Макар Ютин – Магия, кофе и мортидо 4 (страница 34)

Он быстро злился, пытался следовать первоначальному сценарию и отказывался менять ситуацию. Его кровная месть голубиному племени выглядела идиотской затеей (как и было задумано), но за ней таился расчет и железная воля. За эти несколько лет учитель многого добился. Состряпал безобидный образ городского сумасшедшего, ограничил миграцию диких птиц в город, даже придумал целую традицию ватагам мальчишек: убей и зажарь голубя, иначе ты не можешь считаться мужчиной.

Вот только ее не отпускала мысль, что тот же Медей за вдвое меньший срок сделал бы так, что градоправитель и главы кланов сами бы радостно истребили всех пернатых вредителей «в отместку» ему. Или в качестве дурацкого соревнования. Или этим вовсе занялся бы наставник Аристон через свою поэзию, при этом оставляя за собой след из униженных, обесчещенных, растоптанных его «даром» граждан.

Может быть, именно поэтому ее учитель так вцепился в странного, неуместного посетителя с наглой просьбой и подозрительной аурой. Настолько, что доверил ему собственную ученицу, пусть и закрыл это вуалью формальностей из намеков, тонких угроз и зудящей клятвы исполнить просьбу.

И этим дал Грации огромный шанс. С первого же урока она поняла, сколь много знает, и насколько больше — скрывает Медей. Да, подобное можно сказать о всех остальных наставниках, вот только для них она всего лишь еще одна ученица, а для него — единственная, кто держит эту скользкую рыбу за жабры. Пускай даже так слабо и ненадежно.

Да, Грация искренне наслаждалась его выходками. Но еще больше удовольствия она получала от того, что чувствовала на опасном, непредсказуемом, умелом и скрытном мужчине свою мелкую, почти иллюзорную власть. Она знала, что мягко держит его за горло своей просьбой, фактом возможности этой просьбы, самим своим существованием, обучением в Академии и неохотно данным словом помогать ей от наставника Медея. И это помимо самой Просьбы и незримой тени Учителя у нее за спиной.

О, последний вечер, после того урока и не менее великолепного посвящения в Пожиратели Смерти, она не могла уснуть до самого утра не только из-за их грандиозного похода: в какой-то момент Грация стала представлять, как свяжет его самой тяжелой, самой неприятной (но формально не выходящей за рамки соглашения) просьбой. Как выжмет до капли все его жутко интересные секретики, все его тайные знания, саму особенность его разума, что ставит в тупик и приводит то в восхищение, то в ярость каждого мага внутри древних стен Академии Эвелпид.

Но для этого ей нужно самой представлять из себя ценность. Какой смысл требовать исполнения клятвы в какой-нибудь мелочевке? Если уж бить — то наверняка, без шансов обвести себя вокруг пальца. Так она думала до вчерашнего дня, так и продолжала думать сейчас, но…

Честно говоря, последний пир в их ойкосе изрядно обескуражил Грацию. Под маской язвительного ублюдка в наставнике Медее прятался странный, не слишком приятный, но до дрожи обаятельный мужчина. Оказывается, он мог быть понимающим и чутким, когда хотел. Мог сгладить углы, мог с завидной легкостью превратить их тяжелую, гнетущую ситуацию в комнате в начало крепкой дружбы. Мог ободрить, успокоить, о великие предки, даже УТЕШИТЬ!!! Он походя заставил остальных Пожирателей принять Елену, поцелуй ее йожик, ДИОНИДУ!!! И никто не возразил достаточно резко, чтобы испортить ему этот план.

Да, наставник мог бы стать лучшим педагогом во всей академии. Настоящим Наставником с Большой Буквы. Выдающимся ментором. Мог. Но он им не был. Не стал. Причем совершенно сознательно. И за это, за его отказ стать кем-то важным для учеников… она его искренне презирала. Презирала достаточно, чтобы сознательно оставить и взращивать обиду за Лабиринт, за странную выходку учителя, за постоянные гадости и злые шутки… ожесточить свое сердце и не поддаваться его обаянию.

Потому что больше всего на свете она ненавидела тех, кто сам, лично отвергал шанс стать лучшей версией себя и упорно карабкался вниз по лестнице, ведущей к Парнасу.

— Ну что, начнем выполнять наши задачи сейчас или подождем отборочных Медея? — шепнула ей дриада.

— Сейчас. За три часа работы у нас точно найдется, что обсудить после зала Аристона, — также тихо ответила Грация.

Подруги кивнули ей, когда Доркас передала им слова по цепочке и начали протискиваться к выходу.

— Эм, Грация… — она обернулась.

Рядом топтался на месте смущенный Гектор, а за ним стояли остальные мальчишки.

— Может, потренируемся перед отборочными вместе? В смысле, со всеми Пожира-, ой, эм, — он заполошно оглянулся, — то есть со всем ойкосом.

«Нет, извини. На этом этапе ты мне только мешаешь».

