Магнус Йонссон – Одинокая охота (страница 9)
Все избегали этой темы, когда встретились накануне на заводе по производству углекислоты. Несмотря на то что вопрос требовал ответа. Откуда нацисты узнали об их намерении провести акцию именно в тот вечер? Никто, кроме членов ее ячейки АФА, не мог обладать такой информацией. В то же время ей вроде бы следовало и порадоваться спасению Антона. Хватало того, что Эзги там осталась. Если бы он разделил ее участь, было бы еще хуже.
Но в любом случае что-то здесь не сходилось.
Она смотрела то на темную воду пролива Орставикен, то на дом. Вдалеке остановился собачник и позволил своему псу пометить забор. Но Линн так и не появилась.
Ильва могла бы позвонить. Или послать мейл. Но идея навестить бывшую подругу возникла спонтанно. Когда-то они были очень близки. В АФА, в Линчепинге. Десять лет назад. Потом почти не общались. Только изредка обменивались эсэмэсками. Она знала, что Линн порвала с ними. Занималась теперь другим. Компьютерами и научной работой. Но Ильва не нашла никого другого, к кому можно было обратиться за помощью. Не идти же в полицию. Или к членам собственной группы.
Они ведь были проблемой. Кто-то один из них.
Она уже собиралась уйти, когда увидела одинокого прохожего выше по улице. Женщину примерно ее возраста, с белокурыми волосами, которые, казалось, поблескивали при свете солнца. Она была одета в черные джинсы и пеструю кенгуруху из тех, какие предпочитали скейтбордисты. Ильва сразу узнала Линн.
Линн уже подошла к калитке, когда вдруг почувствовала, что кто-то находится у нее за спиной. Темный силуэт, появившийся из полумрака, царившего под мостом, приближался к ней. Она сжала кулаки, сдавила ключи между пальцами, собираясь использовать их в качестве оружия, и, стараясь делать вид, как будто ничего не заметила, замерла, приготовившись дать отпор. Одетый в черное человек беззвучно спешил к ней.
– Линн?
Женский голос. Она с удивлением обернулась. Женщина неуверенно улыбнулась ей.
– Это я.
Поначалу она ничего не поняла. Подстриженная «ежиком» незнакомка с черной, как вороново крыло, косой челкой в стиле кого-то из героев «
– Ильва? Что ты делаешь здесь? Что-то случилось?
Линн огляделась, но женщина была одна.
– Ты же совсем замерзла? Пошли внутрь, – сказала она и, положив руку на плечо бывшей подруги, повела ее к двери.
«Как она изменилась», – подумала Линн. Они были похожи внешне, когда виделись в последний раз. Обе с длинными светлыми локонами. И у них не было татуировок. Сейчас же голову Ильвы сбоку украшали два черных флага. Линн заметила их, когда они заходили внутрь.
Ильва сидела, укрывшись одеялом, на диване и маленькими глотками пила горячий чай.
– Я не знала, с кем мне поговорить, – сказала она нерешительно. – Я в курсе, что ты не с нами больше. И все равно мне не пришло в голову, к кому еще я могла бы обратиться.
Линн сидела к ней спиной, пытаясь разжечь тонкие щепки и газетную бумагу в кафельной печи. Ильва настороженно наблюдала за ней.
– Ты же иногда работаешь с полицией, не так ли?
Линн пожала плечами.
– Я помогала им с несколькими расследованиями. Это то же самое, чем мы когда-то занимались с тобой. Я понимаю, что это прозвучит странно, но я боролась против правого экстремизма, даже когда сотрудничала с ними.
Ильва еле заметно кивнула. Ее бывшие соратники из Линчепинга не сомневались, что Линн по-прежнему можно было доверять. В последние полгода она помогала и им, и отделению в Нерребро, когда нужно было достать необходимые данные, да и по другим вопросам, связанным с компьютерами, тоже.
Линн зажгла новую спичку. Бумага вспыхнула, и голубые языки пламени какое-то время робко облизывали дрова, пока не перекинулись на них окончательно и не приобрели яркий оранжевый цвет. Тогда она перевела взгляд на Ильву. Ей вспомнилось, как они впервые встретились. Ильву в группу АФА привела сестра, а Линн стала как бы ее наставницей. Они особенно сблизились, когда сестра Ильвы погибла в результате несчастного случая, занимаясь дайвингом. Их тесное сотрудничество и дружба достигли пика во время контрдемонстрации против Салемского марша нацистов в 2008 году, когда Ильва руководила людьми на улице, следуя инструкциям Линн, которая вместе с другими членами АФА находилась в квартире неподалеку и прослушивала радиопереговоры полиции. Именно из-за этого Линн потом обвинили в преступлении против государственной безопасности, и по приговору суда ей пришлось провести два года и два месяца в тюрьме Хинсеберг. Ильва же отделалась штрафами за неподчинение требованиям сотрудников правоохранительных органов.
