Макар Ютин – Оборона дурацкого замка. Том 1. Том 2 (страница 4)

Пробуждение, кормежка, побои, нехитрая работа в стиле принеси-подай, проносящиеся, словно в калейдоскопе, рисовые поля, реки, равнины и небольшие селения. Ему некогда было смотреть по сторонам, все силы уходили на заунывную ходьбу. К тому же у всех отданных за долги людях висели колодки на ногах, плюс велась слежка со стороны стражников. Стас не мог не то что сбежать, а даже просто заниматься саморазвитием.

— М-да, не густо, — Пробормотал Стас, — И половина непонятна. Его статус выглядел совершенно нубским, хоть и прошел целый месяц. Единственное, чего он добился за такой немаленький срок — это прокачал на несколько единиц силу и выносливость.

— Что не густо? У тебя есть еда? — Спросил его сверху любопытный голос. Станислав поднял взгляд. Рядом с его койкой стоял, простодушно улыбаясь, его ровесник. Единственный, кроме самого Стаса, тринадцатилетний мальчишка. Мелкий, меньшего него самого, черноглазый и черноволосый. Неподалеку терся и паренек постарше, видимо его брат.

— Я Кань! — По-своему истолковав его взгляд, протянул руку мальчишка.

— Саргон, — Станислав встал с кровати и осторожно пожал ее. Свое новое имя ему неожиданно пришлось по душе. Суровое, звучное, угрожающее. Старый добрый Стас — добродушный повеса, умер вместе со своим телом.

Внезапно он почувствовал что-то на ладони, одернул руку.

— Ха-ха-ха, прости, не удержался, — Улыбнулся ему Кань, пока Кречетов пытался вытереть о штаны липкую дрянь с раздавленного клопа, — Больше не буду! — Поднял руки он, когда натолкнулся на яростный взгляд объекта шутки.

— Я Сянь! — Тут же подскочил к Стасу старший брат Каня и одним своим видом погасил конфликт.

Хоть и выглядел нищим даже на фоне обносков своего братца-дебила. Впрочем, огребать от него попаданцу не хотелось, так что он натужно улыбнулся, но пожал и вторую ладонь, снова назвав свое имя. К счастью, в этот раз обошлось без вонючих насекомых. И где только Кань его достал?

— А я мудрый Вань! — Улыбнулся моложавый старик с красным носом и добрыми, но насквозь пропитыми глазами, — Отец этих отроков.

"А по мне, тяните вы максимум на Рвань, Дрянь и их деда — Пьянь", — Кисло подумал Станислав. Руку, к его облегчению, мудрый Вань не протянул.

Старший Сянь тут же отошел к своему сверстнику, который сидел неподалеку от них, но представляться не спешил, а младший Кань начал доставать Станислава вопросами о том, в какой провинции он родился, как он попал в столицу и за какие долги его продали военным.

Внятного ответа у Стаса не имелось ни на один из этих вопросов, поэтому он отделался общими фразами, и, наоборот, сам стал расспрашивать нового знакомого. Тот охотно сменил тему, заговорил о себе, а его дед Вань время от времени вставлял свои реплики.

— Я из провинции Уйсин, мы с братом там родились. А вот дед у нас — из самой столицы! — Заважничал подросток.

Станислав-Саргон уважительно покивал, чем окончательно расположил к себе бесхитростного мальчишку. Путем осторожных расспросов попаданец выяснил, что продажа в армию является таким аналогом высшей меры за все преступления, не относящиеся к криминалу.

Махинации с деньгами, контрабанда, содержание игорных домов без лицензии и организация нелегальных борделей — за все это карали быстро, но далеко не так безжалостно, как за разбой, убийства или укрывательство от налогов. Так что если такой преступник выживал в первые дни тюрьмы, не хотел расставаться с рукой, и не оказывал сопротивления при аресте, то ему предлагали послужить на благо Императора.

Как правило, большинство людей соглашалось, хотя из всех пошедших в армию преступников первый год переживал в лучшем случае один из десяти.

Но это касалось взрослых. С детьми все оказалось и сложнее и проще — их либо отдавали сами родители, либо забирало государство, если живых родственников не осталось, а за мертвыми числился долг. Впрочем, о причинах попадания в это Богом забытое место умалчивали абсолютно все новобранцы, так что Стас не выглядел на их фоне белой вороной.

— Слушай, а про что говорил тот великий воин на площади? — Все-таки решился спросить Станислав. На всякий случай он называл офицеров форта как можно более уважительно. Нарваться на стукачей не хотелось, — Что значит пурпурное сердце, обсидиановое сердце…

— Ты не знаешь? Ну ты и деревня! А по виду — чистый "мали", так и не скажешь, — Выпучил глаза Сянь. Или Кань. Из-за непривычных русскому уху имен, попаданец совершенно их не запомнил.

"Ладно, пусть пока будет Срань", — Мстительно решил Стас, — "И что еще за мали? Звучит дебильно, особенно когда им называют меня. Обозначение другой нации? Все же волосы у меня скорее каштановые, а глаза и вовсе — синие. На, гм, лицо отличие от местных".

