Макар Файтцев – Дракон всегда прав (страница 22)

— Совсем скоро ты будешь просыпаться от моего поцелуя, — Алекс улыбнулся.

Маша рассматривала его лицо, как будто видела впервые. Брови тёмные, изогнутые дугой; чёрные длинные, как у девушки, ресницы; высокий лоб, тонкая переносица, щёки… Вроде ничего особенного, и всё же, чем-то он притягивал взор.

— Это твоя аура? Она так действует, что я не могу сопротивляться? — девушка отстранилась.

Она не видела ни Макса, ни Зару, ни Лесю. Для неё существовал сейчас только Алекс, её Алекс.

— Мне не нужна аура, чтобы воздействовать на тебя. Ты сама этого хотела.

— Я? Ты смеёшься? — она демонстративно отвернулась.

— Ладно, Маша, мне пора. Увидимся за ужином. Ты сегодня ночуешь в моих покоях, — и он наклонился, чтобы поцеловать в шею.

— Алекс, объясни мне, пожалуйста.

— Маша, нам пора, — вмешался Макс.

— Макс, ты иди, я должна это узнать сейчас! Мы можем с Алексом вдвоём остаться?

— Можете, но не пытайся сбежать после разговора, — усмехнулся Макс. — Я усилил здесь порталы. Алекс, давай только недолго.

Маша и Алекс посмотрели вслед уходящему Максу. Он уводил за собой Лесю и Зару. Они шли в заходящих лучах солнца. А над их головами, словно гигантские белые птицы, кружили белые драконы.

— Алекс, зачем ты меня похитил в аэропорту?

— Мне не было необходимости тебя похищать. Ты и так принадлежишь мне, — ответил молодой человек. Он взял девушку за руку, и они медленно побрели по той же тропинке, что и ушли их друзья. — Я не знаю, кто тебя похитил. Пока не знаю.

— Я принадлежу тебе? Тебе не кажется, что ты путаешь желаемое с действительным. И если, как ты утверждаешь, я принадлежу тебе, то какой турнир? Что значит — я трофей? С кем ты собрался драться? Я ничего не понимаю.

Алекс остановился. Набрал в грудь воздух. Задержал. Выдохнул. Нагнулся. Сорвал травинку. Прикусил. Посмотрел на Машу.

— Понимаешь, Великий решил, что ты должна будешь снести яйцо…

— Прости, снести что? — Маша закашлялась. — Я тебе что, курица? И при чём здесь Великий? Надеюсь, ты не собираешься меня под него подкладывать?

— Мы все дети Великого, и он решает, кто ему подарит наследника. Его наследником был избран я. Я должен дать следующего наследника. Великий решил, что ты идеально подходишь, чтобы стать матерью маленькому дракончику. А когда тебя похитили, он решил, что раз я не смог сберечь свой трофей, то тебя должны разыграть и ты снесёшь яйцо тому, кто победит. Но я не собираюсь тебя отдавать никому…

— Стоп, Алекс. Мы с тобой эту тему уже обсуждали. Я не собираюсь быть суррогатной матерью. Великий ошибся. Он выбрал не ту наседку. И откуда он знает про меня?

— Маша, дракон никогда не ошибается. Дракон всегда прав. Ему о тебе рассказал мой бескрылый. У них ментальная связь. Я и так всю неделю на курорте бескрылого сдерживал. Больше сдерживать не получится. Сегодня ночью ты станешь моей женщиной. Я не собираюсь ждать турнира. Ты моя!

Солнце почти опустилось за лес. Стаи мошкары сновали туда-сюда. Ворота замка закрывались.

Леся украдкой наблюдала за Алексом. Он шёл быстрым шагом. Казалось, что ещё чуть-чуть, и взмоет в воздух. Понять, что молодой человек счастлив, много не требовалось. Девушка завистливо вздохнула: «Вот ведь, повезло дурнушке».

Не успел Алекс зайти, как раскрылись ворота, и вкатил кортеж из трёх машин в сопровождении полицейских. На крыльцо вышла хозяйка. Она была великолепна в своём алом сари.

— Добро пожаловать, дорогие гости. У нас ещё не прибрано к турниру. Мы только-только закончили готовить комнаты.

Леся во все глаза смотрела, стараясь не упустить ни единой детали. На крыльцо вышли Алекс с Максом. Жмут руки приехавшим. Два блондина: один широкоплечий, другой костлявый. Драконы. За версту видать. Только они ходят с такими надменными выражениями на лицах. Алекс среди них как уголь на белом снегу. Третий приехавший какой-то странный: не поймёшь, какого цвета волосы — то ли чёрного, то ли белого. Он не дракон, но из их свиты. Этих тоже сразу видно. Слишком самоуверенные.

«Эх, Машка, счастливая, за неё на турнире биться будут самые завидные женихи. Да предложи мне десять яиц снести, я бы не раздумывая согласилась», — укол зависти больно пронзил сердце. Леся сразу прикинула, что на эти деньги, полученные от суррогатного материнства, она бы могла не только себе шикарную квартиру купить, но и обеспечить себя до старости.

Чтобы и дальше не расстраиваться, она побрела по саду. Тёплый влажный воздух поднимался над землёй. Исчезли огни дворца. Над головой расстелила своё покрывало волшебница-ночь. Девушка собралась идти обратно, как услышала, что кто-то плачет.

