Макар Файтцев – Персональный раб (страница 12)
Акционеры загудели. Джек молчал, давая им возможность высказаться. Закончилось тем, что они стали обвинять друг друга.
От внимания Джека не укрылось, что Мелиссу что-то беспокоило. Она, то закидывала одну ногу на другую, то их вытягивала, то приподнималась, чтобы поправить юбку, потом поправляла волосы, чесала щеку, но чаще: сжимала карандаш с такой силой, что, в конце концов, сломала его. Тогда он наклонился к Мелиссе и прошептал ей на ухо: «Научись терпению. Я тебе всё объясню потом». Его дыхание касалось её щеки, и она снова вспыхнула, словно он делал ей сейчас до ужаса неприличное предложение.
– Я прошу тишины, – снова он обратился к акционерам. – Кто готов помочь своему руководителю, прошу подать заявки с подробным описанием бизнес-плана. Мы рассмотрим все заявки и совместно с госпожой Смит выберем. Для подачи заявки у вас есть месяц, ещё месяц на рассмотрение и потом месяц на подготовку.
– А за эти три месяца наше направление ещё просядет? – спросил Этан.
– Эти три месяца курировать буду я, как уже говорил. Кроме того, госпожа Смит по решению верхнего эшелона власти на три месяца направляется в резервацию.
Эффект был аналогичный тому, если бы Джек заявил, что он инопланетянин. В глазах акционеров появилось недоумение: в резервацию? Серьёзно?
Мелисса в очередной раз вспыхнула, заморгала часто глазами, шмыгнула носом, с силой сжала кулаки, загоняя ногти в мякоть ладоней.
– За что? – прошептала она. Выдохнула, приподнялась, опираясь на кисти рук, нависла над столом, повернулась корпусом к Джеку и выпалила на одном дыхании: – Опять твоей персональной? Да? Джек? Ты так меня хочешь унизить? Ты специально для этого пришёл? Чтобы унизить при всех? Ты мстишь? Да? Чего ты молчишь?
Глава 8. Каторжник
Я увидел нотариуса, того самого, который заверял договор. Его тащила охрана Тессы, а он на ходу пытался запрыгнуть в свои штаны. Нотариус и моя жена… Я ничего не понимал. Я был на все сто процентов уверен, что любовником моей жены был ТОТ самый партнёр, с которым я заключил ТОТ провальный контракт.
На суд жена пришла пьяная. Она кричала что-то о своей свободе, что теперь никому и ничего не должна, что избавилась от изверга, который столько времени её шантажировал, бил, над ней издевался. Суд зачитал документы медицинского освидетельствования двухнедельной давности, в которых были зафиксированы сведения о синяках на руках и ногах, ссадинах в районе гениталий и микроразрывах анального кольца. И везде присутствие спермы.
Я не мог в это поверить. Я боготворил свою жену. Никогда в жизни я не делал больно ни одной женщине: ни когда только вступал в сексуальные отношения, ни когда мог себе позволить снять любую проститутку. А уж про жену и говорить было нечего. Я её баловал, как можно баловать любимых.
Я много работал и не мог развлекать её день и ночь. Но зато она ни в чём себе не отказывала: тропические острова, итальянская опера, шопинг в самых крутых городах. Я мог себе это позволить. Каждый раз она возвращалась счастливая, отдохнувшая. Но последний раз… Она сказала, что больше не хочет путешествовать без меня. Тогда она заикнулась, что хочет детей. Я был на седьмом небе от счастья.
И в то же время она сторонилась близости. Я спросил, была ли она у врача. «Да, – пояснила она, – врач сказал, что нам надо сделать паузу, чтобы твоя сперма набрала силу. Ты же понимаешь, твой возраст…» Я не понимал в чём проблема, но не спорил. Женщины, они такие непредсказуемые.
Иногда ей звонили подруги, и она исчезала из дома. Появлялась за полночь. От неё пахло алкоголем. В такие дни она оставалась спать в зале, включала телевизор, смотрела бесконечные сериалы . Говорила, что ей неприятно, когда рядом с ней лежит пьяный. Вот и мне она не хочет доставлять дискомфорт. Переубеждать было бесполезно. Она раздражалась, начинала на меня кричать и плакала. Я не понимал, что происходит.
О том, чтобы нанять детектива, который бы следил за ней, и речи быть не могло. Я не хотел ранить её недоверием. Меня так воспитали.
И вдруг как гром среди ясного неба: я – насильник!
Именно эти её показания позволили запереть меня в резервации.
Я помню, как нотариус завил, что она заключила с ним договор на представление её интересов. Он официально являлся её поверенным.
Я потребовал проведения экспертизы. Суд удовлетворил моё ходатайство, но что могла дать экспертиза, если не осталось биоматериала. Суд провёл медицинский осмотр моей жены.
Его проводили в специальном кабинете. Мы слышали комментарии. Моя жена была такой пьяной, что ни на один вопрос толком не могла ответить. А потом на экран вывели фото бледного синяка на лопатке.