— Кань, не потешайся над невежеством своего товарища, а терпеливо научи его. Сам Фу-цзы говорил, что лишь знание дает нам гармонию, а учитель — строгий адепт его! — Пожурил своего сына Вань, невольно положив конец терзаниям Стаса насчет имени собеседника и непонятных слов.

— Откуда ты вообще вылез такой дремучий? — Недовольно буркнул мальчишка, расстроенный отповедью деда, но через пару секунд снова повеселел и с энтузиазмом начал просвещать своего нового друга:

— Говорят, десять тысяч лет назад человек был просто человеком и лишь гении, которые рождались раз в сто лет, могли преодолеть первую ступень — Бессмертие призрака. Годами стоя в позе медитации или отточив свое мастерство в искусстве меча, они прорывались на следующий уровень, достигали Бессмертия человека. Такие люди могли жить триста лет, в одиночку убивать десятки опытных воинов и даже говорить с духами предков! — Благоговейно сказал Кань.

— Хо-хо, совершенно верно, — Похвалил Вань своего сына и мальчишка зарделся от похвалы.

— Один из таких мудрецов Дао, Цзян Цай, сумел окрасить свое сердце в пурпур, — Звенящим от гордости голосом продолжил Кань, — И он не только сам достиг просветления, но и рассказал, как его достичь остальным людям! Так и началась Эпоха Культивации Цай!

— О! — С фальшивым энтузиазмом протянул Стас.

"Честно говоря, мне пофиг, когда она началась. Ты мне лучше скажи, что означает эта культивация, пурпурное сердце и бла-бла-бла. Как я ее качать буду, если дурацкая герменевтика виртуальности показывает только прогресс и совсем не дает пояснений?" — Раздраженно подумал он.

— После этого люди стали пробуждать свою энергию Ци все чаще и чаще, поэтому и сейчас нам начать культивацию намного проще, чем далеким предкам, — Важно закончил Кань.

— Но ты, я вижу, устал от нашей истории, — Добродушно улыбнулся Саргону Вань, — Не волнуйся, сейчас я коротко объясню тебе принцип.

— Рассчитываю на вашу доброту, — Коротко поклонился Стас. Немного почтительности никогда не помешает.

— Ну, слушай тогда. Человек пробуждает свое ядро либо в момент духовного просветления, либо в момент величайшей опасности. Первое окрашивает твое сердце пурпуром, а второе — заставляет твердеть в обсидиан. И человек обретает новые способности и духовную энергию Ци.

— А… — Станислав уже хотел спросить про Дао меридианов, пропущенное стариком, но осекся. Если оно запрещено или скрывается от простых людей, то он в лучшем случае вызовет ненужные подозрения. А в худшем… кому нужен слабый мальчишка, отданный за долги, который еще и знает что-то запретное? Его просто убьют и спишут все на демонов. Тем более, не стоит заикаться о варианте местного ада — Дао Желтых Источников. Поэтому Стас спросил совершенно другое:

— А почему командующий говорил и о том, и о другом? Мы же будем сражаться с демонами, верно? Значит пробудить можно только обсидиан!

— Не всегда, не всегда, — Хитро усмехнулся пожилой мужчина, — Бывает, что только перед лицом близкой смерти человек начинает понимать истину. Ты даже удивишься, насколько это часто происходит.

— Да? Ну допустим, — Недоверчиво протянул попаданец, — А сразу двух вариантов не бывает? Ну там есть пурпурное сердце, есть черное, то есть обсидиановое. А их объединение… Коричневое наверное?

От его вопроса мальчишка-ровесник выпучил глаза, мудрого Ваня перекосило, а мрачный мужик с двумя отрезанными пальцами хрипло рассмеялся:

— Не волнуйся, парень, твое сердце такое уже сейчас безо всякой культивации. Коричневое, ха-ха-ха! — Он зашелся хриплым, злым смехом, плавно перешедшим в мокрый кашель.

Остальные члены отряда торопливо отвернулись, однако Стас успел заметить неодобрение во взгляде пожилого Ваня, а также брезгливость двух хлипких мужчин чуть поодаль от них.

Впрочем, был один человек, которого это не оттолкнуло. Даже наоборот. Молодой еще парень, возраста Стаса на момент смерти, бочком-бочком протиснулся к мужику без пальцев, дождался пока тот отхаркнет мокроту и отвернется, после чего ловко накрыл плевок какой-то ветошью и бережно завернул его.

Попаданца чуть не вывернуло от этого зрелища. Остальные же либо ничего не заметили, либо не поняли, зачем наклонялся парень с ожогом. Может потерял что? А сам мужик все еще продолжал ржать хриплым, надсадным голосом. Слишком долго для хорошей шутки, на вкус Станислава, но кто он такой, чтобы указывать текущему крышей соратнику?

Смех калеки прервал десятник, тихим, бесстрастным голосом, созывающий подчиненных ко входу в барак. Настала их очередь получать казенные вещи.