Магомед-Расул Расулов – Раненая ласточка (страница 21)

Он отступил.

В четверг, на одной из перемен, он заметил в конце коридора Нину и Хамида. Как и в тот раз, когда он видел их на улице, они оживленно разго­варивали и смеялись.

Но теперь Сайбун не полез в драку. Он даже с места не тронулся. Отвернулся. Однако картина дружески разговаривающих Нины и Хамида по-прежнему была у него перед глазами. И от этого щемило сердце и подкатывал к горлу клубок оби­ды. Да, Нина ему не друг! Если б она считала себя настоящим другом, она бы не беседовала с врагом Сайбуна!

«Что же делать? Что же делать?» — спрашивал он себя и мучительно искал ответ, который бы определил не только его личную судьбу и взаимо­отношения с Даштемиром, но и взаимоотношения с Ниной. Не должна Нина дружить с Хамидом! Она должна дружить лишь с одним Сайбуном!

Нина уже шла по коридору, возвращаясь в класс. Сайбун повернулся к ней и тихонько позвал:

— Нина!

— Что, Сайбун? — Она смотрела на Сайбуна внимательно, пристально, будто надеялась про­честь на его лице что-то очень важное. — Ты хотел поговорить со мной?

Сайбун кивнул.

— Я приду к тебе на день рождения...

— Ой, как здорово! — обрадовалась Нина.

— И подарок тебе принесу, — оживляясь, ска­зал Сайбун.

— Ой, как здорово! — повторила Нина. — А ка­кой?

— Секрет, — сказал Сайбун. — Но вообще-то... — Он замялся. — Подарок, о котором ты больше всего мечтала...

— Часы? — почти шепотом спросила Нина.

Сайбун кивнул.

— Если хочешь, пойдем с тобой после уроков, я тебе их покажу.

— Конечно, хочу! — Нина была счастлива. — Красивые?

— Ага.

— Позолоченные?

— Точно.

Нина вздохнула. Ей было трудно переварить эту новость. Лицо ее пылало от волнения, и Сайбун с гордостью и каким-то незнакомым до этого тще­славием думал, что никто и никогда еще не радо­вал Нину так, как обрадовал он.

После уроков они зашагали по Молодежной улице. Миновали первый квартал, потом второй.

— Ты меня в магазин ведешь? Где же тут ма­газин? — не переставала спрашивать Нина.

— Сейчас увидишь, — успокаивал ее Сайбун. — Не торопись...

Он уже заметил на перекрестке знакомый па­вильон, в котором помещалась часовая мастерская.

— Теперь гляди, — тихо сказал он, подводя Ни­ну к витрине мастерской; на витрине, подвешен­ные к гвоздикам, висели штук двадцать самых разных часов — и золотых, и позолоченных, и про­сто никелированных. — Выбирай, какие тебе хо­чется...

— Как это — выбирай? — не поняла Нина. — Тут же часы не продают...

Сайбун смешался.

— А я и не собираюсь тут покупать, — сказал он. — Но тут удобно выбрать. Ну что тебе все не так! Выбирай...

Из-за стекла на Сайбуна и Нину посмотрел ра­ботник мастерской. Он был в очках, в тюбетейке, которая странно сидела на самой макушке. Заме­тив ребят, он что-то сказал другому мастеру. Сай­бун опустил голову. Эх, все-таки глупость он смо­розил, что привел к мастерской Нину! Дал бы ей часы в день рождения — и дело с концом! А теперь отвечай на ее вопросы, стой под взглядом часов­щика...

— Вот эти мне нравятся, — сказала Нина, по­казав на маленькие овальные позолоченные часики.

— Хорошо. Я учту. — Сайбун подхватил Нину и чуть ли не силой заставил ее оторваться от вит­рины.

Проводив Нину, Сайбун с ожесточением хлоп­нул себя по лбу. Опять запутался! Опять попал впросак! Ведь еще вчера дал себе слово: покончить с Даштемиром и, если понадобится, рассказать обо всем милиции! Так на тебе! Сейчас он готов забыть обещанное!

ДАШТЕМИР УХОДИТ

Как вышло, что Сайбун оказался у Даштемира? Он бы и сам не мог ответить на этот вопрос. Насту­пила пятница, тот день, на который было назначе­но ограбление часовой мастерской. Сайбун проснул­ся засветло, проснулся с тяжестью в голове, с серд­цем, которое, кажется, стало каменным от обиды, от страха, от сомнений.

