Маир Арлатов – Воскрешающая 2. Среди пауков 2 (страница 12)

– Ну, что ты такая нетерпеливая? Все-то тебя надо сразу знать, будто первый день живешь.

Анатабель внимательно взглянула на меня и многозначительным тоном произнесла:

– Чувствую я себя как-то странно. Будто у меня огромный провал в памяти.

– Это из-за препарата.

– Да, наверно, – нехотя согласилась Ан. – У тебя найдется что-нибудь поесть?

– Посмотри на складе.

Анатабель кивнула.

– Не буди меня в течение трех часов, хорошо?

– Хорошо.

Подружка поднялась с кресла и, поплотнее закутавшись в одеяло, засеменила к выходу.

Воздух в отсеке уже прогрелся до пятнадцати градусов Цельсия. Мне дышалось легко, и дрожь постепенно прекратила пробирать тело. Чувствуя, как по нему растекается райское блаженство, я закрыла глаза, и уснула. Все же день выдался не из легких, и я порядком устала. А на Фейяре мне вовсе отдохнуть будет некогда.

– Лануф, проснись, – трясла меня за плечо Анатабель.

Я резко дернула головой, и открыла глаза.

– Лануф, – она снизила тон голоса до шепота, – на корабле кто-то есть…

– Ан, – усмехнулась я, – не говори чепухи. Я же просила не будить меня.

– Помню, помню… Но ты спишь уже девять часов.

– Что?

– Да, да. Просыпайся, я приготовила тебе ужин.

Одеяло, которым она заботливо укрыла меня, было таким теплым и мягким, что покидать уютное спальное гнездышко не хотелось.

Я взглянула на показания приборов. Точно я проспала ни много ни мало восемь часов сорок восемь минут. Но было такое чувство, будто я уснула только сейчас.

На соседнем столике, свободном от приборов, стоял разнос. Вместо тарелок, еда была разложена в емкости, в которых она хранилась.

– Извини, сервис здесь оставляет желать лучшего, – произнесла Анатабель, заметив мой взгляд, зацепившийся за то, что она назвала ужином.

Я повернула кресло, нажала кнопку автоматического движения, расположенную под подлокотником, и не спеша подкатила к столику.

– Лануф, я его видела… – заговорщическим тоном проговорила подружка, усаживаясь в свободное кресло, чтобы без помех наблюдать за мной.

Я была абсолютно уверена, что на корабле посторонних быть не может, и потому ее слова нисколько меня не встревожили. Больше меня интересовала еда. Выбор был скудным: муссы, каши, паштеты. Как-то неаппетитно выглядела эта консервированная еда, но в том, что она полезна и калорийна, я не сомневалась. И чему я очень обрадовалась так это горячему кофе.

– А вода из отопительной системы? – вкрадчиво поинтересовалась я.

– Конечно, а где я еще могла ее взять? Но не беспокойся, я пропустила ее через очистительный фильтр.

Даже тот факт, что кофе не заварен, как положено, не мог испортить мне настроение.

– Лануф, ты меня совсем не слушаешь, – обиженно произнесла подружка.

– Слушаю, слушаю, – заверила я, макая хлеб в яблочно-земляничный мусс. Вкус был потрясающий!

– Знаешь, я в первый раз столкнулась с ним в коридоре, когда выходила из ванной комнаты. Это был призрак в голубом одеянии. Я успела лишь заметить, как он рванулся к стене и исчез. Я подумала, что у меня все еще галлюцинации, но решила себя проверить. Призрак исчез в стене, за которой была комната, где я очнулась, так туда я и отправилась. Конечно, никакого призрака там не было. Но не это важно. Я увидела, что одежда, оставленная там, разбросана по комнате, словно ее обыскивали.

– А может, это была моя астральная проекция, которая решила, что что-то забыла в столовой? – предположила я, улыбнувшись своей догадке.

– Может и так, но тогда спроси у своей проекции, зачем она взяла «Беллу» и куда ее спрятала?

Глава 3

Я едва не подавилась от ее слов. Мне вдруг припомнилось, что, когда мое кресло катилось к столику, «Белла» не упала на пол и не грохотала следом, прицепленная ремнем к подлокотнику, а ей просто полагалось произвести подобный шум. Не заметить такое событие я просто не могла. «Беллы» действительно не было! И мне показалось, что Анатабель шутит, разыгрывает меня. Это она спрятала ее и теперь ждет, какой будет моя реакция.

– У нас сегодня первое апреля? – осторожно поинтересовалась я.

– Нет, хелоуин! – рассердилась она. – Я ведь не шучу. Здесь творится нечто ужасное.

