Макар Файтцев – Невинная для бескрылого (страница 21)
— Так я домой не попаду, что ли? — это уже слишком.
— Попадёшь, но через три месяца. Он обещал, что будешь звонить хоть каждый день. У него очень приятный голос. Мягкий, завораживающий.
— А где он хоть живёт?
— В Западной провинции. Маша, если он хороший человек, держись за него. В Западной есть и лето, и зима, как и у нас было раньше. Ты увидишь настоящую весну. Маша, ты не знаешь, что такое настоящая весна… Ой, к малышам можно. Я тебя целую, дочка!
Слёзы капают: кап-кап. Носик шмыгает: шмыг-шмыг. Не унять эту боль в груди. Вот и кончено всё. Больше ей не верить в чудо, что однажды под окнами появиться ОН и заберёт с собой. Продали. Как вещь продали. Кто? Самые близкие и родные.
Невысказанная тоска кулаком давила где-то в горле, там, у корня языка. Не хватало воздуха. Шею сдавливало удавкой безысходности.
Она схватила телефон, уставилась в экран. Где-то в районе виска пульсировало желание позвонить Алексу, но номера его не знала. Добежала до двери. Схватилась за ручку. Отдёрнула руку, словно обожглась. Куда она побежит? Макса и Эда нет в отеле. К Радику? Спрашивать, как найти хозяина? Для чего? Что она ему скажет?
— Здравствуй, Маша, я вся ваша?
Сползла по косяку на пол. Пальцами впилась в дорожку, словно она была в чём-то виновата. Глаза уставились в одну точку. Рыдания пробили блокаду, рваными клочьями пробивались сквозь прерывистое дыхание.
Мама, как ты могла? Почему именно сейчас? Неужели нельзя было попросить отсрочку? Мама? Она бы пошла на это, но не сейчас!
Маша умом понимала, что маму обстоятельства вынудили пойти на эту жертву. Ради малышей. К этой операции готовились давно. Копили деньги, экономили на всём. Родители сдавали анализы, чтобы стать кому-нибудь донором.
Откуда взялся этот урод? Этот лопоухий замухрышка? У него совсем плохо, что он согласен на уродину Машу?
Лицо исказилось в уродливой гримасе. Затолкав кулак в рот, чтобы не разреветься в голос, она растянулась на полу. Наступил конец света!
Мыслей в голове не было, как и денег, чтобы откупиться. О том, что можно попросить у Алекса, ей в голову не приходило. Да и кто он ей? Зачем ему что-то делать для неё за спасибо? Цена расплаты известная. Так какая разница, кто? Где гарантия, что спонсор откажется от своего намерения и заберёт деньги?
Рыдания стихли так же внезапно, как и начались. Глаза высохли.
Она заставила себя подняться с пола. Вышла на лоджию. Легла на шезлонг. Мыслей в голове не было. Желаний тоже. Надо было просто смириться. Вот так взять и смириться. Ничего делать не надо. Принять ситуацию, и всё!
На перила села птица: маленькая, как воробушек. От её звонкой трели стало ещё печальнее. Душа медленно умирала.
Глаза наблюдали за бесконечным танцем белых гребней морских волн. Волны и птичье пение.
А она так бы лежала и слушала. Слушала и смотрела. Смотрела и забывалась. Смирение… Покорность… Согласие…
— Ты в порядке? — девушка от неожиданности подпрыгнула.
Перед ней с озабоченными лицами стояли подружки. За их спинами возвышался Радик.
— Да, а что случилось? — Маша пыталась сфокусировать свой взгляд, но он расплывался.
— Да с полчаса к тебе ломились. Ты не отвечала и ключ не сдала. Вот, пришлось уговорить Радика вмешаться. — Роза повернулась к парню. — Радик, спасибо. Мы сами.
— Хорошо, на дискотеку-то поедете или в отеле посидим на верхней террасе?
Упоминание о террасе заставило девушку встрепенуться. Нет, только не туда, где она танцевала с Алексом. Где он впервые её поцеловал. Она будет, как идиотка, ждать его вертолёта. Нет, только не терраса!
— На дискотеку. Жирок растрясти, — ничего более глупого от неё не слышали. Это всё равно, что отбеливающий крем для мраморной кожи.
Роза вытолкала упирающегося Радика за дверь.
— Рассказывай, что случилось? — безапелляционным тоном спросила Соня. — От нас ушла в прекрасном настроении. Алекс что-то сказал?
Маша поджала губы, покачала головой. Сейчас только откроет рот и снова начнёт рыдать. Она подошла к перилам балкона. Облокотилась. Задумчиво посмотрела в голубую бесконечность. Где-то там, далеко, небо вливается в море.
— Меня, — она всхлипнула. — Я… — снова всхлипнула. Открыла свой телефон, и, не глядя, протянула за спину подружкам.
Девчонки склонили головы над экраном.
— И что ты рыдаешь? — удивилась Роза. — Да я эти досы заключала раза три или четыре. Первый раз разбежались через неделю. Ну ты его помнишь. Кеша. Рыжий такой, лопоухий ботаник. Мы с ним сейчас лучшие друзья, кстати, и любовники, как ты помнишь. Он, конечно, не Эд, но меня устраивает. А дос больше не хотим. Вот трагедия, подумаешь. Дос за неё заключили.
