Маир Арлатов – Воскрешающая 2. Среди пауков. Книга первая (страница 23)
− У него наш халат, − тихо ответил он, − точнее его, и он может появиться здесь, когда его совсем не ждешь. Он тебе рассказал, как приобрел телепортатор?
− Это Зайрай ему отдала, а взамен велела демонтировать корабли.
Нацтер многозначительно покачал головой и шепотом поинтересовался:
− Мы его выкрадем?
Я приложила указательный палец к губам, тихо ответив:
− Тс-с! Пока не будем.
− А почему шепотом?
Я указала на портреты.
− Чтобы стены не услышали.
Нацтер улыбнулся и, взяв какой-то круглый фрукт, надкусил его.
− Нацтер, − немного помедлив, обратилась я, − я прошлые дни была не в себе… Прости, если обидела.
− Ничего страшного, я необидчивый. Ты меня тоже прости, я видел, что тебе все хуже и хуже, и пошел к Татхенгану просить лекарства от депрессии. Я не думал, что он сам явится.
− Все нормально, мне не за что тебя прощать. Ведь ты желал мне добра, − и я решила сменить тему: − Что нового слышно о взорванной статуе?
Нацтер ответил не сразу:
− Ничего необычного. Обнаружены отпечатки пальцев и волосы. Проводятся анализы. Предполагают, что пролезть в лаз мог ребенок лет десяти.
− Куда ведет ход выяснили?
− Выясняют.
Я встала, собираясь идти к себе.
− А чем ты сейчас займешься?
− Если увидишь султана, скажи ему, что я еще сплю.
Нацтер подмигнул.
− Ладно, нет проблем.
Я рассчитывала побыть в одиночестве. Настроение мое было без признаков ухудшения, так что повторения симптомов депрессии пока не предвиделось. Оставив паренька доедать инопланетный фрукт, я поспешила скорее оказаться в своих покоях. Проходя мимо кабинета султана невольно ускорила шаги. Я уже видела охранников у наших апартаментов, когда дверь султанского кабинета открылась, и навстречу вышел Татхенган.
− Как спалось?
− Прекрасно! – скрывая раздражение, ответила я.
− Ты куда-то спешишь?
− Спешу, а что?
− Хочу пригласить тебя на праздник.
Я усмехнулась.
− Только не это, пожалуйста, я просто не переношу одного вида пауков. Ни о каком празднике слышать не хочу! Не приставай, хорошо?
Выпалив эти слова на одном дыхании, я вдруг сообразила, что только что сама выдала ему свой самый страшный секрет и в отчаянии бросилась бежать, надеясь за дверями своего временного жилища, обрести спасение от надоедливого султанского внимания.
Татхенган так и замер в недоумении, следя за моим паническим бегством.
А меня, оказывается, ждал сюрприз. Охранники перед самым моим носом скрестили топоры. Я аж подпрыгнула от неожиданности. Меня не пускают! Это было возмутительно до глубины души. И тут как всегда я не вовремя вспомнила, что оставила «Универс» в спальне под подушкой.
− Что это значит? – прокричала я Татхенгану.
Султан скрестил на груди руки, но не ответил. Его молчание разозлило меня еще больше. Я решила, что отсутствие оружия не помешает мне напомнить этому человеку, что он может потерять, если сейчас окончательно испортит со мной отношения.
Не дождавшись ответа, я торопливо подошла к султану и, сверля его негодующим взглядом, зловещим полушепотом произнесла:
− Слушай, Татхенган, не советую портить мне настроение! Тебе дороже станет!
Султан внимательно меня выслушал и, едва сдерживаясь, чтобы не засмеяться, спросил:
− Все, успокоилась?
− Ты находишь это смешным?
− Я не смеюсь, честно. Просто очень рад тебя видеть.
− Продолжай радоваться, пока я еще могу держать себя в руках. Лучше прикажи им меня пропустить!
− После того как мы спокойно поговорим в моем кабинете. Проходи.
Что мне оставалось? Не устраивать же блеф с оружием или кидаться с кулаками. Я, вообще-то, против крайних мер.
Я молча прошла в его кабинет и опустилась в кресло. Он сел напротив, продолжая внимательно наблюдать за мной. Я чувствовала себя жутко неуверенно.
− Слушай, я не муха под микроскопом, говори, зачем я тебе понадобилась?
− Давай, поговорим о тебе.
− И как только ты догадался, что это моя самая любимая тема? – с сарказмом произнесла я.
− Все очень серьезно. Поверь, я бы не рискнул по пустякам рисковать своей жизнью.
Татхенган прошел до постамента – это все, что осталось от статуи − заглянул в лаз, потом пошел обратно.
Я уже совершенно успокоилась и без отрицательных эмоций могла его выслушать.
− Ты знал, что ничем не рискуешь, разозлив меня. Так, может расскажешь, чего еще я о себе не знаю?
− Ты много чего не знаешь. Например, то, что одиночество − враг, который для тебя страшнее, чем все пауки вместе взятые.
− Не понимаю. Мне иногда очень нравится быть одной.
− Я говорю о другом одиночестве: когда в голове появляются мысли о потере смысла жизни, и твой разум перестает бороться, а душа начинает болеть, не в силах найти выход из сложной ситуации. Это я во многом виноват. Мне не надо было приставлять к вам охранников. Возможно, тогда ты продолжила бы свое расследование или принялась осуществлять очередную необычную идею.
− Причем здесь охранники?
− Конечно, они не стали бы препятствовать твоим замыслам, но ты решила… − султан остановился за моей спиной и мне пришлось повернуть кресло. Татхенган молчал, раздумывая, стоит ли мне говорить о том, что я якобы решила. Затем продолжил, глядя на меня в упор: − Нет, я не так сказал: не ты решила, а твое подсознание. Оно решило, что стремиться больше некуда, поскольку все попытки заранее обречены на провал. Ты закрылась в себе… Не хотелось вспоминать прошлое, но это необходимо…
− Ты так красиво говоришь. Век бы слушала…
− Почему ты так спешишь от меня избавиться? – догадался он о моем истинном желании.
− Мы говорим о тебе или обо мне? – поспешила я уклониться от ответа.
− Пока о тебе. Тебе понадобится немного терпения, чтобы выслушать меня до конца.
Я глубоко вздохнула и напомнила, скорее себе, чем собеседнику:
− Точно, ты же не давал себе обещание, прошлое не вспоминать. Продолжай.
− Когда маршал обрисовал тебе будущее в первые дни пребывания на Плоскодонке, ты слегла. Потрясение оказалось слишком сильным, но ты смогла найти в себе силы и цели, чтобы выдержать все испытания. Я тогда был груб и невнимателен и не мог, как следует понять, в чем причина твоей болезни.
− А сейчас? – мне стало интересно.