— Кто здесь? — крикнула она в темноту.

— Я, Маша, — раздался знакомый голос. — Леся, это ты?

Ветви раздвинулись, и на полянку вышла девушка. То ли кожа её светилась, то ли так падал лунный свет, но она, казалось, была соткана из лучей.

— Ты плачешь, Маша? — Леся обняла девушку. — Что случилось? Тебя обидел Макс?

— Нет, — Маша покачала головой. — Леся, мне страшно.

— Страшно? Отчего же, Маша? Чего ты боишься? У тебя теперь такая охрана: три дракона да два друга Алекса. Тебе ли бояться?

— Леся, меня будут разыгрывать, как… как карту или дорогую игрушку. Кто выиграет, тому должна буду снести яйцо. Леся, ты представляешь?

— Маша, ты своего счастья не представляешь. Это раньше женщины умирали, если скорлупа не растворялась. А теперь кесарево делают. Как только яйцо достигает размеров человеческого плода, делают кесарево. Чего бояться-то? Сколько ждали новости, когда Великий объявит конкурс на суррогатную наседку, а тебя избрали без всякого конкурса. Маша, ты же радоваться должна. Ты не просто должна будешь выносить, ты наследника будешь вынашивать. Тебя же озолотят.

— Леся, неужели ты не понимаешь? Они же потом заберут ребёнка! Когда у мамы малыши родились и мы узнали, что они сиамские близнецы — маме предлагали от них отказаться. Мы не смогли это сделать. Сколько бились за них, но не отказывались. Понимаешь? Как можно отдать своего ребёнка?

— Маша, ты не ребёнка родишь, а дракона. Ребёнком он станет, когда ему года три только исполнится. Понимаешь? Говорят, что раньше женщины с ума сходили, когда видели, кто рождался…

Маша тяжело вздохнула. Покачала головой.

— Леся, помоги мне. Я не хочу быть разыгранной. Я не хочу быть трофеем. Ты всё здесь знаешь. Есть ли выход? Как избежать? Может, Великого попросить?

Леся помолчала. Они медленно побрели во дворец. Над ними кружили белые драконы. Удрать не получится.

— Есть выход. Иди сейчас к Касыму, скажи, что хочешь продать себя на аукционе.

— Что?

— Что слышала. Проданную на аукционе нельзя выставить на турнир как трофей, если только не купит один из претендентов.

— Но…

— Никаких но. Сразу можешь оговорить: например, что продавать ниже такой-то цены нельзя, продавать в бордели нельзя, что хочешь, чтобы продали тому, кто в Хивернию отвезёт.

Они поднялись на крыльцо. Лесю уже искала хозяйка, чтобы та шла гостей развлекать. Маша осталась одна. Она направилась было к Касыму, но остановилась на полпути. Повернула обратно. Снова встала. Опять пошла к Касыму. Вновь вернулась назад. Так и топталась туда-сюда. И в качестве трофея не хотелось быть, и идти на аукцион боязно.

— Ты чего не у себя в комнате? Гости съезжаются. Увидят, заявят на аукцион. Сегодня ночью порядком человек сто должно прибыть, — услышала она голос Зары.

— Зара, мне надо с хозяином поговорить.

Зара хмыкнула: «Смотри, узнает твой. Намотает волосы на кулак».

— А ты не говори, он и не узнает, — огрызнулась Маша.

Касым с удивлением слушал девушку. Нет, не она первая, кто сам себя выставлял на аукцион.

— Понимаете, мне очень надо, — Маша старалась быть убедительной. — Мне домой надо. Маме моя помощь нужна. Меня Алекс отпустил, в аэропорту похитили. Мне сказали…

Она сбивалась, прыгала с пятого на десятое. Начинала. Прерывалась.

— Только это, я не в секс-рабыни. Я там могу по дому помочь, для чего ещё покупают? Нянькой могу быть. Меня дешевле двухсот нельзя продать. Малышей лечение столько стоит. А мне надо ещё с женихом рассчитаться. У меня же жених есть. Родители дос заключили. Он должен был из аэропорта забрать. А не забрал. Похитили, — выдохнула. — Касым, если вы не поможете, я не знаю, как мне быть…

Алекс был взбешён. Маши в её покоях не оказалось. Она не пришла и к нему. Оказывается, она заключила договор на продажу себя с аукциона.

— Касым, она мой трофей. Она не вправе собой распоряжаться! — из ноздрей валил пар.

Рядом стояло ведро с водой, на случай, если палить начнёт.

— Алекс, прости, но откуда я знаю твоё право? Ты только собрался отстаивать его на турнире. Пока что она ничья. Хочешь, выкупай её завтра.

«Выкупать значит, ну ничего, Машенька, ты сама этого захотела! Будет тебе аукцион! Я куплю тебя, Машута! Ты мне каждую копейку отработаешь!» — подумал Алекс или его бескрылый, а может, оба одновременно.

— Ладно, Касым! Меняй категорию. Она девственница. Продавай как девственницу.

— Но…

— Никаких но. Ты знаешь, что за девственницу ты не двести, а в два раза больше получишь. Вот моё право на неё. Сказал, выставляй, как девственницу!

Касым развернул бумагу, пробежался глазами, потом посмотрел на Алекса:

— Ты уверен, что выставляешь её на продажу? А если кто другой купит?