Маир Арлатов – Мутанты. Дети-волки. Книга вторая (страница 6)
– Я сейчас, – Эдис выскочил наружу и вскоре вернулся, неся с собой тушку куропатки. – Я принёс её тебе.
– Спасибо, – поблагодарил Гелиорий и грустно вздохнул. – Твой народ забыл обо мне.
Эдис понуро опустил голову. Это было правдой: вот уж третий год, столы ломятся от плодов земли, благодаря молитвам этого старца, а он сам не получает должных даров. Он ходит по улицам и просит подаяния. Когда-то всё было по- другому…
– Они считают меня грудой никчёмных костей и забыли, какие тайны скрывает моё одиночество.
– Они тебя просто боятся, – несмело предположил Эдиссед.
– Возможно, но ты не стой у порога. Сегодня я хочу рассказать тебе одну тайну, которая поможет тебе, если ты правильно распорядишься знанием.
Эдиссед сел перед старцем на корточки и спросил, внимательно вглядываясь в его морщинистое лицо:
– Поможет в чём?
– Оно исполнит самое заветное желание. Ты готов к этому?
– Готов. Если моё желание исполнится, я стану самым счастливым человеком на свете! И я обещаю, что мой народ будет чтить тебя!
Старец, улыбаясь, потряс головой. Россу показалось непрост этот старик, что-то прячется в его глазах помимо смирения и мудрости. Что-то задумал старец и вряд ли доброе…
Росс пожалел, что оставил Дерки спать. Будь его друг здесь, он бы сразу вывел старца на чистую воду.
– Слушай, Эдиссед, в Межлесье на восточном склоне ветреной горы есть потайная дверь, которая открывается при помощи крепкой палки вставленной между двумя камнями, заросшими незабудками. Дверь приведёт тебя в пещеру. В центре на полу, если внимательно поищешь, увидишь шкатулку. Она тоже имеет потайной замок, думаю, ты сможешь её открыть и без моей подсказки. В ней лежит Камень Равновесия. Он белый, словно снег. Этот камень исполнит любое твоё желание, но помни, желание должно быть добрым. Если произнеся вслух желание, камень потемнеет, тебя ждёт беда.
Эдиссед слушал внимательно, и в глазах его отразилось непонимание.
– Старец, почему ты сам не воспользуешься камнем, чтобы изменить свою жизнь?
– Зачем? Жизнь моя прожита, а прошлое он не возвращает, и к тому же я его Хранитель. А Хранитель имеет право обращаться к камню лишь в редких случаях.
– Но почему ты решил рассказать о нём мне?
– Мне нечем больше отблагодарить тебя за доброту. Прежде чем воспользоваться знанием, обдумай всё. Желание должно быть добрым, а камень оставаться белым.
– Хорошо, старец, спасибо. Твой подарок не имеет цены! – и Эдиссед поспешил к выходу. – До свидания, старец Гелиорий!
– До встречи, – промолвил, вздыхая, Гелиорий.
Вскоре шаги молодого охотника затихли. Росс остался в пещере: что будет дальше с Эдисседом – он знал, а вот, что задумал старец, его очень интересовало.
Старик долго сидел неподвижно, задумчиво глядя перед собой, потом поднял глаза на Росса, и того пробрал холод, словно Гелиорий увидел его.
– Только Боги вправе судить меня, – сурово сказал старик. – А ты не Бог.
– Ты видишь меня? – удивлённо спросил Росс.
– И вижу, и слышу. Ты был здесь во время нашего разговора. Ты вошёл со мной и почему-то не уходишь. Что тебе надо от меня?
– Скажи, ты знаешь, какое желание загадает Эдиссед?
– Да, знаю.
– Тогда почему камень потемнеет?
– Нельзя заставить одного человека полюбить другого – это насилие над его душой.
– Но почему ты позволяешь ему это сделать? – Росс заволновался. – Тебе лучше сразу сказать, что ты задумал, иначе я буду ходить за тобой по пятам и портить жизнь!
Старец засмеялся.
– Так, тебе весело! – рассердился Росс. – Из-за тебя невинные дети станут волками. Из-за тебя разрушатся семьи…
– Я понял… Ты тот, кем станет Эдиссед спустя много жизней.
– Ты угадал, Гелиорий. Я хочу всё изменить. Ты заварил эту кашу, и ты обязан мне помочь!
– В течение многих жизней я буду тем, кто будет вносить в твои жизни хаос и смерть, и в тоже время я тот, кто уже помогает тебе. Но сейчас здесь я не стану ничего менять. Эдисседу придётся пережить всё от начала до конца. Так же, как и я, он будет страдать.
– За что? – вскричал Росс. – За что? Это твоя месть народу, который перестал уважать тебя? Скажи, я прав?
