Макар Файтцев – Детективное агентство "Свинка-Маринка" (страница 6)
– Может, что на ум придёт, – Сальник вышел из кухни, а когда вернулся, то держал в руках папку синего цвета, перетянутую резинкой.
– Давай, гляну, — она открыла папку и стала медленно перекладывать бумажки. Именно перекладывать, а не изучать. Кухонный стол был слишком мал для работы по размерам, да и присутствие Сальника напрягало. – А тебе не пора идти?
– Нет, я сегодня при вас. Народу много постороннего. Василий Петрович попросил о вас позаботиться. Да и мы же вроде вместе работать будем. Вы планчик мне накидаете, а я выполнять его начну.
– А… чтобы не сбежала. Ясно. То есть я-то сама с людьми встречаться не буду.
– Марина Вячеславовна, хочу вам напомнить. Вы больше не следователь. Вы частный детектив, пока ещё без лицензии. Василий Петрович только документы подал. Никто перед вами сейчас не обязан расшаркиваться. Я уже проводил некоторые расследования для Коровкина, так что мне немного сподручнее. Да и с Громовым знаком. Мы с ним уже имели счастье общаться. Мужик нормальный, без закидонов.
Телефон Марины не отвечал весь день. Если бы рядом с ней не было верного Сальника, Коровкин бы бросил всё и примчался домой, чтобы проверить, не сбежала ли в очередной раз. А так и его помощник молчал. Раз не беспокоит, то всё в порядке.
Дома его застала оригинальная картина. Ковёр скатан и отодвинут в сторону. Весь пол усеян бумагами. По центру его благоверная распласталась. Рядом с ней на животе лежит его верный Сальник. На диване валяется его оперативка с пистолетом. Они что-то рисовали на листе, при этом громко обсуждали.
– Да как ты этого не видишь? Смотри сюда, – Марина жирно обводила какие-то записи.
– То есть, по-твоему, выходит… —
– Нет, это ты не понимаешь, — она заправила прядку за ухо. – Если ты поставишь свой велосипед и не привяжешь, то твоё действие будет трактоваться, как виктимное, то есть виновное поведение потерпевшего. А он… он подписал на отпуск продукции ему не принадлежащей в обход инструкции. Его проверяли?
– Марина, они же заявители, – Сальник выглядел измученным, словно собирал виноград под палящим солнцем. Верхние пуговицы его рубашки оказались расстёгнуты. Рукава рубашки были закатаны, обнажая покрытые венами руки.
– И что? Понимаешь, задача следователя – подвергать сомнению каждое слово, и ему абсолютно всё равно, заявитель это или подозреваемый. Знаешь принцип? Если не можешь доказать виновность, значит – невиновный. А он должен быть первым подозреваемым… Ты говоришь, что Громов – грамотный мужик. Уж он-то должен знать… Он не проверял, какие были отношения у Охломова и этого, который подписал отпуск продукции, как его?.. – и Марина положила свою руку на руку Сальника.
Позади раздалось недовольное покашливание…
Сальник и Марина разом оглянулись.
– А, это ты, – женщина посмотрела на Василия.
Тот недобро сощурился.
– Нет, кинооператор. Пришёл кино снимать. И чем вы тут занимаетесь? Я так понимаю, испорченных ковра с диваном Марине мало, она решила мне ещё паркет подправить, — статная фигура хозяина дома грозно нависла над распластавшейся на полу парочкой.
Марина задрала голову. Подула на спадавшую на глаза чёлку. Поднялась. Вскинула голову. Задрала подбородок.
– Так, Сальник, весь бардак собрать и выбросить, — повернулась и направилась к лестнице.
– Слышь, командирша, ты куда направилась? — Коровкин едва сдерживал рвущуюся ярость. – Сальник, спасибо, можешь быть свободен.
Он и сам не мог понять, что же произошло? Что пальцы его верного помощника коснулись в каком-то интимном жесте руки его женщины? Что их лица были рядом друг с другом? Что щёки невесты покрылись румянцем, как у красной девицы после первого поцелуя? Что? Произошло? Почему она не отвечала? Почему он не звонил? Почему выпроводили Сюзанну? Сколько времени они провели вдвоём на этом полу?
Сальник настолько хорошо знал своего шефа, что со сборами не стал затягивать. Так и натянул дублёнку на рубашку, оперативку затолкал в карман, а пиджак перекинул через руку. Уже собрался было открывать дверь, как Коровкин его окликнул: «Я сказал Борису тебя дождаться. Как пятой точкой чуял, что ты торопишься…»
– Какая у тебя пятая точка, – раздалось с лестницы. Марина всё это время наблюдала за мужчинами.
– Какая? – недовольно проворчал Коровкин.
– Предсказательная. Не пятая точка, а настоящий гороскоп.
Сальник не выдержал и хихикнул. Немного подумал, скинул дублёнку прямо на пол.
– Я тебя на ужин не приглашаю, – Коровкин недоумённо посмотрел на зама.
– Поправлюсь, а то потом доказывай жене, что я не от любовницы, – Сальник явно расслабился, но зря.
Коровкин медленно направился в его сторону.