– Не преувеличивай. «Беллу» я, наверно, где-то оставила. Вот поем, тогда найду.

– Ничего ты не найдешь! И я точно помню, что она была рядом с тобой. Нас ограбили, ты понимаешь? Обезоружили!

Состояние близкое к панике, овладевшее подружкой, постепенно коснулось и моего сердца. Я стала беспокоиться о чем-то, и даже оглядываться по сторонам. И спросила:

– Но тогда почему нас не убили? И даже не связали?

– А я знаю? О, Боже… – простонала она, сжимая руки в кулаки. – Я ведь после исчезновения «Беллы» ходила по отсекам и искала ее. Просто решила, что ты мне не доверяешь и, дождавшись, когда я выйду, спрятала ее где-нибудь. У тебя синее платье… Скорее всего, это была ты или, как ты говоришь, астральная проекция.

Она вздохнула облегченно и улыбнулась.

– Но я не прятала оружие, – уверенно сказала я. – У меня нет привычки прятать его дальше, чем под подушку. Уверена, это не проделки астральной проекции.

– Но тогда это кто-то третий. Значит, он мог запросто треснуть меня по голове, но не сделал этого.

У подружки опять появилось состояние близкое к панике. Она повернула кресло к монитору и принялась за работу, поспешив уведомить меня, чем она занимается. Я же продолжила прерванный ужин.

– Это маленький эксперимент. Думаю, скоро узнаю, в порядке ли моя голова и является ли этот третий твоей проекцией.

– И как ты это установишь?

– Очень просто. Я последние два часа просматриваю все отсеки. Пока ты спала, он появлялся три раза. Причем успел побывать во всех отсеках, кроме этого. В последний раз он направлялся к нам, и нервы мои не выдержали. Поэтому я тебя разбудила.

– То есть, если я тебя правильно поняла, – начала я, – если он появится, то значит, у тебя не галлюцинации и моя беспокойная душа здесь не причем?

– Да, именно так. Когда он появится, я тебя извещу.

Заканчивая с ужином, я думала о «Белле». Где я могла ее оставить? В коридоре? Но Анатабель без проблем нашла бы ее. «Белла»… «Белла»… Без нее я чувствовала себя неуверенно. Хоть что, но в мозгу, словно занозой, сидит ощущение, что я оставила ее у кресла. Память услужливо поддакивала: вот я устало опускаюсь в кресло, и, снимая со спины «Беллу», ставлю рядом с ним. Точно! Еще я помнила, как ремень закинула за подлокотник. Значит…

«Значит, у меня появились первые признаки паранойи, – твердо решила я, – причина которой кроется в длительном замерзании, в длительном сне с последующим перееданием»

Диагноз был поставлен, а далее должно следовать лечение. А хорошим лечением может быть только труд. Просто необходимо чем-нибудь заняться.

Я решительно взяла себя в руки и, скинув одеяло, выбралась из кресла. Было приятно чувствовать себя совершенно здоровой, свободной, неограниченной в движениях и даже не убитой. Подумав о том, что этот третий – условно я, мог ввести изменения в режим полета и подстроить, как это было с «Пересмешником», катастрофу, я решила все перепроверить. Если изменения обнаружатся, значит, меня следовало бы запереть в герметичном отсеке или накачать психонейтрализаторами, чтобы ввести в состояние длительного бодрствования, при котором астральная проекция не сможет покинуть тело. Мне за себя стало страшно.

Но вскоре я убедилась, что режим полета не нарушен. Желтая планета занимала четверть смотрового экрана, она казалась такой красивой и безобидной.

Начальный осмотр показывал, что на юге произошел выброс в атмосферу большой дозы жидкого кислорода, который смешавшись с ядовитой атмосферой, окутал всю южную часть планеты облаком густого сизого тумана.

– Нашла его? – поинтересовалась я у Анатабель.

– Его нет.

– Очень хорошо. Надеюсь, он не появится в тот момент, когда я буду принимать душ?

Я действительно почувствовала необходимость принять душ. Хотелось вновь ощутить себя бодрой и уверенной. Заодно смыть с себя дурные предчувствия, навеянные подружкой. В конце концов, никого постороннего на «Безымянном» просто не может быть!

– Я не хочу оставаться одна, – заявила Анатабель. – А если с тобой что-нибудь случится?

– Тогда ты об этом узнаешь по монитору.

– Но я не хочу узнавать об этом.

– А что ты предлагаешь? – рассердилась я. – Сидеть здесь, боясь высунуть нос наружу, окончательно став параноиками?