Линн забралась под одеяло рядом с ней. Это показалось ей абсолютно естественным. Они же были близкими подругами и, казалось, только вчера расстались, пусть и прошло по меньшей мере лет восемь с тех пор, как их общение прервалось, когда Линн угодила в тюрьму.
– Значит, вы подверглись нападению нацистов несколько дней назад? И поэтому ты здесь? – спросила она и посмотрела на Ильву. Рана на ее голове уже начала заживать. Еле заметный синяк еще виднелся вокруг одного глаза. Ильва смутилась и вздрогнула. Кивнула.
– Все произошло в четверг. У нас была акция на базе нацистов в Тюресё. Там у них типография, сервера, снаряжение, – подтвердила она и прижалась ближе к Линн. – Они устроили нам засаду. Эзги, молодую девушку, чуть не забили насмерть. Она сейчас в реанимации.
– Я слышала об этом. Боялась, что это была ты или кто-то другой из «стариков», – сказала Линн и взяла Ильву за руку. – Но это все равно ужасно. Нацистам удалось хакнуть ваши мобильники или компьютеры?
– Я проверяла наше оборудование, но причин так думать нет. Защита, похоже, работала нормально. Кроме того, мы стараемся избегать контактов с помощью электронных средств связи и встречаемся лично, когда планируем акции, – ответила Ильва и, пожевав немного бутерброд с сыром – Линн поставила тарелку с закуской на край дивана, – продолжила: – Фредрик, ты его не знаешь, подозревал, что СЭПО слушает его, поэтому мы были крайне осторожными.
Она сделала паузу и добавила:
– Но проблема не в нем. Он знает, как ему действовать, чтобы защитить себя. Меня беспокоит кое-кто другой. Новый парень. Антон. Он с нами уже более полугода. Очень приятный. Умный.
Ильва колебалась. Линн вовсе не обязательно было знать, что именно она привела его в группу после того, как летом между ними возникли близкие отношения. Поскольку иначе она выглядела бы наивной дурочкой. Кроме того, они давно расстались.
– Я не знаю его? – спросила Линн.
– Нет. Если бы мы не попали в ловушку в четверг, я никогда не пришла бы сюда. Но ты, пожалуй, единственный человек, кто может мне помочь, – ответила Ильва, тщательно взвешивая каждое слово. – У меня нет ничего конкретного. Но что-то мне не нравится. Антон проявлял излишнее любопытство. Задавал вопросы о старых акциях, которые мы проводили в других отделениях. Казался чересчур заинтересованным. Настолько идейным, что это почти выглядело притворством.
Она опять сделала паузу и добавила:
– Кроме того, он возомнил себя лидером. Пусть его никто не назначал.
Ей внезапно стало не по себе. А вдруг на самом деле она начала подозревать его только из того, что он бросил ее ради Эзги. Пусть, по ее мнению, она сама давно смирилась с этим. Сейчас от ее недавней уверенности не осталось и следа. Антон изменился после того, как примерно месяц назад Эзги его отшила и сошлась с Фредриком – человеком, завербовавшим ее парой месяцев ранее.
«Такая вот история», – подумала она и сказала:
– Антон говорит правильные вещи. Хотя и не искренне. Но я не знаю, может быть, у меня паранойя, и я слишком придираюсь к нему после случившегося.
Линн обняла Ильву. Ей не составило труда понять, что та имела в виду. Понятие лидера было несовместимо с анархизмом, в который они обе верили. Особенно когда речь шла о самопровозглашенном лидере, к тому же новичке в их компании и мужчине. Такого не могло существовать в антииерархическом движении.
Но означало ли это, что именно он предал группу?
Ильва скосилась на Линн. Она истолковала ее молчание как сомнение в том, хочет ли она и сможет ли помочь. Она положила голову ей на плечо.
– Я знаю, что мы давно не виделись. Но мне необходима помощь. Мне надо знать, действительно ли Антон тот, за кого себя выдает. Или нацисты специально подсунули его нам? Крот он или нет? – сказала она и принялась нервно теребить пальцы. Сама поняла, как надуманно все это звучало.
– Я подумала, что ты через своих новых знакомых могла узнать что-нибудь. Попадал ли он в поле зрения полиции раньше? Есть ли в каких-то реестрах? Следит ли за ним СЭПО? Любую мелочь, которая могла бы подтвердить, кто он. Настоящий. Или декорация.
У Ильвы сердце сжалось от боли, когда она вспомнила о том, что Эзги осталась в доме одна с нацистами. Ее били руками и ногами. Антон тоже находился там, но ему удалось сбежать. Ильва подумала, что не сможет жить, если ее бывший парень окажется виновным в той бойне.
Если выяснится, что по его милости Эзги чуть не убили и он нисколько не жалел об этом.
Антон ведь был человеком, которого она любила. С кем делила постель. С кем принимала пищу, тренировалась, с кем смеялась вместе. С кем виделась каждый день.