— Ага, юноша. Хотел коварно подсмотреть за нашими девичьими секретиками и выиграть испытание? — она ухмыльнулась той самой озорной, дразнящей улыбкой, которая безотказно била по всем молодым людям ее возраста и игриво погрозила ему пальчиком.

— Н-нет, у меня, то есть, у нас и в мыслях не было, — он покраснел, замахал руками прямо как взволнованная Авлида, а затем отвел взгляд от ее лица.

«Ха. Слишком легко».

Спину пронзил буравящий взгляд Елены.

«Или не слишком…» — капелька пота скатилась по ее виску.

— В общем, мне пора, — она помахала ему рукой и поспешила к выходу, перехватить одного интересного парня со второго курса.

Чересчур самоуверенный, при этом на удивление занудный, он как нельзя лучше подходил для легкомысленных вопросов, прекрасно разбирался в Академии, ее гласных и негласных правилах, мифах и легендах, но при этом точно не стал бы искать в ее словах дополнительный смысл.

— Да, такая легенда действительно существует, — самодовольно ответил ей второкурсник и принялся забалтывать ее своим словоблудием даже без дополнительных вопросов.

Ничего особенного, всего лишь глупо улыбнуться и невзначай положить ладонь ему на бицепс. Главное — не переборщить, иначе мужлан не только упадет к ее ногам, но и обхватит их своими грязными ручонками и будет преследовать девушку в жалкой надежде на благосклонность.

К сожалению, из-за ее ужимок и намеков он раздухарился куда сильнее запланированного: заткнуть его, а потом отвязаться оказалось куда сложнее и дольше, чем она планировала. Помогло, как ни странно, упоминание наставника Аристона. От имени шрамированного лысого здоровяка юноша вздрогнул, быстро подрастерял свой напускной лоск, подавился перечислением достоинств своей мелкой фамилии, после чего, наконец, отстал.

На всякий случай, Грация поспрашивала еще парочку человек, даже успела осторожно задать парочку вопросов божественно милой, мягкой лапушке Киркее под видом интереса к ее театру, полаяться с крикливой третьекурсницей, чтобы та в запале выдала ей несколько ценных сведений пополам с оскорблениями, и уже потом с чувством выполненного долга вернулась обратно в их гинекей. К ее легкому разочарованию, она оказалась там первой, хотя до назначенного Медеем испытания оставалось меньше получаса.

— Это место действительно существует, — возбужденно зашептала Грация, — Арна говорила правду! Правду!

Ей не удалось найти действительно ценных сведений, но некие любопытные факты затесались и в рассказе напыщенного индюка, и в ответах наставницы.

Заброшенная Мастерская точно существовала. Несколько второкурсников отправлялись искать ее, но вернулись озлобленные и побитые. Они не смогли пройти некий подъемник с кабинкой, по которому все посетители спускались вниз до рабочих помещений. Другого способа попасть внутрь не нашли ни они, ни, по обрывочным слухам, некие третьекурсники, что пытались два года назад. Тем повезло меньше — один юноша потерял указательный палец, а девушка обгорела так, что ее едва успели донести до Эскулап.

В самом подъемнике поселилось некое Зло. Не то демон, не то стихиаль хтонических энергий, не то нечисть или проклятие. А то и все сразу. Обе группы отступили почти сразу, даже не попытались преодолеть его после разведки.

Еще говорили, что лет десять назад некто смог пройти через Зло и забрался внутрь, причем в одиночку, дошел почти до конца, но обезумел после комнаты с осколками зеркал и его отчислили, так как душа несчастного теперь выглядела грязной и пожеванной, а магический талант стал неуправляемым.

Про ловушки ничего вменяемого узнать не удалось. Только то, что они все давно изломаны и уничтожены еще сражением между двумя Даймонами. Но и этих остатков вполне достаточно для убийства зазевавшихся глупцов. Киркея добавила, что очень хотела бы посмотреть на их энергию — разбитые, перекрученные, искаженные энергиями битвы, они должны быть поистине уникальны — если не по опасности, то по способу действия точно.

Особенно это касалось обитателей.

На благодатной почве сонма резонирующих, убийственных энергий, стихий, концепций и магии остаточных магических кругов могли появиться очень странные сущности. В том числе на стыке первоэлементов и какой-нибудь опасной гадости, вроде Порядка или Искажений — стихиали этого атрибута постепенно меняли вещи, превращались в извращенную копию оригинала, при этом добавляли некие алгоритмы, Правила.

Что это за Правила и где их прочитать, Киркея объяснять не стала. Лишь подмигнула и посоветовала обратиться к гимнастам. Грация обратилась к хмурой Аталанте, что удачно проходила мимо, вытерпела ее презрительное ворчание, оскорбительные намеки и чуждый ее личику, буравящий, холодный взгляд ветерана, после чего поспешила обратно в комнату. Все самое нужное она узнала, в том числе о Правилах.