Макар Ютин – Магия, кофе и мортидо наставника Медея (страница 32)
Дорога вперед не отличалась многообразием. Теперь Медей, несмотря на эйфорию от недавней победы, относился к своему внезапному приключению более настороженно. Он загодя проверял редкие повороты, до рези в глазах вглядывался в коридорный полумрак, старался не увлекаться интересными сценками на плакатах.
И все сильнее уставал, томился от постоянного напряжения. Радовали глаз только редкие, заколоченные двери, проникнуть в которые он и не пытался. Лишь осматривал все вдоль и поперек на предмет внезапной кавалерийской атаки, но нет, заклинило намертво. Оставалось лишь делать предположения, куда они вели и для чего использовались помещения за ними.
Очередное существо Медей обнаружил раньше, чем оно — его присутствие. Блудливый шорох лап, цокот когтей, как от собаки по ламинату, вонь шерсти, что пробивалась даже через специфический аромат подземелий. Новый противник оказался здоровенной, здоровеннейшей
Непонятно чем.
Крыса, только размером с аллигатора. Причем жутко трусливая на вид и с гигантским хоботом, на манер слоновьего. Вот, что происходит, Ной, когда ты селишь разных тварей в одном ковчеге. Видимо, поэтому евреи так не любят межнациональные браки.
Она рванула прочь, только махнула своим длинным, уродливым, лысым хвостом. Куда-то туда смекалистый Медей и запустил свой снаряд.
Новый, куда более громкий, чем от крабокуста, вопль огласил округу. Свинцовая пуля разворотила задние лапы, кусок позвоночника, добралась до внутренних органов. Чернобыльская крыса с длинным носярой покатилась по камням с высокочастотным писком, пару раз подпрыгнула, как плоский камешек по воде, а потом затихла.
Медей подождал пару секунд, огляделся в поисках ее возможных товарищей, а затем осторожно подошел к исковерканному, точно вывернутому наизнанку трупу.
— Не, в натуре длинный хоботяра у Сплинтера. Э, вы там в курсе, что «Карлик нос» и «Черепашки мутанты-ниндзя» — разные вселенные? Давайте без кроссоверов, и так Академия не подарок, — пробормотал он.
Стоять рядом с вывороченным трупом в склизкой пустоте подземелий было очень неуютно, почти тоскливо. Как посреди сумеречного леса, где иногда находили трупы, но никогда — убийцу. Он передернул плечами, брезгливо обошел кровавый след по широкой дуге, через силу шагнул к разорванной крысе, осмотрел ее на предмет возможных трофеев.
Пусто. Ни кристаллов, ни некой эссенции для левел-апа, ни кнопки: «обыскать». Просто большая, бесполезная гадость со шнобелем — из нее даже шекелей не выпало.
Что за жизнь…
— Покойся с миром, Усопп, — он прихлопнул ладонями на японский манер, но даже дурашливое поведение не смогло отогнать его холодную дрожь предчувствия.
«К слову, не помню ни одного из моих трофейных мобов по новелле. Это хорошо или плохо? А вот хрен его знает, может и…»
Он осекся, когда из левого ответвления коридора донесся далекий писк и топот множества лапок.
«А вот и проблемка», — с мрачной обреченностью подумал он.
Убежать Медей уже не успевал. Садить Гинн по толпе? А сколько их там? Не факт, что успеет. Бросить сразу несколько снарядов он додумался только сейчас. Лучше не применять ни разу не опробованное средство.
«Алу Вард!» — металлическая пыль вспухла привычным облаком.
На первый взгляд — никаких отличий с вербальной формулой. Только… Грани пыли — острые. По размеру не песчинки, скорее градинки, причем в форме кристаллов. Сама стихия отливает прочным стальным блеском.
Топот и писк быстро приближались.
«Алу Вард Трир Фьёльд»
Металлическая взвесь закрыла весь коридор, насколько хватало взгляд. Видимость резко упала до нуля, между самим заклинателем и его стихией оставались считанные сантиметры.
«А вот теперь мы ступаем по охрененно тонкому льду».
В прошлый раз Медей использовал «Виндр», но на него нет времени, а также «Фрам», который заставил облако лениво скользить вперед. Сейчас же, далеко не факт, что это заклинание сможет сдержать толпу злых от потери товарища крыс, вооруженных здоровенной балдой с двумя ноздрями.
«Даже знать не хочу, каким образом они тут дерутся».
В отличие от моузов, хищных лосей-убийц, крысиная масса относительно невелика, а тело обтекаемое, без острых углов огромных копытных. Могут и проскочить сквозь заслон, особенно, если успеют разглядеть. Устраивать экстерминатус пылевым взрывом крайне не хотелось. Во избежание обрушения свода и размалывания туши отродья по стенам ударной волной. Да и не взорвется взвесь из настолько крупных элементов, нужен «Виндр».
«Скорее всего. Проверять я, конечно, не буду».
А заклинания искр могло не хватить, как и в случае с Гинн.
