Макар Файтцев – Дракон всегда прав (страница 32)

— Ну что, девочка Маша, — в его голосе послышалась ирония. — С пробуждением. Это надо же было тебе так устать, что ты беспробудно проспала двое суток.

— Неправда, — Маша посмотрела на него достаточно смело.

— Правда. Вот дерзости в тебе, учить тебя да учить, как со взрослыми разговаривать. Папа с мамой воспитанием твоим явно не занимались. — Он сделал пару шагов навстречу девушке и жестом показал на стол. — Присаживайся, а то пока ты собиралась, время завтракать прошло, наступило время обедать.

— Неправда, я быстро собралась, — возразила девушка и тотчас покраснела.

— Стыдно? Это хорошо, ещё не всё потеряло. Что значит — неправда? Я всегда прав. Теперь ты живёшь у меня и должна хорошенько это зарубить себе на носу. Садись обедать.

Он подошёл, подставил ей стул. Подождал, пока она удобно устроится.

В зал вошли слуги: высокие парни, красивые, схожие между собой.

— Это привидения? — спросила Маша и коснулась одного, который стоял рядом. Но тут же отдёрнула руку. Слуга был реальным.

— Нет, иллюзия только у тебя. Ты у нас любительница побегать. Чтобы не нашла себе сообщника. А с иллюзией чего договариваться. Маша, я твой хозяин. Ты не имеешь права трогать других мужчин.

— Я же не знала, что он живой, — она смотрела, как перед ней поставили тарелку с каким-то салатом. — А я всё не съем. Это много для меня.

— Приятного аппетита. Сколько сможешь, столько съешь. Тебе нравится у меня, девочка Маша?

Она обвела взглядом зал. Серебристые стены. Высокие потолки с фресками. Разноцветные витражи.

— Красиво, но как в музее. Жизни не хватает. Слишком серо вокруг. А еда вкусная. И платье красивое, — ей вдруг стало жаль этого старика. Он к ней по-доброму, а она с критикой.

— Вот ты и подаришь жизнь этому замку. — Мужчина в задумчивости посмотрел на девушку.

Она смутилась. Ему нравились её эмоции: такие живые, естественные. Он краснела, бледнела, глаза сияли, то наполнялись слезами. Такая живая, из плоти и крови.

— А почему ты не выбрала себе кольцо? Все эти украшения твои теперь.

— Спасибо. Значит, я могу их продать?

— Продать? — он даже закашлялся. — Они тебе не понравились? Я могу подарить другие.

— Нет, они великолепны, но скорее подойдут женщине в возрасте, а не девушке. Мне очень нужны деньги. Просто вы даже не представляете, как нужны.

— Хочешь помочь Алексу выкупить тебя у меня? Так ты не продаёшься больше. Мы не на рынке. Я не спекулянт, — он усмехнулся.

Маша смутилась. Стыд, словно она сказала что-то непотребное, окрасил её щёки.

— Нет, я не думала про Алекса. У меня… — она заморгала, пытаясь прогнать предательские слёзы, которые подступили к горлу. — У меня есть младшие брат с сестрой. Им нужна реабилитация после операции. Понимаете, — она подняла голову, и её глаза сверкнули, словно два алмаза, — нотариус нашёл нам спонсора. Взамен спонсор должен был получить меня. А он оплачивал операцию и реабилитацию. А меня в аэропорту похитили. — Она вздохнула. — Я боюсь, что спонсор потребует свои деньги обратно.

— Это не спонсор, а купец какой-то, — мужчина улыбнулся. — Ты ешь. Потом поговорим об этом.

В зал влетел огромный чёрный ворон. Он сел на плечо мужчине. Птица и человек посмотрели друг другу в глаза.

— Маша, я тебя сейчас покину. После обеда можешь погулять. Замок в твоём распоряжении. Я потом тебя найду. — И он удалился из залы стремительными шагами.

Обедать в одиночестве было скучно. Девушка, наскоро перекусив, вышла на балкон.

Замок стоял на плато, расположенном высоко в горах. Ей открывалась такая панорама, что захватывало дух. С балкона вниз вела лесенка. Подхватив платье, девушка сбежала на лужайку. Недалеко раскинулось горное озеро. Вода в нём была прохладная. Девушка с жаром бросилась обследовать замок и его окрестности.

Гамак привёл её в восторг, как маленькую. Она улеглась. Лёгкий ветерок раскачал его. Маша смежила веки и задремала.

— Эй, красавица, проснись.

Маша открыла глаза. Она по-прежнему лежала в гамаке. А за руку её держал…

— Алекс, что ты здесь делаешь? — девушка соскочила с гамака. Не помня себя от радости, повисла у парня на шее.

Он прижал её к себе. «Маша, Машенька, моя девочка!» — шептал он, покрывая мелкими поцелуями её лицо.

