Макар Файтцев – Изнутри по ту сторону двери (страница 9)

Но не успела она набрать номер, как дверь отворилась, и в кабинет вошёл мистер Анкр.

– Я поверенный мадемуазель Смит, – представился он и предъявил удостоверение, – в связи с чем задержана моя подопечная?

– В связи с совершением ДТП1 с пострадавшими.

– ДТП? – Мелисса удивлённо посмотрела на следователя. – Когда я успела это сделать и где? Вы уверены?

– Абсолютно. Как я уже сказал, в машине обнаружены ваши ДНК. Машина в угоне не значится. Чистосердечное признание и сотрудничество со следствием значительно снизят наказание. Я слушаю…

Но Мелисса молчала. Она догадывалась, что без Анатоля здесь не обошлось, но не сдавать же брата. «А где же он сам? Жив? Пострадавший – это он? Он в бреду назвал её имя? А может, но уже…»– путались вопросы в голове.

– Скажите, а я могу посмотреть? – спросила она робко.

– Пойдёмте. А чего смотреть? Не видели, что ли? – следователь был рад покинуть душный кабинет.

Мелисса шла молча, слушая инструкции мистера Анкра.

Вскоре они вышли на задний двор, где стояла груда железа на колёсах. Увидев, что стало с машиной, и представив, что там мог быть её брат, Мелисса в очередной раз заплакала.

– Скажите, он жив? В каком он состоянии? – спрашивала она заикаясь.

– Она в больнице, пришла в себя. Вам повезло, у потерпевшей только небольшое сотрясение…

– А… хорошо… А брат? Где мой брат? Что с ним? – преодолевая сильное волнение и боясь услышать страшное известие, произнесла девушка.

– Ваш брат?

Вмешательство поверенного оказалось очень кстати. Мелисса достаточно исстрадалась за эти дни, отвечая за чужие грехи. Ещё не хватало, чтобы она расплачивалась теперь за аварию.

– Вчера около одиннадцати часов дня на этой машине уехал брат – близнец мадемуазель Мелиссы Смит Анатоль Смит.

– А где сейчас он сейчас?– спросил следователь после того, как они вернулись в кабинет. Протокол требовал своего оформления.

– Я не знаю, где он. После того как он уехал на машине, я его не видела. Я думаю, что у него угнали машину и он теперь боится показаться на глаза, – Мелисса пыталась оправдать брата хотя бы перед собой.

– Где вы вчера были в шесть часов вечера?

– Дома.

– Одна?

– Нет.

– А с кем? – Мелисса замялась. Как объяснить эту деликатную ситуацию, что с ними живёт посторонний. – Ваш брат был дома? – Следователь настаивал. Мелисса молчала.

– Моя подопечная воспользовалась правом не давать показания против себя и своих близких, – мистер Анкр закончил писать какую-то бумагу. – Я прошу освободить мою подопечную под моё поручительство до выяснения обстоятельств, – он протянул бумагу следователю.

Анатоль спал, растянувшись на диване в зале. Мелисса молча смотрела на него. Какой смысл его сейчас будить? Он пьяный. Всё равно ничего не скажет. Джек, по-видимому, ушёл, пока она находилась в полиции. Приходили – нет оценщики уже не важно. Оценивать теперь было нечего. Единственное, что она могла заложить – машина, которая превратилась в ненужный металлолом. Ситуация становилась всё печальнее и печальнее.

* Глава 6, в которой Мелисса теряет брата

Анатоль спал, по-детски подложив ладонь под щеку. Улыбался и смешно причмокивал, как малыш, которому снится материнская грудь. Мелисса сидела в кресле напротив. Злость на брата уже прошла. Сейчас она видела не того молодого человека, который вернулся с «бодуна» в стельку пьяный, а маленького хорошенького мальчугана, с которым провела бок о бок своё детство.

Анатоль рос любимчиком в семье: хорошенький, с пушистыми как одуванчик волосами, большими голубыми глазами. Голосок у ребёнка был высокий-высокий. За этой ангельской внешностью скрывалась очень подлая натура. Он любил исподтишка устраивать мелкие пакости, за которые доставалось Мелиссе. Мать никогда ей не верила, или не хотела верить. Да и как можно верить, если ангелочек с глазами полными слёз жалуется на несправедливость, а эта неказистая девчонка смотрит дерзко. Всякий раз, когда Мелисса говорила, что это не она, мать спрашивала:

– Ну а кто тогда? Я? Нет. Анатоль? Ты ведь не мог, ангел мой? Остаёшься только ты. Ещё врёшь, негодница. Марш в свою комнату и подумай над поведением.

Мелисса не умела в те годы плакать, не умела играть на публику. Она всегда смеялась: когда ругали, обвиняли, наказывали, даже в те редкие моменты, когда мать на неё замахивалась. Впрочем, дальше дело не шло. Детей в семье никогда не били.

Что же происходило сейчас, почему глаза на мокром месте? Оттого что те детские проблемы разрешались сами собой? За спиной всегда были родители. Пусть и суровые, и порой несправедливые, но они защищали от внешнего мира. Сейчас некому было заступаться и надеяться тоже не на кого. Та же мать могла накричать, наказать, но на любого чужака за детей бросалась как львица.