От завтрака он отказался. Присел к столу, рас­крыл учебник, и тут же закрыл его. Нет, читать, думать об учебе сегодня он не мог!

Вышел на улицу. Бесцельно прошел квартал, еще один, и вдруг совершенно неожиданно для себя оказался около дома Даштемира.

— Зачем явился? — настороженно спросил его Даштемир. — Что-нибудь случилось?

— Ничего.

— Боишься? — Даштемир усмехнулся, хлопнул Сайбуна по плечу. — Не бойся, обделаем дело так, что комар носа не подточит! Подаришь часики сво­ей крале. Денег тебе дам... Слушай, у меня в сарае есть бутылочка ликера. Ты ликер пил?

— Нет. Я только один раз в жизни пива попро­бовал...

Даштемир поднялся.

— Тогда выпьем. За успех нашего общего де­ла. — Он засмеялся, ощеривая большие белые зу­бы. — Надо, надо тебе попробовать ликера. А то ведь стыдно — мужчина, а настоящего пойла не ви­дел! Правда, некоторые считают, что ликер дамское питье. Но я против! Я за ликер двумя руками го­лосую...

Они перебрались в сарай. Сайбун сразу же за­глянул в уголок, где, прикрытый досками, стоял его велосипед.

— На месте, ждет тебя, — весело сказал Даште­мир, кивая на велосипед. Он вытащил откуда-то бутылку с темно-зеленым, густым, как масло, лике­ром и подал ее Сайбуну.

— Прямо из бутылки? — растерялся Сайбун.

— У тебя в запасе есть другой способ? — Даш­темир снова засмеялся. Видно, у него было хоро­шее настроение. — Пей!

— Не хочется, — признался Сайбун.

— А ты через «не хочется»...

Сайбун отхлебнул глоток из бутылки и закаш­лялся. Ему показалось, что он проглотил пламя.

— Эх ты, овца! — Даштемир опрокинул бутыл­ку себе в рот и не оторвался от нее, пока не опорож­нил наполовину. — Хорошо! — сказал он, вытирая губы. — Ну что, послезавтра идешь на день рожде­ния? — спросил он у Сайбуна.

— Ага. Я видел Нину и сказал ей... — Он утаил, что они с Ниной были у часовой мастерской.

— Что сказал? — насторожился Даштемир.

— Сказал, что куплю ей часы...

— Лопух! Триста раз лопух! — рассвирепел Даштемир. — На какие деньги купишь? Она ведь знает, что ты не работаешь, что у тебя за душой и гроша медного нет! А если эта Нина проговорится матери?

— Не проговорится.

— Много ты знаешь! — Даштемир снова отпил из бутылки. — Ну и товарища я выбрал себе в на­парники — темнота!

— Я ведь не говорил Нине, что украду часы, я сказал — куплю, — оправдывался Сайбун.

— Не хватало, чтобы ты ей всю правду выло­жил! Болван ты!

— Да хватит тебе ругаться! — вскипел Сай­бун. — Ругаешься и ругаешься...

— Тебя бить надо, а не ругать, — заговорил Даштемир. — Это у меня характер мягкий. Будь я построже, я бы из тебя всю душу вытряс!

— Не вытрясешь! — крикнул Сайбун.

— Не вытрясу? — Даштемир вскочил на но­ги. — Щенок, забыл с кем разговариваешь? — Он сжал кулаки, отбросил пустую бутылку и пошел на Сайбуна. — Я тебе покажу, как языком трепать! — Он схватил Сайбуна за воротник рубашки. — Мо­жет, и другим часы обещал? Может, ты продался милиции?

— Никому я не продавался, — прохрипел Сай­бун, силясь оторвать от себя Даштемира. Но ото­рвать не мог, тот держал его, будто клещами.

— На кого ты хвост поднимаешь? — продолжал наседать Даштемир. — Я тебя выучил, человеком сделал! Ты у меня красивую жизнь увидел! Деньги брал, велосипед получил... Мало тебе этого? Так вот тебе подарок! — Даштемир размахнулся и уда­рил Сайбуна ребром ладони.