– Она упала с лестницы, она сама мне говорила. – пояснил я.
– А потёртости на запястье? Вы не пристёгивали вашу жену к спинке кровати, когда насиловали?
– Чем? Чем я мог её пристегнуть? Когда?.. Я не трогал жену больше месяца. Она сказала, что у неё цистит, и просила не трогать.
– Поэтому вы взяли её через анальное отверстие?
Суд допрашивал жену. Она рыдала, говорила, что боится, и просила её отпустить.
Я никогда не думал, что моя супруга настолько искусная лгунья.
Суд предложил ей подать заявление в отдел по борьбе с домашним насилием. Она лишь кивнула как-то неопределённо.
Нотариус, воспользовавшись своим правом представления подопечной, попросил разрешения её вывести. Когда он подошёл к ней, она заорала и потеряла сознание.
Её унесли, а он остался: представил видео опроса моей супруги. Она сидела в его кабинете за столом. Голова опущена. Он держал её руку в своей. Говорил он, а она лишь кивала, подтверждая его слова. Если коротко: все эти годы я её тиранил: вначале оказывал психологическое и физическое воздействие, а когда возвращалась – физическое.
Как результат, меня признали виновным. Решение суда звучало так: «Виктор Хор, поняв, что стал банкротом и, не справившись с эмоциями, в состоянии аффекта, избил и надругался над своей супруги Виолетты. Женщина, будучи в полной моральной и материальной зависимости от супруга скрыла факт истязания».
А потом допросили поставщика. Он заявил, что заведомо кабальный договор был подменён мною в момент, когда мы отмечали заключение сделки.
Сделали сверку по счетам: я только часть перевёл поставщику, остальные активы были выведены на офшоры по поручению, подписанному моей электронной подписью.
Меня обвинили в преднамеренном банкротстве.
Вишенкой на торте стал факт раздела имущества: оно полностью перешло на мою супругу.
У жены, как у жертвы домашнего насилия, имущество суд не конфисковал. Хотя по закону все сделки , предшествующие банкротству, аннулируются. У меня же не было ничего, кроме скромных апартаментов и личных вещей. Меня отправили в резервацию без права покидать её территорию. Апартаменты перешли в хозяйственное ведение Тессы. Что-то из вещей продали. Почему я, как насильник и тиран, не попал в жёсткую резервацию, я не знал.
– Ба, какие люди и без штанов. – Тесса подошла к нотариусу. – а помнишь, я обещала тебе, что ты обязательно попадёшь в мою резервацию и я тебе обеспечу прогулку на верблюдах?
– Не докажешь. Виолетта, любовь моя, звони в службу защиты свидетелей.– обратился нотариус к моей бывшей , –Скажи, что Тесса Трайтен превысила свои полномочия.
Я прямо видел, как Тесса с усмешкой посмотрела на мою супругу, которая была на грани обморока:
– Да, да, звони.
Моя жена трясущимися руками взяла телефон, но не удержала. Тот упал очень неудачно: экран разбился.
Лицо нотариуса исказила такая гримаса, что на какой-то миг подумалось: «А не маска ужаса ли это?» Виолетта вздрогнула, забормотала, чтобы он не сердится, что она сейчас найдёт другой телефон.
– Стой! – заорал он не своим голосом. – Какой телефон? У тебя нет другого телефона. Ты поняла? Нет! Другого! Телефона!
В этот момент снова послышался шум, и в объектив камеры попали люди в тёмно-синих костюмах службы юстиции.
– Впрочем, ах, какая жалость, защита свидетелей уже здесь. – ехидно произнесла Тесса. – Какой трагический финал. Чего так разоряться? У тебя нет другого телефона, потому что он уже у меня!
Я бы многое отдал, чтобы посмотреть в этот момент на Тессу. Я представил её выражение лица: вряд ли она скрывала торжество.
Нотариус затрепыхался. Охрана разжала руки. И он, сделав рывок к Тессе, запутался в своих штанах, рухнул на колени.
– Ах, какая жалость, что верблюды мне не принадлежат. А то я бы с радостью занялась бы твоим воспитанием. Но это ведомство Креоле. Не знаешь такого? – я увидел, как нотариус вздрогнул. – Вижу, что знаешь.
В объектив опять попала моя супруга. Около неё стояли сотрудники из отдела защиты свидетелей. Тесса в двух словах передала суть дела и отправила Виолетту с ними.
Я увидел затравленный взгляд моей бывшей. Она обернулась, как бы ища поддержку. В этот момент моё сердце сжалось от тоски. Я всё ещё любил её. Я так хотел, чтобы она оказалась невиновной.
– Стой, ты имеешь права отказаться. У них нет права, – орал нотариус.
– Приступайте, ребята, – спокойно проговорила Тесса и села , как я понимаю, в кресло.
– Что приступайте? Я не буду говорить без адвоката. – нотариус начал приходить в себя. Он натянул наконец свои брюки, заправил рубашку. Теперь он чувствовал себя увереннее.