До девушки постепенно стало доходить, что единственный родной на земле человек её брат оказался плохим товарищем.

Джека дома не было. Мелисса не могла понять, как она относится к парню. С одной стороны, она ему благодарна за поддержку. По крайней мере, в финансовом плане он решил две проблемы: оплатил коммуналку и забил холодильник. С другой стороны, он теперь владелец половины дома. Когда, при каких обстоятельствах он умудрился связаться с братом? Что, если это он, воспользовавшись неопытностью Анатоля, заставил его проиграть, а затем переписать часть их дома?

Солнце склонялось за горизонт. Медленно наползали сумерки, а с ними наступала ночная спасительная прохлада. Аромат цветов сгущался. Эфир наполнялся трелями и стрекотом.

С дивана раздались вздохи.

– Мелисса, ты здесь? Мелисса? Мне страшно, отзовись, Мелисса, – голос Анатоля срывался и дрожал.

– Да здесь я, успокойся уже, – она подошла к веранде, закрыла дверь и включила свет, – Анатоль, что ты сделал с машиной? Чем мы теперь будем расплачиваться по твоим долгам?

– Мелисса, мне страшно, – снова сказал брат. – Меня убьют.

– Анатоль, успокойся. Это всего лишь сон, – не подошла к нему, как обычно, не погладила по-матерински по голове. Осталась у окна смотреть на тёмный сад.

– Нет, это не сон. Я удирал вчера, они гнались за мной. Я… Я не увидел её. Она выскочила на дорогу. Я не хотел её сбивать. Машина врезалась в столб. Почему я не умер сразу? – его плечи затряслись. – Тебе всё равно? Да? – в голосе появились истерические нотки. – Твой брат в опасности, а ей всё равно. Правильно говорила мать, ты ненавидишь меня.

– Успокойся и перестань истерить, – Мелисса наполнила стакан водой и подала брату. – Кто тебя хочет убить? За что? Ты заложил теперь свою жизнь?

– Тебе смешно, да? Я пытался отыграться, но они… А когда они узнали, что у меня нет ничего, они хотели меня убить, – он дрожал. Ему было действительно страшно.

– Ты опять играл? Анатоль! Ты чего творишь? Ты помнишь, что тебе обещал Джек? Я не пойду в резервацию вместо тебя. Слышишь?

– Мелисса! Пойми, у нас вообще ничего нет. Меня заставили переписать всё на них! Всё! Теперь наш дом не у Джека, у них! Мелисса, ты не представляешь, сколько я им должен, – его плечи затряслись. – Они убьют меня. Они… Вчера они сказали, что закатают меня в асфальт. Мелисса, – он рухнул на колени сложа руки, как будто собирался молиться. – Только ты можешь спасти нас обоих. Я слышал, что Джек безумно богат. Он может выкупить нас обоих. Я умоляю тебя… – и он пополз к ней.

Зрелище выглядело настолько отвратительным, что она отступила. Её трясло от негодования.

– У меня своя жизнь. Анатоль! Понимаешь, своя! Ты не спрашивал меня, когда влезал в это дерьмо. Почему я должна за тебя думать. Иди сдавайся в какую-нибудь резервацию.

– Они… они сказали, что сегодня придут за нами. Они убьют меня, если я откажусь. А я не могу! – он вскочил на ноги. Его голос срывался на фальцет: – Я не хочу, чтобы меня закатывали! Вам, женщинам, даже ничего делать не надо: раздвинь ноги и лежи. А мне… Мелисса, неужели ты хочешь, чтобы меня закатали?

– Анатоль, ну скажи мне на милость, зачем тебя убивать? Им нужны твои деньги, а не твоя жизнь. Оттого что они тебя убьют – денег не получат, – она всё пятилась и пятилась, соображая на ходу, а не пора ли сделать ноги, пока её не заставили отрабатывать телом по долгам брата. – И объясни, зачем им тебя закатывать, если ты отписал дом?

– Как ты не понимаешь? Их много! Это не одна компания. Я занимал у одних, а проигрывал другим. Я заложил дом несколько раз. И никто не знал! Но Джек, он выставил ограничение. Меня нашли… Нашли и первые, и вторые. А ещё… Тебе лучше не знать… Нет. Слушай. Меня били, заставили за тебя подписать контракт. Я не читал его. Меня сильно били. Вчера… Вчера там такая началась пальба. Сошлись группировки. И я не знаю, кто может за нами приехать. Мелисса, мне страшно…

– Били? Что-то не вижу синяков, – ей было не до смеха.

– Они угрожали избить, если я не… Мелисса, мне страшно.

– Мне тоже… – вдруг выдала девушка и, схватив свою сумочку, рванула к выходу. Куда угодно, лишь бы быстрее, пока её не взяли вместо Анатоля.

В это время дверь распахнулась, и она влетела в Джека.

– А вы чего в полутьме сидите? – включил свет. – Не думал, что ты уже по мне так соскучилась, что бросилась навстречу.

Анатоль на дрожащих ногах подбежал к выключателю и погасил лампы.

– Ты никого на улице не видел? Не зажигай. Пусть они думают, что дома нет никого.