Макар Ютин – Магия, кофе и мортидо наставника Медея (страница 20)

Гневно-обиженный вопль с нотками паники от просранных денег из-за другой стороны автомата совершенно не причем. Тем более, дело не в двадцати семи оболах, которые звонким ручьем медяков потекли в его подставленные ладони.

— Эй, проходимец! Ты выиграл обманом, верни нашу медь!

«Ну естественно».

Медей медленно повернулся, демонстративно засунул деньги в карман и приподнял бровь. Напротив него стояло двое: юноша и девушка, оба лет семнадцати. Первый выглядел принцем с картинки: зеленоглазый блондин с очередным магическим жезлом (почему отродье знает только про посохи⁈) и

«Конечно же знаком абитуриента Академии. Судьба, дай мне начистить тебе рыло».

Вторая щеголяла тем же самым, включая эмблему, только хитон цветастее, уровня тряпок в шкафу отродья, да волосы вместо благородного блонда шли в дурацкую черно-рыже-розовую полоску, как эмо-зебра. Гребаный косплей на девушек-пони. Автор должна была запретить иллюстратору новеллы смотреть эту хрень. Любую хрень, где есть подобный цветовой спектр. Спасибо, хоть без звериных ушей.

— Я к вам уважаюсь, то есть обращаюсь, уважаемый! — она зарделась от запинки и топнула ножкой.

Медей демонстративно хохотнул, от чего она покраснела еще сильнее.

«Пф-ф, не ожидайте, что я буду щадить ваши нежные подростковые чуйства. Кредо нового Медея: если можно посмеяться за чужой счет — будь моим гостем».

— Не можете смириться с потерей денег — не садитесь играть, юная дева.

— Вы… вы, — она неуважительно тыкала в его сторону пальцем, а ее спутник вдруг закашлялся и выдавил из себя:

— Простите, наставник, мы уже уходим.

— Наставник⁈ О, правда наставник, — пробормотала она себе под нос, — Нет! Стой, Парис! Пусть отдаст наши двадцать оболов! Мы не сможем купить свитки… и матушка меня за это прибьет, — добавила она так тихо, что он едва разобрал.

«Ага, щ-щаз».

— Надеюсь, ваша матушка отлупит вас еще и за страсть к азартным играм.

Теперь шок и возмущение проступили даже на породистой морде Париса.

— Могу дать разве что по одному оболу на транспортные расходы, — с самой любезной улыбкой в мире продолжил издеваться Медей.

Челюсти сладкой парочки упали в шоке от такого чернушного, по местным меркам, сарказма. Почти оскорбительного, но не с их разницей в статусе.

«Не, ну а че они возникают? Подумаешь, у местных обол кладут на лоб покойнику, чтоб Харон перевез через Стикс. Мне-то откуда знать, сколько стоит гужевая электричка до их пердей? Не помню этой сладкой парочки по новелле, так что все равно провалятся. Можно и поугарать над неудачниками».

— Ты-ы-ы…! Вы-ы… Нет, Ты-ы-ы!!! Как ты смеешь⁈ Его отец — сам полемарх моры аргидики, что на южных границах.

«Это кто вообще? Звучит, как главный бомж западной свалки, что в Южном Бутово. Память, я вызываю тебя. А, типа полкан. Выше только стратег, их всего три на государство. Короче, полемарх — наш аналог генерала. Ну, как бы не впечатляет. Все равно вооруженные силы серьезно проредят по ходу пьесы. Хотя я этого уже не застану».

— О-о-о, сам Полифем… — Медей выпучил глаза в богобоязненном изумлении.

Надо будет присвоить такой роже инвентарный номер. Пусть будет двадцатка.

— Полемарх, — поморщился Парис.

А вот его недалекая спутница приняла священный трепет наставника за чистую монету.

— Раз вы все поняли, то прошу вернуть

— Да, Полицай — это страшно, — перебил он девицу с физиономией скучающего невежества (успел скопировать с обитателей прошлой кофейни), — но я все же рискну и не дам тебе ни медяшки. Иди, побирайся в другом месте. Почему нищих вообще пускают в общественные залы?

— Ах вы… ты…! Да он тебя на копье поднимет!

— Никта, прекрати!

«Пфф, на копье. Девочка, у нас тут не твой любимый яойный фанфик. Пусть пацана твоего на копьях хоть поднимают, хоть вертят. Иди с такими сюжетами обратно на фикбук. Ха, еще и назвали так — Никта, ночь. Имя, как у проститутки. Или икс-мена. Или медвежатника. Буду звать ее Никито́с. А что, вполне себе звучит на местном. „Тот, кого победили“, если не ошибаюсь в смысловых галлюцинациях, пардон, оттенках».

— Ха-ха-ха, — он рассмеялся скорее от обиженного личика девицы и отчаяния пополам со смирением на холеной морде ее спутника, чем от собственных шуток.

— Что ж, когда рядом со мной вдруг окажется чужое копье, тогда я вспомню твое предсказание, юная дева. А пока с честью прими поражение и покинь этот город.

— Мы останемся на Испытание! Мы пройдем его!