«Придется пробовать Гуннр вместо Фрам».
Медей, впервые с момента своего падения в подземелье, почувствовал настоящий страх, а не ощущение чужого присутствия или ломкий, неуютный холодок. Он знал, что отродье пыталось тренировать заклинание стихийной атаки, Гуннр. Но вот насколько он преуспел? Хватит ли его прошлых усилий для успешной активации? Не стоит ли воспользоваться более надежным, пусть и менее эффективным вариантом?
Медей искренне не знал.
В голову, как назло, лезла запоздалая мысль о собственной тупости. Любимое заклинание самого отродья, Гинн Алу Сфагиазе, поток металлических игл, вполне могло остановить стаю голохвостых уродцев. Ну, наверное, если с безмолвным усилением. Хотя гарантий, опять же…
Проблема в том, что нынешний Медей ни разу за все время его не использовал, поэтому банально забыл о существовании такого спелла. А повисшее облако откастовывать назад — значит потерять слишком много драгоценного времени.
«Пан или пропан!»
«Алу Вард Гуннр!» — он чуть не сорвался на крик, затапал по картинке рун сильнее, чем по несчастному хомяку.
Минимальная концентрация, взгляд на темный зев низенького бокового ответвления, откуда доносился близкий, слишком, пугающе близкий топот
Облако тронулось с места. Словно под действием гигантского пылесоса, калейдоскоп металлического града с шелестом и душераздирающим скрежетом рванул вперед, в темное, пустое, ничем не освещенное ответвление основного коридора. Слишком узкое для человека.
Скрежет металлических песчинок по каменной кладке отразился сводчатым эхом, заглушил писк, крики, шлепки, разрываемую плоть.
Он успел едва-едва. Если бы крысослоны вбежали в его более широкий коридор, где есть простор для маневра, где облако не смогло бы перекрыть все щели…
Визжащее многоголосье стало резко сходить на нет, сменилось на хрипы и отдаляющийся топот. В наступившей тишине становилось отчетливо слышно, как шелестит наколдованное облако смерти, как продирается сквозь живую плоть, перемалывает гладкие шкуры, рубит в труху мясо и внутренние органы.
Медей подождал еще немного, вдохнул густой аромат мучительной смерти, тяжко, прерывисто вздохнул, а затем обессиленно прислонился к стене, попытался вытереть рукавом хитона пот со лба. Не получилось — слишком много. Он промок до нитки от выброса адреналина, от страха, от
Ощущения жизни.
«Вот, что значит спастись в последний момент», — подумал Медей и мягко, мечтательно улыбнулся, обессиленный, измученный бесконечной секундой ожидания мучительной смерти.
Радостный, нет, ликующий от очередной победы. Несмотря на все более плотный запах бойни, мокрой псины, чужих внутренностей. Только черный зев узкого тоннеля братской могилы портил все настроение.
Он поспешил уйти вперед, по основному коридору, через жидкий ряд освещенных факелов сразу, как только сумел сделать первый шаг вперед. И ни разу не оглянулся.
Каналы предупреждающе жгло, резерв просел на треть, однако Медей все равно расслабленно, пофигистически улыбался да катал свинцовый камень в ладони. Еще на пятерку «Гинн», такое облако, и парочку искр «Фуни» его хватит даже в таком состоянии.
Коридор резко расширился, уперся в снятую с петель дверь, что чисто номинально преграждала проход в подземную залу.
«Кажется, здесь должно быть пусто. Значит, более-менее безопасно».
Он увидел знак зеленой светящейся краской, явный новодел не то наставников, не то кого-то из студентов. Внутри и правда оказалось безопасно. Раньше это был обычный учебный кабинет, разве что без богомерзких плакатов и таких же студентов.
«Ах, приятно знать, что даже учебный год никак не повлияет на очарование такого уютного местечка. Все студенты этой кафедры наверняка уже давно переселились на небеса».
Небольшая площадка для выступления перед аудиторией, школьные скамьи с партами, вернее, их обломки, небрежно сдвинуты к стенам, шкафы пусты, медная пластина вместо привычной школьной доски зияет прорехами и угрюмыми темно-зелеными пятнами.
В углу, на специальном постаменте, покоится в камне довольно сложный узор, на который память отродья моментально сделала стойку.
Круг призыва.
Кто решил назвать аналог арабской вязи нескольких заключенных друг в друга фигур (сплошь угловатых) тупо кругом? Неважно. Медей подошел ближе и тут же почувствовал легкое, почти невесомое
Касание к сознанию.
О, прошлый владелец тела никогда бы не распознал слабый ритмичный писк за постороннее вторжение. В эпоху отродья никто не изобретал кнопочных телефонов со специальной мелодией звонка. Наверняка остальные люди, что успели побывать в комнате, сбрасывали слабый, ненавязчивый писк на звон ушах или другое дерьмо. Если вообще ощущали хоть что-нибудь. Медей мог понять лучше, поэтому немного подумал, поколебался