— А Алекс? — да как они не понимают, она не сможет смотреть на другого, пока есть Алекс.
— А что Алекс? Маша, ты с ним хоть раз целовалась? По-настоящему? Ты же говорила, что Алекс предложил тебе остаться. Так оставайся и не рыдай. Я не вижу, что произошло страшного, — смуглая красавица усмехнулась.
— Остаться? Здесь? В качестве игрушки? Роза, ты издеваешься? У него скоро свадьба. И потом, там уже всё проплачено. Я не могу. Малышам сделали операцию, но нужна ещё реабилитация.
— Возьмёшь денег у Алекса и заплатишь за реабилитацию. Говорят, что драконы хорошо одаривают своих жертв, — Соня была полностью согласна с Розой. — Нашла, из-за чего трагедию устраивать.
15. Оборотни
Под потолком плавали блестящие крутящиеся шары. Они окрашивались в яркие цвета, отбивая летящие в них лучи прожекторов. На летающей сцене хороводом синхронно двигали телами, покрытыми полупрозрачными одеждами, длиннохвостые зеленоволосые русалки. Их ножки, а может и не ножки, спрятаны в элегантные туфельки-балетки, которые изменяли цвет вместе с оборками обтягивающих платьев. Открытые плечи светились голубоватым неоновым светом.
— Они настоящие или это костюмы? — спросили девушки у Радика, который пританцовывал рядом с Розой. Он пытался приобнять девушку, но она выворачивалась, одаривая парня свой красивой улыбкой.
— Роза, роза, твой аромат медовый… — Радик взмахнул руками и пошёл выписывать кренделя ногами.
В это время одна русалка подпрыгнула, кувыркнулась в воздухе, и на танцующих полетели капли, распространяя запах липы. Капли отмечали ядовитым ярким пятном счастливчиков. То там, то здесь визг перекрывал музыку.
— Радик, ты не ответил, они настоящие? — Соня подёргала его за руку.
— Настоящие. Самые настоящие. Считаются самыми красивыми и экзотическими девушками.
— А что это за визг? Кажется, что в прошлый раз было меньше народу, — Маша вытянула шею, как будто выискивала кого-то.
— Машка, кавалера смотришь? — засмеялась Роза. — Ты лучше глянь, сколько красивых парней. Зачем тебе Алекс?
— Вот ещё. Никого я не смотрю. Скажешь тоже, — и резко оглянулась. Но нет, там не было никого. Ошиблась.
— Это у оборотней началась охота. Унюхивают подходящую пару и начинают активно обрабатывать, — объяснил Радик. Девчонки хоть толком и не поняли ничего, но переспрашивать не стали.
Вдруг с неба полились лучи. Они расширялись к полу, а по ним скользили звёзды. Плавная мелодия раскручивалась по спирали. Пары — одна, две, три — кружились, взлетая к потолку.
Радик подал руку Розе. Они встали в центр одного из звёздных кругов. Их подхватило и понесло вместе со всеми.
— Какая красота! — в восхищении прошептали подружки.
— Разрешите пригласить? — рука незнакомца легла на талию Маши. Он приблизился носом к её волосам.
Девушку накрыло волной чужого жара. Ей не терпелось попасть в круг. Захотелось прикоснуться к плечам пригласившего. Её кавалер — высокий жилистый мужчина. Она сглотнула слюну, представляя его обнажённый торс. Чёрный джинсовый пиджак накинут поверх чёрной майки. Волосы уложены бобриком. Их захотелось погладить. Рука невольно потянулась к щетине на щеках.
Он взял второй её руку и уверенно повёл за собой. Она видит его глаза, такие странные: один карий, а другой голубой. Они как чёрные дыры втягивают её волю. Девушку обволакивает шаль безмерного счастья.
Они делают несколько шагов к звёздному кругу, как вдруг из наваждения выдёргивает знакомый голос:
— Ах, как жаль, что танец закончился.
— Вы имеете на неё право? — мужчина ощетинился. Из псовых. Причём тех, кто бросается вслед за машинами, велосипедами и прохожими. Потявкать таким в удовольствие. А если ещё поучаствовать в драке, так вообще за счастье.
Как-то неожиданно между Машей и незнакомцем встал Эд. Волны чужого флёра постепенно отступали, и теперь она пыталась понять, что же произошло? Почему она была готова покорно следовать за чужаком?
— Это наша девушка. Мы первые её отметили, — Эд казался выше и шире, чем раньше.
— На ней нет чужого запаха, — уверенно настаивал незнакомец. — Вы не имеете права отнимать чужую добычу.
Музыка прекратилась. И теперь их голоса были отчётливо слышны на фоне приглушенного гула.
Эд вдруг повернулся к Маше и впился губами в ничего неподозревающую девушку. Это произошло настолько внезапно, что она остолбенела от такой наглости. Хотя то, что делал Эд, назвать поцелуем было сложно. Он фактически обмусолил не только губы, но и кожу вокруг них, потом провёл языком по щеке.
— Всё, уже помечена, — успел произнести до того, как в голове взорвалась граната и рассыпалась на тысячи осколков.