«Ага, из конца в конец. А потом с отпечатком пинка на жопе пройдете обратно. Я помню каждого из шестнадцати первашей, и вашего имени в списках не значилось».

— Ах, какое достойное стремление. Пожалуй, испытания только закалят ваши храбрые, исполненные благородных порывов души, — он выдал им благосклонную улыбку.

И девица, и ее спутник ненадолго зависли, а затем, как по команде, подозрительно сузили глаза.

— Значит… — уже более радостным тоном начала глупая волшебница, которую жизнь так ничему не научила.

— А значит, я не могу лишить вас такой возможности вырасти над собой, познать лишения, воспылать желанием поступить в Академию Эвелпид вопреки всему!!! И не дам вам даже по оболу, — он резко оборвал восторженный тон и сказал последнее предложение скучным голосом задолбанного работника центра занятости.

— Жду вас на своих урока-а-ах! — помахал он от входа двум тормозам.

«Ах, у меня слишком хорошо получается линять, пока назойливые собеседники стоят в ступоре. Прекрасный талант, еще бы только этот мир не катился по лесам, по полям, по пиз… к пропасти. Нет, стой. Пускай катится, да поживее!»

От постоянных препирательств пересохло во рту, пришлось купить себе пирожок с какой-то травой и маленькую, неказистую долбленку с уксусной водой. На проигранные школотой деньги. О, этот вкус победы пресной лепешки, третьесортного мяса и подгнившей капусты. А проигравшим остается лишь нюхать продукт его переработки.

Так сказать, попутные газы.

«Лады, че там дальше в моем розовом ежедневничке? Устроить драку — чек, попускать слюни на посохи — чек, купить ненужную хрень задорого — чек, довести нервную и раздразнить ранимого — чек. Черт, еще не кинул пенсионеров-ветеранов на бабки. Окей, придется выполнять, раз записал. Так. Сначала надо дойти до площади, посмотреть время на клепсидре. Свои часы я забыл захватить. Ну кто ж знал, что та странная хрень, похожая на водянку из компьютера, и есть главный измеритель времени? Отродье, да. Но я его не спросил».

Главные часы города показали пять часов вечера. В сам город Медей вошел не раньше полудня и точно не ожидал, что пройдет целых пять часов. Что ж, тем меньше ждать до главного сегодняшнего представления. Он направился к единственному ориентиру, от которого следовало искать магазин старьевщика.

Уличный сортир, воспетый в новелле, оказался платным. А еще — грязным, с рядом ничем не прикрытых деревянных сральников а-ля сельский туалет. В отличие от песен Хоя, солнца свет он не отражал и особого кайфа не дарил. Зато, Медей быстро сориентировался по нему и завалился к старику-старьевщику, жертве оборотистой главгероини.

Вот его магазин выглядел точь-в-точь стереотипная лавка редкостей.

Такие оставались даже в его эпоху, хоть в подмосковных лавочках, хоть в Нью-Йоркских барахолках. Только у старьевщика вместо книг свитки, а всякая хрень исключительно антик, без ретроэлектроники или кучи механических приколюх.

Внимание Медея привлекло необычное изделие. Два привычных по прошлому миру кубика, покрытые черным лаком, располагались в деревянном лотке. Конструкция стояла в секции с защитным колпаком из сжатого воздуха, а над лотом висела надпись:

«Набор игральных костей Парменида».

— О, у вас хороший взгляд, господин мой, — старичок близоруко щурился и щербато улыбался.

Теперь Медей вспомнил, почему тот раз за разом позволял главгероине уходить из своей лавки буквально с охапками редкостей. Большинство посетителей относились к нему с пренебрежением. Бывший раб-вольноотпущенник, судя по обязательной вышивке на хитоне, он едва держался на плаву со своей лавкой, скорее из упрямости и отсутствия прямой конкуренции, чем благодаря оборотистости, тигриной хватке или другим усилиям прирожденного бизнесмена. Мало того, торговец все же имел какой-никакой барыш, а юная девушка всегда тратила время на разговор с ним и не одаривала презрительным взглядом.

«Ну, с такой стороны, может ее использование недостатка знаний старьевщика не кажется таким ужасным с точки зрения нормисов. С моей точки зрения так все наоборот — тварь и сволочь, потому что мне самому надо. Жаль, автор не утруждал себе подробным описанием изъятых ценностей. А самые важные артефакты, по крайней мере, три из четырех упомянутых, мне не пригодятся. Они, как раз, под специфические запросы наглой девицы».

— Как вам понравилось искусство выделки? Кость морского зверя и темный лак из эссенции обитателя глубин. Наносились кисточкой из кошачьего уса. Сам футляр имеет зачарование четвертой ступени, зато с прямым обращением к одной из Старших Богинь.

— Выглядит весьма впечатляюще. Особенно для интерьера рабочего кабинета, — благосклонно кивнул ему Медей.

Он начинал догадываться, что за лот перед ним. Очередная пасхалка автора или самостоятельный выверт нового мира — не суть важно.

— О, так вы — ценитель, молодой человек, — старичок-продавец обрадовался еще больше, — не хотите взглянуть поближе?