Макс Акиньшин – Сборник проза и блоги (страница 135)

Над Харидваром плывет нереальный режущий глаза свет. Я прикасаюсь к изогнутой гладкой поверхности и чувствую, как она дрожит. Там за ней снаружи дует ветер. Эта дрожь никак меня не убеждает. В нее сложно верить. Ведь я веду долгие беседы с воображаемым драконом и в моей голове голоса всех подряд. В моей бедной голове. Вздохнув, я прищуриваюсь. Плотный облачный покров блестит как снег, в нем видны острые искры молний. Где-то там под ним на невероятной глубине люди. Юсуф ставит последние кровные на то, что какой-нибудь бедолага вылетит из кресла карусели в море. Миляга Бурдалю грабит очередного зазевавшегося прохожего. Пекарь на углу продает бублики и улыбается: скоро дождь закончится малышка Беатрикс. Бойцы келлы ищут меня. Попешки пакуют очередного добровольца. Все это по-настоящему? Под моими ногами? В облаках? Там внизу преисподняя. Покачав головой, я вновь касаюсь стекла, пытаясь понять, что реально?

«Госпожа Генриетта Лакс! Пройдите к пятым воротам на посадку!»

Я вздрагиваю, механический голос раздается в голове. Чувствую вибрацию в сумке и, покопавшись в ней, достаю вспыхивающий унитестер.

«Пятые ворота на посадку!»

Черт подери! Затушив сигу в грязной стационарной пепельнице, я возвращаюсь в зал прилетов. Где протолкавшись через толпу, двигаю к пятым воротам. В респираторе пахнет нечистотами, на душе гадко, но мне все равно.

— Ваше кресло номер четырнадцать, — молодой, короткостриженый фли-навигатор сверяет список пассажиров и подмигивает мне, — красотка.

Красотка! Еще бы! С достоинством кивнув ему, я занимаю место у окна, рядом со мной сидит скандальный старичок, которого замотали липкой лентой с ног до головы, а небольшим ее куском заклеили рот. Он вращает глазами и мычит под маской из прозрачного пластика, отчего напоминает крайне недовольную гусеницу, которой срочно приспичило стать бабочкой, но она не может этого сделать и поэтому сердится.

— Дамы и господа! Добро пожаловать на борт фли корпорации вертикальных перевозок! Мы отправимся через пару минут, — динамик искажает голос навигатора, который показался мне довольно милым, — меня зовут Дмитрий, и сегодня мы проведем весь день вместе. В ходе нашей увлекательной поездки вы посетите сектор Харидвар, познакомитесь с его славной историей. Надеюсь, наше знакомство будет приятным…

Старик рядом со мной что-то недовольно мычит, что я для себя перевожу как: чтоб ты сдох, Дмитрий. И пожимаю плечами. Хотя не особо это поддерживаю, ведь навигатор не сделал ему ничего плохого. Во всяком случае — пока.

Пароль рыбка гуппи

дата публикации:29.01.2024

День был хорошим. Олька мужественно облазила десяток магазинов, так и не обнаружив того на что можно потратить свои деньги. Хотелось чего-то действительно отпадного. Угрожающего. Экстремального. Удлиняющего ноги до бесконечности. Такого, чтобы у мужчин отвисали челюсти, а женщины чернели от зависти. Но в этот раз ничего достойного не попалось, а может она просто была слишком рассеянна для покупок.

Какая Олька? Это абсолютно выбивало ее из колеи. Заставляло задуматься. Ведь звезды почти сошлись. Обратная луна и что-то там. Кармическое, что ли. Хотя на самом деле она понимала причину. Впервые она сама чего-то захотела. Напланировала и проиграла. Ольке было почему-то жаль себя. Жаль настолько, что она плюнула на столь необходимые ей пипту и решила пообедать.

— Гречневая лапша с курицей.

Грузная усатая кореянка кивком одобрила выбор и уплыла куда-то к красному прилавку, на котором фальшиво светились картонные иероглифы в золотой фольге.

— Ильдаааарчик! Кооотик! Одна гречневая с курицей!

В ответ ей что-то неразборчиво буркнули, звякнула сковорода. Официантка кокетливо рассмеялась и принялась наводить порядок. Бесполезно протирая нечистой тряпкой столы, смахивая пыль со старых деревянных подоконников, тщательно обходя самые грязные места. График уборки торчал сбоку от стойки и был заполнен до конца смены.

Последняя подпись, говорившая о том, что уборка произведена, приходилась на одиннадцать вечера. Одиннадцать часов вечера, который еще не наступил.

Олька хлебнула чай и посмотрела на улицу, по которой скользили тени. Люди спешили по своим делам, бесцельно двигались, как рыбы в аквариуме.

Кафешку она выбрала не думая, просто зайдя в первую, попавшуюся на пути. Ей просто понравились красные грязные переплеты окон, мутные стекла и рекламный дракон, вымазанный тусклой золотой краской.

Внутри плавала серая тьма и запах кунжутного масла. Почти все столики были пусты, лишь в углу сидела обедающая парочка. Она устроилась у окна, из которого был виден вход с фонарем и золотой дракон.

