Маир Арлатов – Мудодей. Держи ноги крепче! (страница 13)

− Я сплю, − сонно заявил Ларни и натянул одеяло до подбородка.

Я последовала его примеру. Вскоре мы спали сном младенцев.

Глава 4

Мне снился счастливый сон. Я с азартом гонялась за Мудодеем, обещая его четвертовать, а если повезёт − посадить на кол. Последний вариант расправы мне особенно нравился. Да уж очень этот гад шустрым оказался. И когда удалось его ухватить за рукав чёрного плаща, началась непонятная тряска. Мудодей посыпался на части подобно разбившемуся зеркалу…

− Эй, Шаэль, просыпайся.

Женский голос разбудил меня. Это была Лаванда.

− Что?

− Фокусник зовёт нас, идёмте.

− Оклемался что ли? Что-то быстро он, − нехотя я оторвала голову от подушки.

Ларни тоже проснулся, сердито поглядывая на нарушительницу спокойствия.

− Одевайтесь, мы собрались у бара. Не задерживайтесь.

И женщина поспешила оставить нас.

− Как спалось? − спросила я друга.

− Нормально. Хотел Мудодея на кол посадить. Даже поймать успел, жаль не удалось…

− О… − удивилась я искренне. − Мне такое же снилось. Надо же мысли сходятся.

− Откуда только у нас такие средневековые замашки? − призадумался он, почёсывая в затылке.

− Я одно время увлекалась историческими фильмами.

Ларни, удовлетворённый ответом, хмыкнул.

Приводя себя в порядок, я огорчилась, что не могу даже причесаться, а о том, чтобы косметику нанести вообще речи не было. Пришлось просто умыться и пригладить волосы руками.

А Ларни огорчился, что опять придётся ходить в женской одежде и терпеть косые взгляды мужской части нашего необычного коллектива.

− Предлагаю напасть сразу и стянуть с него брюки, − сказала я.

− Буду ждать удобного момента.

Посмеиваясь, с затаёнными коварными помыслами, мы вышли из комнаты. Правда напасть сходу не решились. У входа стояли три амбала, а сам Мудодей с перевязанной правой рукой находился за барной стойкой вне досягаемости.

Мы с гордо поднятыми головами, ни с кем не здороваясь прошествовали до свободного столика и сели. Порадовало, что на нём лежали моя и Ларни сумочки. Игнорируя присутствие Мудодей, я взялась за проверку содержимого своей собственности. Для начала вынула расчёску и стала расчёсываться.

− Добрый день, дамы и господа, − после минуты молчаливого наблюдения за нами, начал Мудодей. − Вчерашнее недоразумение немного выбило меня из колеи. Но сегодня я намерен посвятить вас в свои планы…

Выходить к нам Мудодей не решился. И то, правда, пусть боится, гадёныш! Расчесав волосы, я заколола чёлку заколкой, достала тушь и стала красить ресницы. Потом планировала воспользоваться кремами, которых было больше чем один, использовать помаду и обязательно покрасить ногти. Моё пренебрежение к словам Мудодея не осталось незамеченным. Парочки за спиной начали шушукаться. Касси протянула руку, прося разрешения воспользоваться моей расчёской. В общем, моё присутствие разлагающе влияло на собравшихся. Мудодей всё больше хмурился, забыв, о чём хотел говорить. Он даже не подозревал, что опыт по доведению мужчин до желания меня убить у меня имелся немаленький.

Вздохнув, Мудодей отпил глоток напитка и решил не обращать внимания на демонстративное пренебрежение к своей персоне.

− Меня зовут Альхерд Луис де Дорф…

Ага, так я и развесила уши. Будто есть мне дело, как его зовут. В сумочке нашлись наушники, жаль смартфона не было, а то бы включила любимые песни, чем слушать этого негодяя. Единственное, что я хотела от него услышать − когда он нам вернёт наши тела. Но он, похоже, и не собирался решать эту проблему.

Когда он начал рассказывать откуда пришёл и втирать про какие-то порталы, я сунула наушники в уши и… запела:

− Ой, моро-оз, мо-ро-о-оз!!! Не моро-озь меня-а!..

Парочка с чудными причёсками, сидящая сбоку, согнулась от хохота. Ларни опустил голову на руки и пытался не смеяться в голос. Сзади тоже хихикали. Жаль из этой песни я помнила только четыре строчки. Но ведь это не проблема! Да и голос мой, если не других, то меня уж точно всегда радовал. И я, закрыв глаза, продолжила во всё горло новую песню:

− Эх, дороги-и, пыль да тума-а-ан! Холода тревоги-и! Да степно− ой бу-урья-ян!!!

Даже стуки стакана по барной стойке, издаваемые разгневанным Мудодеем, не остановили меня.

Примерно на строчке: «Выстрел грянет − во-орон кружи-ит. Твой дружо-ок в бурьяне неживой ле-е-ежит…», меня отвлёк подозрительный шумовой эффект. Нехотя открыв левый глаз, я уткнулась в сердитую физиономию амбала, который упёрся своими лапищами в наш столик. Особо моё внимание привлёк маленький прыщик на кончике его толстого носа. Я, испытывая лёгкое недоумение, открыла второй глаз, затем сняла один наушник, спросив:

− Чего тебе?