Она раскрыла свои губы, впустила его язык, прикрыла глаза. Ах, как это прекрасно! Как сладко очутиться в руках любимого. Его запах, неповторимый. Сердце стучало, как сумасшедшее. Его удары отдавались пульсацией вниз. Душа замирала.

— Маша, ты прелесть! Уважила старика, — услышала она голос нового хозяина.

Девушка, всё ещё продолжая целоваться, распахнула глаза. Да так и замерла, глядя на своё отражение в чёрных очках. Она слегка отстранилась. Расцепила руки. Поднесла к лицу мужчины. Взялась за дужки очков.

— Постой. Ты уверена, что хочешь это увидеть? — спросил он, по-прежнему держа её в своих объятиях.

Она не ответила, а лишь аккуратно сняла очки.

Немая пауза. На неё смотрели два красных глаза.

— Насмотрелась, а теперь надень очки обратно, — прозвучал властный голос.

Всё ещё пребывая во власти поцелуев и шока одновременно, Маша медленно помотала головой:

— Зачем ты скрываешь свои глаза?

— Чтобы тебя не пугать. — Он разжал свои руки, взял очки и уже собирался надеть, как девушка положила свою руку на его.

И в этот миг яркий солнечный луч скользнул по рубину, что был у Маши на браслете, подаренном Алексом, срикошетил в рубин перстня мужчины и, отразившись от него, вернулся к солнцу, замкнув цепь. Золотистый треугольник повис в воздухе.

— Откуда у тебя рубин дракона? — спросил мужчина.

— Рубин дракона? Алекс надел, когда мы расставались в аэропорту.

— Алекс, значит, надел этот браслет. А он рассказал, как его снять? — мужчина приподнял её руку, повернул внутреннюю сторону запястья, задел пальцем браслет. — Значит, Алекс так решил… А он ничего не говорил тебе, зачем его надел?

Девушка недоумённо посмотрела в красные глаза мужчины. Они сверкнули, словно два рубина.

— Он сказал, что снимет сам. Первый раз он надел на первом свидании, сказал, что это браслет слежения, чтобы я не смогла от него сбежать.

Мужчина лишь хмыкнул. Склонился над рукой. Его губы коснулись запястья. Язык поглаживал тонкую кожицу, и вдруг она почувствовала, как он осторожно прикусил её. По телу побежали импульсы. Они циркулировали. А мужчина продолжал удерживать между зубами кожицу и поглаживать её языком. Маша не понимала, почему вдруг её тело отреагировало на него. Ноги подкашивались. Тепло внутри нарастало, словно кто-то раздувал тлеющие угли. Она из последних сил оттолкнула мужчину.

— Старый пошляк, — по лбу струился пот. Стало очень жарко. До невозможности. Ей вдруг стало страшно. Страшно, что кровь сейчас закипит, и она умрёт.

Он тихонько захихикал, но руку девушки не отпустил:

— Не бойся, сейчас всё пройдёт. Тебе напомнить, какую я сумму за тебя выложил? А ты хорошо целуешься. Я должен был попробовать тебя. Слишком хорошо для девственницы целуешься. Я решил, что ты зашита. Но нет, огонь не загорелся бы иначе.

— Зашита? — она нахмурилась.

— Ну, заштопала себя между ног и решила ещё раз свою девственность продать.

— Фу, какая мерзость, — Маша вдруг поймала себя на мысли, что он над ней подсмеивается, а она ему в этом подыгрывает. — Это нечестно. Вы притворились Алексом.

— Алекс, Алекс, — заворчал мужчина. — Я же тебе не рассказываю о своей бывшей. Тебе было бы неприятно, вот и мне неприятно.

— Я же вас не покупала, — парировала Маша.

— Ты слишком уж борзая, как я посмотрю. Ты должна меня почитать и слушаться. А ты ещё и дерзишь. Ладно, если тебе так Алекс дорог, чего сбегала?

— А чего он без меня всё решил, не оставил права выбора?

— Право выбора — это иллюзорное право. За него всё решил его внутренний и его магия. Ты ими избрана. Ладно, ты хочешь знать, зачем ты мне?

— Хочу. Что во мне такое, что так дорого стоит? Мне бы этих денег хватило на лечение брата с сестрой, да ещё бы и родителям помогла.

— А неужели себе ничего не хочешь? — и он с ехидцей сверкнул своими рубинами.

— Себе? — Маша засмеялась. Она не просто отошла. Ей стало легко, словно у неё выросли крылья. — Всё, что хочу, заработаю. Я молодая, сильная. Зачем мечтать о звёздах, если у тебя нет крыльев?

— Будут у тебя звёзды после того, как снесёшь мне яйцо.

— Простите, что? — она поперхнулась. — Я что вам, курочка Ряба, что ли? Нет уж, ищите себе другую наседку. Алексу яйцо, вам яйцо. Я не помню, чтобы меня находили в курятнике.