Глупый старый дракон, думала Олька, глядя на него, торчит себе на улице. И в солнце и в слякоть и в снег. И хрен ему что. Будет торчать, пока заведение не разорится, и его не выкинут в мусорку. И даже тогда ему будет похер. Потому что он вещь и у него нет шансов. Никаких. От этой мысли ей стало совсем грустно.

Ольке редко кто нравился, и почти никогда она не представляла себя с мужчиной. Друзья находили ее, занимались с ней сексом и исчезали. Она никогда не пыталась разобраться в этом. Толи не знала, что ей было действительно нужно, толи ленилась.

Она задумчиво ковырялась в лапше. Сквозь темный соус и зелень проглядывала рыжая курица-терияки. Интересно, что сейчас делает этот Глеб? Сидит где-нибудь в офисе с горой бумаг на столе. С чем-нибудь действительно важным. Таким, о чем она не может и подумать. А может, ссорится с женщиной как парочка в углу? Сидевший там парень был ничего, даже симпатичный, но Олька понимала, что он врет. Врет неумело и глупо, правда легко читалась в глазах.

Для этого не было нужды особо приглядываться. Он пытался смотреть твердо, получалось очень плохо. Выдерживал три-четыре секунды и отворачивался. Будто баночки со специями и сезонное меню были интереснее разговора. Его собеседница сидела спиной, из-под небрежно повязанной косынки торчали цветные дреды. Лица не было видно, но нервные движения выдавали растерянность и отчаяние. Слабый солнечный свет лился с улицы, разделял ссорившихся, полз по столу, светил парню в лицо, оставляя ее в тени.

— Я с ней вообще не был.

— Да иди ты на хер! Мне Ирка все рассказала.

— Ты совсем дура? Ирку не знаешь? Я пиво пил с Костяном.

— Пиво он пил… Сссука…

Олька намотала на лапшу на вилку, пахло вкусно. К макаронинам липли зерна кунжута и темные хлопья кинзы. Ничего у них не выйдет, пришло ей в голову. Никогда и ничего. Глупая девочка, зачем он ей был нужен. Что в нем было такого? Правильные черты лица? Голубые блеклые глаза? Сунув лапшу в рот, она принялась задумчиво жевать. Зачем кто-то кому-то нужен, этого она никогда не понимала. Вся эта пестрая химия рассыпалась, если на нее глянуть пристально. Никто никому никогда не был нужен, Олька покачала головой.

— Ирка видела, как ты с ней сосался, блядь. Сосался?

— Пиздит твоя Ирка.

Парень в очередной раз бросил взгляд в сторону, на треугольник сезонного меню. Заинтересованная Олька даже повторила за ним. Взяла в руки ламинированную бумагу и рассмотрела. Ничего интересного — смузи «Витаминный», «Тропик», домашний лимонад с огурцом, манты ручной лепки, кебаб из говядины, пицца «Маргарита». Обычное меню корейской забегаловки летящей к полному краху. Ничего такого, что смогло бы ему помочь.

— Я же тебя люблю.

Последний аргумент, наивная попытка защититься, когда катастрофа уже произошла, но ты этого не понимаешь. Универсальный клей для разбитых надежд, который ничего не склеит. Ничего и никогда.

— Тыыы? Любишь!? — собеседница задохнулась. Повисла тишина, Ольке стало неудобно, и она отвернулась. Скользнула глазами по заведению.

Кореянка стояла, опершись локтем на стойку, и внимательно наблюдала за парочкой. На ее лице была написана обычная забота официантов, стол был открыт, и кто будет платить по счету, было пока непонятно. Заметив Олькин взгляд, она приподняла бровь и пожала плечами — «Мужчины все на одно лицо, только мой Ильдарчик другой». Ее другой Ильдарчик торчал рядом в грязном поварском фартуке, перед ним стояла бутылка и две стопки.

Мужчины все на одно лицо, Олька подцепила кусок курицы. Может и так. Ведь у нее в памяти тоже осталось лишь пара друзей. Тех, которых она не забыла спустя час. Тех, с которыми ей вдруг остро захотелось быть.

Олег с болтом в голове, с которым все было ясно. Ее первая большая ошибка. И второй, настоящего имени которого она так и не узнала. Что было очень странно, потому что друзья обычно представлялись настоящими. Почти всегда. И рассказывали про семьи и жизнь. Рассказывали ту, свою версию полуправды, которой хотели верить. Всю ту чепуху, что она обычно пропускала мимо ушей. Второй был не таким. Он ничего не рассказывал.

— Привет, рыжая, меня Максим зовут, — он улыбнулся. — А тебя?

— Олька.

Еще друзья почти никогда не целовали ее в губы. Брезговали, Олька усмехнулась. Тот второй, ее поцеловал. Обнял и поцеловал, словно они встретились после долгой разлуки. Год, два, три. Словно знал ее тысячу лет. Словно ждал только ее. Удивленно ответив ему, она растаяла, что-то почувствовала.

Все было не так как всегда. Он поцеловал ее грудь. А потом неожиданно спустился ниже, к животу. Еще ниже, что было совсем редким исключением. Олька задохнулась, подалась вперед, запустила пальцы в его волосы, прижала к себе, чувствуя уколы щетины внутренней поверхностью бедер.