− Шаэль, не могла бы ты проявить терпение и перестать орать песни? − вместо жлоба сдержанно попросил Мудодей.

Я перевела на него презрительный взгляд, заявив:

− От тебя, гнида, я жду только одного ответа, когда ты исправишь свой чёртов фокус! Всё остальное засунь себе в зад! А тебя… − я пристально посмотрела на стоящего передо мной амбала, не глядя вынула из сумочки ножницы и яростно вонзила в стол. Правда, метила в руку, но этот гад, видимо, просчитал мои намерения и успел развести пальцы в стороны. В комнате образовалась электрическая тишина. И в этой тишине я произнесла свою незаконченную угрозу: − Тебя я убью этими ножницами − будешь моим девятым трупом! − далее заметила второго приближающегося к нам охранника и обратилась к нему, одновременно кидая в него наушники: − Тебя я задушу этими наушниками! − амбал растерянно замер на месте. − А тебя… − я бросила гневный взгляд на третьего. Тут мне вспомнился фильм «Риддик» с Вин Дизелем в главной роли, когда он угрожал убить кого-то при помощи кружки. Но поскольку кружки или чего подобного в наличие не имелось, я отвернула колпачок от помады и, дунув в него, перевернула вверх донышком и демонстративно с глухим стуком поставила на край стола, не сводя глаз с того, кого якобы собиралась убить таким странным способом.

Эффект на присутствующих был произведён впечатляющий. Если бы не грохот упавшего тела, даже не знаю, чем бы закончился мой блеф. Я глянула на напарника, который лежал без чувств около стола. Ларни, чего же ты такой чувствительный?!

И тут тип, поймавший мои наушники, резко оказался рядом со мной и, выкручивая руки, вытащил меня из-за стола. Как следовало ожидать, меня увели в нашу комнату и грубо втолкнули внутрь. Ладно, радует, что не побили. Не скажу, что слишком расстроилась, даже наоборот. Желание идти против существующего режима из меня так и пёрло. Немного походив по комнате, приведя чувства в порядок, вдруг поймала предчувствие, что сейчас меня осенит гениальная идея. Осталось только ухватить её за хвост.

Я оглядела комнату внимательным взглядом, затем зашла в туалет и душевую. Захотелось найти что-то крепкое, чтобы стучать по стенам, и ещё больше разозлить этого зануду-фокусника. Ничего подходящего не нашлось, но привлёк моё внимание пол в общей комнате, имитирующий паркет. Потом взгляд задержался на кровати. Я помнила, какая она тяжёлая. Мы с Ларни вдвоём её с трудом перетаскивали с места на место. Подходящая идея уже начала обретать более чёткие, заманчивые контуры. Я, на всякий случай, бросила взгляд на испорченную вчера камеру слежения. Хорошо, что её не успели починить. И вдруг я сообразила, что такого коварного могу сделать. Хорошее настроение аж подпрыгнуло до потолка!

Я подошла к спинке кровати и склонилась, приподнимая её. Тяжёлая! Удалось оторвать ножки кровать сантиметров на двадцать. Но это же только начало! Я резко отпустила кровать. Раздался громкий глухой стук. Прислушалась, затем подошла к двери и осторожно выглянула. За ней находился амбал стоя спиной ко мне. Ага, реакции никакой! Продолжим…

Я опять начала поднимать кровать. На этот раз удалось приподнять её в два раза выше. Да, руки уж точно разболятся от непривычных физических нагрузок, но так ведь это будет не сегодня. Если, что, всё валю на гормоны!

Возвращение кровати в естественное положение огласилось громким ударом об пол. Прежде чем охранник с вытаращенными глазами появился в моей комнате, я сидела на кровати и самозабвенно пела: «Пое-едем, кра-а-сотка− а, ката-аться− я, давно я тебя-а поджида− ал!..».

Выглядела я невинной овечкой, как охранник мог меня заподозрить, что это я тут сильно шумлю? Вот он и ушёл, сохраняя на не отягощённой интеллектом физиономии озадаченное выражение. Едва закрылась дверь, я вскочила с огромным воодушевлением снова подняла кровать. Руки тряслись от напряжения. Чем выше подниму, тем громче будет удар.

Опять вбегает охранник, а я пою, лежа на кровати:

«Вставай, проклятьем заклеймё-ённый! Весь ми-ир голодных и рабов…».

От сдерживаемого смеха у меня сводило челюсть. Зато, когда охранник ушёл, я хохотала, как безумная.

Мне благополучно удалось ещё два раза произвести громкий стук кроватью. Имитация паркета пошла трещинами, а мне-то что?

И вот в третий раз произведя с кроватью шумовой эффект, я в ожидании появления охранника гарланила:

− Давай пойдём с тобой туда,

Где тихо плещется вода.

Побудем вместе у реки-и…

Всё остально-ое…

На этой фразе в комнате нарисовалась огромная, мускулистая красотка. Именно огромная и мускулистая. Да я чуть ли не в пупок дышать буду, если встану с кровати. Я даже растерялась. Про красотку тоже не вру. Афродиту напомнила или Афину − а кто их там разберёт! Медно-рыжие волосы, зелёные глаза, правильные черты лица и самая, что ни есть… предобрейшая улыбка. Я даже обалдела, сбившись с рифмы. Но как же не закончить такую славную песню? И глядя на это Чудо затянула: