Маир Арлатов – Воскрешающая 2. Среди пауков. Книга первая (страница 14)

− Ты сама сказала, что мы должны быть вместе, и потому я даже спать буду в твоей спальне, хорошо?

Я улыбнулась.

− И мне так будет спокойнее. Я не могу понять, как Ирлиса смогла покинуть свою спальную комнату, и это обстоятельство меня беспокоит.

− Думаешь, что-то подобное может повториться? – Нацтер опять начал играть цепочкой.

− Султан кажется, тоже так думает. Ведь зачем-то он вывез из дворца своих жен. Утром попросим его выложить нам свои планы. И кстати, я буду не против, если ты станешь практиковаться на нем.

− Не получится, − Нацтер усмехнулся, − он подловил меня однажды, когда я пытался навязать ему свою волю, сидя в той комнате. Ты бы видела, как он разозлился. Сказал, если я еще что-нибудь подобное сделаю, он оставит меня в джунглях на растерзание паукам, − и засмеялся. − Хочешь знать, что я пытался заставить его сделать?

− У тебя богатая фантазия. Я теряюсь в догадках.

− Я внушал ему желание искупать букаруса. От него так воняло.

Нацтер изобразил на лице брезгливую гримасу. Мне тоже стало смешно. Я представила султана, который заставляет бедное животное лезть в воду. Да смешнее не придумаешь.

− А зачем ему понадобился этот зверь?

Нацтер пожал плечами, но все же догадка на этот счет у него имелась.

− Мне кажется, он верит, что букарус приносит удачу, − и после многозначительной паузы добавил: − Но знаешь, в тот же день он велел слугам помыть Буку.

Я весело рассмеялась, воскликнув:

− Ну надо же! Сначала угрожает, а потом… это на него не похоже.

− Он часто спрашивал меня, почему я добровольно отдал трон брату.

− А ты?

− Не отвечал ему. Все равно не поймет.

− Правильно, нечего ему совать нос в чужие дела.

Мы еще о многом поговорили, делясь своими мыслями и подозрениями. Даже если наш разговор подслушивали шпионы или сам султан, нам было безразлично. А чего нам собственно опасаться, ведь не только мы, но и все жители Дордодотернзиса в одночасье превратились в заложников своей планеты. И неважно, что почти все они даже не предполагают о наличии нависшей над ними опасности. Я была уверена, через тридцать дней Зайрай даст о себе знать, и все поймут серьезность надвигающихся перемен.

Мы легли спать, когда было далеко за полночь. Нацтер на диване, который мы все-таки смогли перетащить в спальню. Ну, а я на своей не менее мягкой кровати. Нам долго не спалось. Мы даже в приступе веселья некоторое время дурачились, кидаясь подушками. Галлюцинации меня больше не мучили.

Утром меня разбудило звонкое птичье пение, раздававшееся где-то за окном. Птица заливалась на разный лад, изредка постукивая клювом в стекло. Я открыла глаза. Повернув голову, увидела Нацтера, продолжающего крепко спать, а приподнявшись, увидела поющее существо, которое качалось из стороны в сторону.

Из-за шторы хорошо различался лишь его темный силуэт и, благодаря взмахам крыльев, я полностью уверилась, что это никто иной, как самая обычная птица.

Мною овладело любопытство. Я тихонько встала и босиком подошла к окну. Мне очень захотелось посмотреть на певунью, но я боялась резким движением ее спугнуть.

Я осторожно отодвинула штору и обомлела… Это был большущий пестрый паук с синими крыльями. Паук плел паутину и пел по-птичьи. Причем он был так занят, что некоторое время меня не замечал. Его крылья были из перьев и на ногах вместо волос обычный пух.

Неожиданно паук замер в неподвижности и тревожно защелкал челюстями. Его когтистые лапы стукнулись об стекло, он оттолкнулся и, захлопав крыльями, полетел прочь.

Я перевела дыхание.

− Везде пауки, − и передернула плечами, − бр−р, как можно жить среди пауков?

Утро было хмурым, бледно−желтые облака скапливались над городом – дворцом, грозя в скором времени обрушиться дождем на его суетливых жителей. Кое-где через зеленые проблески неба прорывались розовые лучи и рассеивались веерами по небосводу. Достигнув земли, они превращали ее в причудливую смесь теней и ярких красок.