– Нет, – старец покачал головой. – Нет. Просто ты тоже Хранитель камня. Ты должен был стать отшельником, но вместо этого ты стал охотником, приближённым старейшины. А мне нужна замена. Кто-то должен хранить мои тайны. Всё было бы по-другому, если бы я смог выкрасть тебя ещё ребёнком и воспитать как Хранителя.
– Это чудовищно!
Росс выбежал из пещеры. Он не знал, что делать. Очень хотелось придушить этого старика!
Свежий горный воздух освободил его лёгкие от запаха старости и затхлости, которыми пропиталась пещера. Росс несколько раз глубоко вздохнул, чтобы успокоиться и очистить голову от дурных мыслей, а сердце от злости. Росс был зол, он редко так злился. Это было очень сильное чувство, которое просто необходимо было обуздать, иначе под его влиянием можно было натворить таких дел, жалеть о которых он будет все последующие жизни.
Но избавиться от гнева было не так-то просто. Хотелось что-нибудь сломать, разрушить или закричать так, чтобы задрожали горы.
«Этот старик в одной из прошлых жизней, как паук сплёл сеть, в которую я угодил. Он надругался над моими чувствами, он использовал их, чтобы достичь своей цели – превратить меня из человека в раба камня. Это жестоко! И если я убью этого мерзавца, ничего не изменится. Это можно сделать раньше ещё до разговора с Эдисседом. Только тогда будет польза… – думал Росс. – Но если слова Гефора о стержнях прошлого верны, мне вряд ли удастся это сделать. Всё равно Эдис узнает о камне и станет его рабом. А если всё получится, что тоже вероятно, я могу никогда не встретить Глору, не буду знать своих друзей. Я потеряю слишком много и даже не буду об этом помнить…»
Росс в волнении ходил по узенькой тропинке над пропастью, иногда ударяя до боли в каменную стену, уходящую вверх.
В небе парили два орла – беркута, они долго кружились, следя друг за другом, и вдруг сцепились. Они дрались за своё будущее и были равны по силам. Их драка была жестокой, но походила на танец. Птицы поочередно зависали вниз спиной, при этом крепко держась когтями за соперника. Наступал момент, и они расцеплялись, чтобы вновь ринуться в бой. Они то падали в пропасть, едва избегая гибели, то ударялись о ветви деревьев. В воздухе кружились перья, а на вершине одной из сосен сидела орлица, ей было безразлично кто победит. Она с остервенением рвала на куски какого-то зверька и с голодной жадностью глотала их.
Кто-то из двух орлов будет побеждён, возможно, из-за этой драки он сильно пострадает и в скором времени погибнет. Росс смотрел на их схватку, ощущая, как чувство обречённости зависает над пропастью. Словно клеймо, от которого не избавит даже смерть, она войдёт и в его жизнь.
Росс знал, что уйди он сейчас, то вряд ли появится здесь снова. Он должен о многом расспросить старика, ведь тот не всё ему рассказал. Не может человек быть рабом камня по своей воле. Что за этим кроется? Ах, если бы всё вспомнить!
Возвращаться в пещеру было невыносимо тяжело. Смрад выворачивал наизнанку. Пересилив отвращение, Росс вошёл и остановился напротив старца.
– Я знал, что ты не сможешь уйти, не получив ответы на свои вопросы, – с усмешкой прокряхтел Гелиорий. – Я чувствую твою злость.
– Ты знаешь ответы на вопросы, которые я ещё не задал, так ответь на них, и я уйду.
– Я не стану ничего говорить. Приходи позднее.
– Что? – ещё больше разозлился Росс. – Я никуда не уйду! Я буду мешать тебе спокойно доживать последние дни. Я буду твоим проклятьем!
Росс демонстративно уселся посреди пещеры, начав обдумывать с чего начать издевательство над стариком.
– А ты точно такой, как Эдиссед. Нисколько не изменился. Вспыльчивый и упрямый. Мне нравятся такие…
– Мне нечего терять, – заявил Росс.
– Ошибаешься, – старик с трудом поднялся и, опираясь на трость, заковылял к выходу. – Все бояться терять то, что имеют. А тебе есть, что терять.
Росс поднялся и молча последовал за Гелиорием.
– Потерять не самое страшное, иногда обрести что-нибудь оказывается гораздо страшнее. И тебе страшно обрести то, отчего столько жизней отказывался.
– Что же это?
– Это… память. Ты заставил себя забыть всё и забыл. Забыл так крепко, что вынужден путешествовать во времени, когда как проще было бы заглянуть в себя.
– Я ничего не помню, так помоги мне, если можешь.
Старец остановился на середине пути и посмотрел на дерущихся птиц.
– Они просто живут, но не властны над своей судьбой. Человек может смягчить её удары, но устранить целиком последствия своих ошибок не в силах.
– О чём ты говоришь?
– Так, бред стариковский… Ладно, я помогу тебе вспомнить всё, но ты за это сейчас заберёшь меня в своё время.
– Зачем? Чтобы опять навредить мне? Даже не думай об этом!