– Вася, пожалей человечка. Кто за тебя будет по следакам бегать и доказывать, что ты тут ни при чём, а во всём виновата роковая женщина? Кстати, Сальник, задание тебе на завтра. Сюда не приходи, я сама справлюсь с бумагами. А ты в больничку наведайся. Записи есть у них? Изъять бы их все, да больничную мышку допросить: кто навещал Охломова? А ещё мне нужны протоколы допроса Кукушкина…
– А Кукушкин в Москве. Его никто не допрашивал.
Марина спустилась по лестнице, встала на нижней ступеньке: «Как это? Вася, а Сальнику по твоим делам ничего в Москве не надо?»
Глава 5
– Сальник, ты ещё здесь? Ещё минута – и в больничку отправишься прямо сейчас, – Коровкин перехватил спустившуюся с лестницы женщину и резко притянул к себе. Не дав ей опомнится, развернул к себе лицом и коротко, и сухо поцеловал.
– А трахать тоже при заме будешь? – Марина усмехнулась, но вырываться не стала. Прищурила глаза, наклонила голову к левому уху, подняла руки и сложила их на груди Василия, создавая таким образом барьер, подняла словно в удивлении брови: – Вася, у тебя проблемы? МЫ С НИМ РАБОТАЕМ! Сам же велел ему, Сальнику, присмотреть за мной. Или он без спроса сюда пришёл? Если без спроса, то мы его сейчас в угол поставим и а–та–та дадим.
Сальник рад бы уйти, да ноги приросли словно. Уж кто–кто, а он знал своего шефа лучше, чем себя самого. И этот бешеный взгляд собственника ему не сулил ничего хорошего.
Коровкин хоть и завязал с криминалом и по «мокрому» не ходил, но кто же знает, что в голове у ревнивого мужчины, у которого и так весь мозг снесло от этой женщины. Как связался с ней, так и ходит по лезвию. Хорошо, что Марина не сдала его, Коровкина, за похищение и незаконное лишение свободы. А то бы грел уже нары «большой босс».
Марина бедовая. Ой, какая бедовая. Она же ещё и назло может выбесить Колчака. Чем, впрочем, и занимается с первой минуты встречи. Но одно дело просто поизмываться над Василием, а другое, когда может подставить его, Сальника. Поэтому, бросив короткое «ушёл», уже схватился за дверную ручку, но тут же услышал короткое:
– Стоять! Мы ещё недоговорили, – Марина нарочито широко улыбнулась. От этой улыбки по спине Сальника холодный пот тонкой струйкой сбежал, словно шипом оцарапал.
– Марина, – Коровкин перевёл взгляд от невесты к заму и обратно, – запомни, он мой помощник. Никакого панибратства я не потерплю! Тебе ясно? – это уже относилось к Сальнику.
– Да, конечно, Василий Петрович, да мы и никаких братств не заводили, – поспешил заверить Сальник, моля в душе Бога, чтобы Марина угомонилась.
Она опять усмехнулась, опустила глаза, высвободилась из объятий и направилась к лестнице. Легко, словно девочка, взлетела на этаж, бесшумно закрыла за собой дверь в комнату.
В зале повисла такая давящая тишина, что становилось больно ушам. Василий сел на диван, обхватил голову руками: «Дурак! Старый дурак! Извинюсь! И перед ней, и перед Сальником. Но он тоже хорош, понимать должен…»
И вдруг: «Дрым. Дрым. Дрым». Это Марина в очередной раз свою дорожную сумку по лестнице вниз тащит, края ступенек обдирает.
У Коровкина даже ноздри раздулись от её выходки. Кажется, уровень ярости на пределе. Сейчас во лбу красная лампочка засигналит, и выстрел раздастся.
– Далеко собралась, чёрт тебя побери! – всё-таки сорвался.
А она ручку подняла, кистью «Adieu!», то есть «Встретимся у Бога!» подмахнула, пальчиками щёлкнула и пропела:
– Далеко, далеко
Ускакала в поле молодая лошадь.
Так легко, так легко,
Не догонишь, не поймаешь, не вернёшь.2
Продолжала она бесить Василия. Нет чтобы по-женски, по ласковому. Но куда там, ещё и с подковыркой. И рот до ушей, хоть завязочки пришей. Адреналин ей в пятую точку.
– Марина, твою мать, ты со своими закидонами меня уже достала! – У Василия Петровича точно предел терпения вышел!
– Васенька, а ты полагал, что зверушку дрессированную завёл, что ли? – она усмехнулась. Взяла сапог. – Так я не зверушка. И хочу напомнить, что я тебе не навязывалась. Это ты сам за мной самолёт снарядил. Сам в ЗАГС потащил. А я что, женщина слабая, душевная структура у меня хрупкая, сердце ранимое. Ты это, я понимаю, что Сальника пришить хочешь. Только пусть для начала он меня домой доставит. А потом уже и пришьёшь. Я ни свидетелем, ни соучастником по делу идти не собираюсь.
Сальнику показалось, что его в жерло печи затолкали и запекают потихоньку.
– При чём здесь Сальник? — уже спокойнее спросил Коровкин. Отходить начал.