На террасах в предчувствии дождя раскрылись во всей красе цветочные клумбы. И еще… всюду летали белые клочья паутины, глядя на которую, у меня пропало всякое желание прогуляться под открытым небом.

Вдоволь насмотревшись на утренний пейзаж, я отошла от окна, собираясь заняться собой. Когда я выходила из душа, проснулся Нацтер. Вставать ему совсем не хотелось.

Некоторое время он наблюдал за мной, прищурив сонные глаза, иногда улыбался, когда я бросала на него мимолетные взгляды.

− Пора вставать или ты так не думаешь?

− Я здесь отвык рано вставать, − произнес он, сладко потянувшись.

− Гульсияра случайно не снилась?

Нацтер ответил, закрыв глаза:

− Видел Армонду. Она и Гульсияра выстроили огромный замок на берегу озера, а потом в нем заблудились. Я отправился их искать, но мне всюду попадались пауки. Тогда я выпустил перед собой букаруса. Тот только успевал их ловить, он так растолстел, что я испугался, что он лопнет. Я уже исследовал почти все комнаты, и осталась последняя, но из нее навстречу вышел Татхенган. Он схватил Буку и стукнул кулаком по стене замка. По ней побежали трещины. Мне бы спасаться, но я хотел во чтобы то ни стало найти девчонок. Тогда я побежал, но споткнулся, и меня придавило тяжеленной плитой…

Рассказав свой сон, он открыл глаза и внимательно посмотрел на меня.

− Не нравится мне этот сон, − в заключение сказал Нацтер и сел. – Чтобы он не сбылся, нужно его срочно сжечь!

− А мне ничего не снилось. Кстати, как ты собираешься его сжечь? Я не взяла ни единой свечки.

Нацтер всегда сжигал плохие сны. Этот ритуал был обычным на его родине. Делал он это просто: описывал сон на листке бумаги и сжигал в пламени свечи, а потом произнеся заговорную молитву, развеевал пепел по ветру.

Насколько я помнила, ему плохие сны почти не снились.

− И часто ты стал видеть плохие сны? – после долгой паузы спросила я.

− Нечасто. Как думаешь, у него свечка найдется?

− Мы не узнаем, пока не спросим.

Нацтер резво вскочил, немного попрыгал, прогоняя остатки сна, и убежал принимать душ.

Вскоре мы были готовы к очередным приключениям нового дня.

К большому огорчению для Нацтера, султана найти нам не удалось. Его не было в кабинете, в обеденном зале, а в апартаменты Ирлисы я идти не рискнула.

− Я пойду к поварам, − сообщил Нацтер, − может у них раздобуду огонь.

− Я жду тебя в зале.

Мы расстались. Он пошел в одну сторону, а я в другую. В зале стол уже был накрыт. Проигнорировав осуждающие взгляды предков ныне здравствующего султана, я приступила к завтраку. Где-то на втором блюде в зале появился Татхенган.

На этот раз он выглядел скромнее, чем вчера, но не менее элегантно. Бирюзовая рубаха, подпоясанная широким белым поясом с вкраплениями из красных камней, черные брюки и того же цвета туфли.

− С добрым утром, Богиня! – серьезным тоном произнес он приветствие.

Я чуть не подавилась от возмущения.

− Только не надо его портить глупыми прозвищами!

Султан выбрал место за столом. Снисходительно улыбаясь, он уперся в меня проницательным взглядом своих синих бездонных глаз и сказал:

− Сколько помню, ты ни разу не произносила вслух мое имя, и потому я тоже решил придерживаться твоего стиля общения.

− Но это глупое прозвище меня раздражает. Ты хочешь со мной поссориться?

− Ни в коем случае! Может мы придем к компромиссу?

− И что ты предлагаешь?

Я пыталась вспомнить, называла ли я султана когда-нибудь по имени, но не могла. Что-то мешало обращаться к своему бывшему врагу по имени. Словно оно определяло дистанцию между нами, лишаться которой мне было ни к чему.

Султан стал серьезным. С задумчивым видом он наполнил тарелку, потом откинулся на спинку стула и ответил:

− Не хочу показаться занудой, но мне кажется, наши имена прекрасно звучат. Но я не настаиваю. Мне нравится называть тебя Богиней.

− Хорошо, − сдалась я, − Татхенган, у тебя случайно во дворце свечки не найдется?

Глаза султана сделались большими от удивления.

− Свечки? – он усмехнулся. − Зачем?