Маир Арлатов – Когда просыпается Ли Хо (страница 4)

– Точно сон, – и Хо выкрикнул: – Господин Синго, вы где?

– Где? Где? – отовсюду послышались голоса попугаев.

– На люстре наверно качается, – произнёс синий, длиннохвостый попугай.

– А кто такой господин Синго? – спросил зелёный.

– А кто спрашивает? Кто спрашивает? – поинтересовался красный, толстый попугай.

– Вон чувак внизу, – ответил жёлтый.

– А зачем спрашивает? – переспросил красный. – А зачем ему господин Синго?

– Не сказал, не сказал, – ответил синий.

– А зачем обзываться? – спросила серая, хохлатая птица. – Кто как обзывается, так и называется. Ты сам чувак, чувак, чувак…

– Чувак – кастрированный баран, – пояснила белая птица. – Это слово уже не употребляют больше двадцати лет.

– Мне сорок, – отозвался жёлтый.

– Эй, так вы не знаете, где господин Синго? – решил снова спросить Хо. Хотя идея разговаривать с птицами казалась ему, мягко говоря, странной. Но он вспомнил, что находится во сне, да и птицы изъясняются вполне разумно.

– На люстре его нет, на люстре нет, – сказал синий.

– На моей тоже нет, – отозвался серый.

– На моей тоже, – ответил голубой какаду.

Вскоре все по очереди отчитались, что рядом с ними господина Синго нет.

– Я понял, понял, – перебил их Хо. – А кто последний его видел?

– Кто видел? Кто видел? – нахохлился серый.

Красно-зелёный, крупный попугай с длинным хвостом перелетел с люстры на стол, склевал несколько виноградин и, дождавшись, когда детектив повернётся к нему боком, сел на плечо.

– А зачем тебе господин Синго? – поинтересовалась птица, зарывшись клювом в волосах детектива.

Хо повременил с желанием согнать пернатого наглеца. Фиолетовый глаз попугая с любопытством разглядывал лицо человека.

– Нужен, – коротко ответил Хо.

– Он всем нужен. У меня перья выпадают, наверно стресс. Господин Синго всегда давал мне конфетку. У тебя есть конфетка?

Детектив Хо не любил конфеты, но раз просят и к тому же во сне, то в кармане обязательно должно что-нибудь найтись. И он принялся ощупывать карманы костюма, в котором прибыл во дворец. Он привык, что во снах всегда оказывается в той одежде, в которой заснул. Один карман, второй, и, наконец, нашлось то, что он искал.

– Леденец устроит?

Хо распечатал леденец и предложил птице. Попугай осторожно взял угощение изогнутым клювом и начал с хрустом есть. Закончив хрустеть, сказал:

– Я люблю шоколадные, почему мне никогда не дают шоколадные? Не смотри долго на потолок, голова закружится.

И взлетев, устроился на ближайшей люстре, согнав синего попугая.

– Нахал! Нахал! – заорал пострадавший.

– Кто как обзывается, так и называется, – повторила серая хохлатая птица.

– Мне можно. Я жертва произвола! – заявил синий пострадалец.

И на этом странный сон детектива Хо закончился.

Хо открыл глаза. В голове всплыли отрывки видений, фразы: «Жертва произвола», «Кто как обзывается, так и называется», «Не смотри на потолок, голова закружится».

Детектив медленно сел, позевал немного, потом потягиваясь, поднял руки вверх. После этого произнес вслух:

– Жертва произвола – принцесса. Кто как обзывается – король. Не смотри на потолок – господин Синго. Ну всё ясно! Сколько времени до ужина осталось?

Детектив посмотрел на наручные часы.

– О…да я опаздываю!

Он вскочил и убежал в уборную комнату. Ему понадобилось несколько минут, чтобы привести себя в приличный вид. Повертевшись перед зеркалом, расположенном у выхода, и придя к выводу, что его приличный вид самый что ни есть приличный, детектив покинул свои апартаменты.

Перед входом в обеденный зал стояла Челин и делала вид, что совершенно не волнуется перед предстоящей встречей с королём. Но детектив Хо опаздывал и это беспокоило всё сильнее. Увидев его, спускающимся по лестнице, девушка облегчённо выдохнула, и карандаш, который всё это время сжимала в руке, не стала ломать, а положила в карман.

– Хо, я тут подумала… Давай, ты изложишь наши выводы?

– Хорошо.

Оба направились в зал. Челин обрадовалась и поинтересовалась:

– А к сведению, какие у нас выводы?

В зале суетились слуги, накрывая на стол. С другой стороны зала вошла принцесса со служанкой, держащей разнос с платочками. Монарек выглядела несчастной, слуги, глядя на неё, сочувственно вздыхали.

– Принцесса – жертва произвола.

– Уверен, что именно произвола, а не несчастного случая? Перекормили чем- нибудь? Не досмотрели слуги, и двести голубей готовятся улететь в рай.

– Они ещё не улетели? – удивленно спросил Хо.

– Нет, я спрашивала.

– Странно… Вроде бы такие хрупкие создания. Жизнь держится на кончике пера…

– Все уверены, что они ночь не переживут.

– И тебе не жалко принцессу? Копать двести могилок.

– Не сама же она их будет копать, – усмехнулась Челин.

Детективам пришлось понизить голос, чтобы любопытные слуги не расслышали суть их разговоров.

– Ты хоть слуг пожалей, – продолжал шутить Хо.

– Ещё чего! Мне за жалость денег не платят.

Челин выбрала место за столом. Хо сел напротив. Оба хотели есть, но наброситься на еду при страдающем члене королевской семьи было бы верхом неприличия. И поэтому детективы рассматривали находящиеся перед ними кушанья и делились мнениями, из чего они состоят.

– Интересно, а павлинов тоже подают к столу? – вкрадчиво поинтересовалась у напарника Челин. Перед ней находилась аппетитная тушка жареной птицы с нацепленными на неё павлиньими перьями.

– Вряд ли. Было бы жутким кощунством поедать хобби принцессы. Уверен за такой гастрономический интерес и повесить могут.

– А я слышала, что это особый деликатес. И вообще-то, это странно нацеплять на курицу павлиньи перья.

– Вот и я о том же. Красиво, не спорю. Я надеюсь, перья обработали прежде втыкать в неё? – сказал Хо, прежде чем наклониться и втянуть аппетитный запах, исходящий от тушки. Соблазн отщипнуть хоть немного был неимоверным.

– Это бесполезно.

– О чём ты?

– Ты не сможешь испортить мне аппетит.

Челин украдкой взяла с ближайшего блюда листик салата и положила в рот, чтобы заглушить рвущийся наружу жевательный инстинкт, а глазами продолжила дырявить жаркое.

– Бёдрышко или крылышко?