракона. Пьет, пока есть что. Но это почему-то меня не огорчает. Эту слабость я готова ему простить. Милый Эразмус вряд ли когда-нибудь привыкнет к Мусорной Долине. К моим владениям ненужных вещей.

Мы скользим по тропинке, вырываемся из-под красных волн плюща и я начинаю слышать то, что уловили чуткие уши дракона. Тяжелый топот, лязг и беспомощная ругань. Запах ног и жадности. Так и есть, очередной барон выбрался на охоту за блескушкой. За поворотом я вижу возвышающуюся над рыжей, переработанной слизнями кучей мусора грязную тряпку на тонком шесте. Три темных пятна на фоне жабы. Знакомое любому местному остолопу сочетание. Крестьяне всегда прекрасно разбирались в трех вещах: геральдике, морковном с'мгончике и кражах моего имущества.

Жаба это Герр Витовт — святой. Далеко забрался, учитывая его постоянное нытье о грязи и воображаемых болезнях. Такому сама милосердная матушка Ва велела бы навалять на орехи. Тем более, что вся его армия — жырдяй рыцарь на м’цикле и пять человек «Неколебимых». Из оружия только старый посох, плюющийся на десять шагов, из которого еще надо умудриться попасть и пять дубин.

Я похохатываю в предвкушении и забираюсь на ближайшую кучу, мой чешуйчатый дружок пытается зайти с фланга, но на полдороге передумывает и несется ко мне.

— Не лезь, — советую ему я, — они увидят твою башку и разбегутся.

Дракон, от которого вблизи нестерпимо несет гнилой морковью, открывает было пасть, чтобы возразить, но потом соглашается. В таких делах я не даю плохих советов. Ва постоянно твердит, что на драконьем это называется чуйка. И это у меня от алкоголя. Трудно понять обманывает он или говорит правду.

— Ну, что там, Трикси? — интересуется он, дергая меня за ногу.

В пятидесяти шагах от нас движется нестройная толпа оборванцев. Я немного ошиблась в счете, «Неколебимых» на два босяка больше, а у жырдяя нет м’цикла. Удерживая посох на плечах, он недовольно топает на своих двоих. Видимо герр Витовт совсем обнищал, а может его рыцарь пропил имущество хозяина. Или они не смогли найти топливо. Или еще чего случилось. Во всяком случае, догнать обделавшегося от страха обладателя посоха мы, наверное, сможем.

Тем не менее, все налегке, прогуливаются по моей земле. Рыцарь что-то недовольно высказывает барону. Что-то, чего я не могу расслышать из-за расстояния. Я оборачиваюсь к Ва.

— Слушай, их там восемь. М’цикла нет.

— Я знаю, потому что ничего не трещит, — сообщает догадливый дракон, — но я надеялся на пони. Пони у них есть?

— Ни одного, приятель, — мне неудобно его разочаровывать, поэтому я немного приободряю, — зато это Витовт! Помнишь, как было весело, когда мы его гоняли?

— Помню, — разочарованно говорит Ва и вздыхает, — они улепетывали так, что мы никого не поймали, кроме колдуна. А у того сильно пахли ноги. При подагре сильно пахнут ноги, Трикс.

Ноги у местных баронов пахнут в любом случае, думаю я. Это какая-то упорная местная традиция, не мыться. Бароны упрямо разводят грязь, хотя река вот она, рядом. Я обдумываю, как побольнее принять незваных гостей. Восемь против двоих. Хотя, Витовта не стоит принимать во внимание, как боец он никто. Остаются шесть дубин и один посох. Под него попадать очень не хочется.

Можем накрыть их залпом Ва, а потом включусь я. Ставлю Фогеля против трех боевых пони, что они разбегутся еще до того, как их настигнет пламя. «Неколебимые» нищего Витовта славятся на Старой Земле самыми быстрыми ногами. Словно специально тренируются драпать. Я почесываю голову, самые быстрые ноги на Старой Земле. Ва безусловно прав, прошлый раз даже я остановилась в изнеможении.

В принципе, можно не тратить на них припасы, а обойтись ножом. Вот он, его рукоять, торчит из красивых обшитых бахромой ножен. Нож я позаимствовала там же, где и броню. У одного мертвеца, на лице которого была шапка с прорезями для глаз и рта. Бахрому я придумала сама, провозившись неделю. Получилось очень мило. Припомнив, как нянчилась с нитками и иголкой, я хмыкаю. Не самое простое занятие и получилось не с первого раза. Но результат того стоил — синяя ткань ножен с серебристой окантовкой и ребристая рукоять. Все, как будто, так и было задумано. А ведь если подумать, это я нашла в выброшенном кем-то хламе. Ненужном барахле. Просто кропотливо собрала заново. По большому счету мусор — это вещи не на своих местах.

Когда я гордо показала результат, мой чешуйчатый алкоголик лишь недоуменно пожал плечами, зачем тебе это все нужно? Я ему ответила, потому что красиво. И заслужила непонимающий взгляд желтых глаз. Красота для Ва категория глупая. Я провожу пальцами по бахроме, ни черта он не понимает.

— Что делаем, Трикси? — нетерпеливо интересуется дракон и хлопает когтистой лапой себя по брюху, — время обедать! Мы их упустим!

Я только открываю рот, чтобы рассказать ему планы, как все начинает идти наперекосяк. Навстречу нищей банде Витовта организованно выскакивают бойцы в красно-синем. Быстро перестроившись в защитный строй, они по команде сержанта замирают, положив дубины на щиты. Острозаточенные концы гвоздей вбитых в них поблескивают. Вот так! Как говорит Ва, от Протопадишаха нужно ожидать любой подляны. Ты думаешь, что он далеко, расслабляешься. А он раз, и садится тебе на голову из ниоткуда. С ним даже в отхожее спокойно не сходишь. В любой момент прилетит.

Неколебимые, начинают метаться среди мусорных куч, но на удивление, их предводитель быстро наводит порядок.

— Стойте! Стойте! — треснувшим голосом вскрикивает он, — Герои! В атаку!

— Ряааа! — страшными голосами вопят, оборванцы, но предусмотрительно не двигаются с места. Рыцарь, спрятавшись за их спинами, дрожащими руками сыплет припас в ствол посоха. Где он его оторвал? Подобную рухлядь я бы даже вниманием не удостоила. Половина припаса просыпается мимо. Видно как он чертыхается, завозившись с тряпочным пыжом. Двигает деревянным шомполом, утрамбовывая заряд. Такими темпами этот олух откинет копыта до того как успеет им воспользоваться.

— Ряааа! Мои герои! — слабо подбадривает «Неколебимых» Витовт.

— Что там, Трикси? Почему они орут? Сейчас они посрывают голоса и догонять их будет неинтересно, — беспокоится мой дружок.

— Гвардейцы, — сообщаю ему я. — Поисковый отряд, пять человек.

— Гуууууу! — ревут гвардейцы и идут в атаку. Кастрюли подбитые сеном на их головах угрожающе качаются. Слышен треск дерева, а потом оглушительный бамс посоха, после которого над полем битвы повисает густое серое облако дыма. Я замечаю, как один из гвардейцев ловит магию удивленным лицом. С головы слетает кастрюля и сама рожа складывается в кровавую маску. Неприятное зрелище. Возможности рыцаря Витовта я недооценила.

В пороховом тумане быстро движутся дубинки. Почти ничего не видно, но мы отмечаем крики боли, предсмертные хрипы и вопли. Я чувствую, как немеют руки и в груди сама собой образовывается пустота. Перед хорошей дракой я всегда немного задыхаюсь, мне не хватает воздуха, в висках стучит. В общем, чувствую себя не очень. Я вынимаю нож из ножен, лезвие тускло отсвечивает. Сейчас они закончат, и мы разберемся с победившей стороной. В любом случае, гвардейцев никак нельзя упускать, слишком близко они к нам подобрались. Теперь уже почти понятно, что нужно косоглазому Протопадишаху. Догадаться об этом нетрудно, потому что в мои владения нагрянули основные силы Белых земель. Хотя бы поэтому. И все же некоторые сомнения у меня еще остались. Над этим надо думать.

Возможно, ему нужна не только моя Долина, а еще и Штуковина. Интересно, подозревает ли он о том, что именно она закидала Долину блескушкой? Да или нет? Большой вопрос, принцесса Беатрикс.

— Ну что, Трикси? Начинаем? — Ва дергает меня за ногу, — давай я по ним пальну? Ну, пожалуйста!

Я еще раз всматриваюсь в клубы дыма, а потом коротко командую:

— Справа, мой дорогой!

Он пружинисто подпрыгивает всей своей бронированной тушей и устремляется к полю битвы, немного отклонившись вправо. Тем беднягам, которые принимают моего чешуйчатого алконафта за увальня обычно сильно не везет. Дракона на боевом курсе может остановить только каменная кладка, и то сомнительно. Никто никогда не испытывал.

Дав ему фору в двадцать шагов я скатываюсь с кучи и бегу к сражающимся. Сердце противно бухает под броней, перед глазами туман. Кричу ли что-нибудь? Я не знаю. Звуки для меня остановились, в ушах только стук сердца и тонкий голос страха. Одно дело орудовать посохом, другое сталкиваться с противником лицом к лицу. Причем с любым, тут никакой разницы. Драка состоит из одних случайностей. Из сомнительных обстоятельств и не важно, что у тебя в руках. Важно, сколько удачи тебе отсыплет судьба.