Maginot – Она и зверь. Том 1 (страница 6)
Канна рассмеялась. Она представила, как крохотная Астина пытается убежать, волоча за собой меч вдвое больше ее самой.
– Значит, Хиссен учился боевому искусству у воришки, который пытался украсть его оружие?
– Когда я попросила у него меч, чтобы я могла что-то объяснять во время наших тренировок, он принес мне деревянный… Тогда он смеялся надо мной и говорил, что даст мне настоящий, если я сперва ухитрюсь ударить его. Что ж. Пришлось его избить, – равнодушно констатировала Астина.
Канна хихикнула и повернулась к сестре. Они переглянулись и рассмеялись чуть ли не до слез.
– Значит, вот как Хиссен потерял семейную реликвию?
– Я всего-то подразнила его, а потом вернула меч.
После заслуженного поражения Хиссен заинтересовался Астиной и стал донимать вопросами о том, где и у кого она научилась владеть мечом. Астина лишь сослалась на огромное количество книг, которые были в библиотеке ее отца, и что все ее знания были лишь теоретическими, но прекрасно работали на практике. Пришлось еще наврать о коллекции красочных изданий, посвященных именно мечам, и что ей, маленькой девочке-гению, стоило лишь взглянуть на картинки – и все стало понятно. Наивный Хиссен поверил этому.
– Быть не может… Леди, этого же просто не может быть! Вы истинный талант! Вам нужно и дальше развивать свои навыки!
Услышав ее объяснения, Хиссен преисполнился восторгом. В нем проснулось чувство долга: такой гений боевого мастерства не может остаться неограненным алмазом.
Затем он решил прервать их тренировку и показать, на что сам способен. Астина нехотя согласилась. Но терпения ее хватило меньше чем на час. Он оказался даже хуже, чем она предполагала.
– Юная леди, смотрите, меч стоит держать вот так.
Тогда лицо Астины помрачнело, а тон их разговора тотчас сменился.
В обмен на тайные тренировки Астина научила Хиссена правильно владеть мечом. Когда она уезжала в Академию, Хиссен горько плакал, спрашивая, кто же теперь будет его партнером в боях на мечах.
– Леди, не уезжайте! Кхы-ы-ы! Я не смогу жить без вас!
– Если кто-то вас услышит, нас могут неправильно понять.
– Вы же досрочно выпуститесь и вернетесь, да?
– Нет. Вернусь через семь лет.
– Будете теперь учиться на факультете фехтования?
– Еще чего!
Астина вернула сбитому с толку ее реакцией Хиссену его фамильный меч.
– Я поступила на факультет политологии.
Хиссен совсем растерялся, услышав такой ответ.
Канна была рада решению младшей сестры, ведь теперь им предстояло учиться на одном направлении. Она уже признала, что Астина была настоящим гением, и успела поработать над своей самооценкой. Поэтому была рада поддержать Астину, как и подобает хорошей старшей сестре. Теперь она уж точно не будет запираться в своей комнате всякий раз, когда Астина добьется каких-то результатов. Канне было всего восемь, когда они с Астиной вместе ходили на занятия по этикету, поэтому тогда ей было сложно принять особенности сестры и держать эмоции под контролем.
Так, лежа на кровати, сестры сонными голосами продолжали делиться всевозможными воспоминаниями. Некоторые из них были бессмысленными, другие же – очень трогательными и важными. Этой темной тихой ночью казалось, что разговор продолжается бесконечно долго.
Астина, заметив, что голос Канны становится все тише, взяла одеяло и крепче укутала сестру.
– А теперь спать. Завтра ждет ранний подъем.
Канна уткнулась носом в подушку.
Графство Лете находилось в целом дне езды от столицы. А оттуда – еще четыре дня, чтобы добраться до владений эрцгерцога Аталлента. Поэтому новоиспеченной невесте предстояло провести с семьей всего пару дней.
Дыхание Канны стало тяжелее. Заметив это, Астина тихонько приоткрыла глаза, прогоняя только пришедший сон. Она подвинулась ближе, а затем провела ладонью перед лицом сестры, чтобы убедиться, что та крепко спит. Босые ноги свесились с кровати и коснулись пола.
Астина пошла в свою комнату и собрала кое-какие вещи. А затем, накинув на плечи теплое пальто, захватив с собой деньги и некоторые украшения, она покинула общежитие.
На рассвете в Академии было тихо. Проходя по пустым коридорам, Астина думала о своем давнем разговоре с Хиссеном.
Первоначальный план Астины заключался в том, чтобы вести нормальную жизнь, максимально похожую на ту, что была у остальных. Не слишком выдающаяся цель для юного дарования. Проблема была в том, что на самом деле дарованием она не была.
Веселые песни и танцы кочевников, их отсеченные головы, гибель родной матери.
Месть, слава и власть, огромное богатство, любовь и… страшное предательство.
Астина знала все это с момента своего рождения. Каждая эмоция, которую испытывала прекрасная женщина с красными волосами, казалась ей собственной. Воспоминания были настолько яркими, словно все произошло только вчера.
Новорожденная малышка рыдала навзрыд, будто ее крохотное сердце разрывалось на части из-за ужасов кровавой войны. Когда Астине исполнился год, к ней вернулись воспоминания о множественных смертях ее народа, а в два года она вспомнила неловкую ситуацию в спальне.
Астина полностью осознала себя, когда ей было около трех лет. До этого ее чувства и воспоминания были настолько затуманены, что она даже не могла понять, что это было. Она невольно заливалась смехом, когда няня напевала ей в колыбельной историю основания империи Мартиной.
Почему она переродилась? И если каждому человеку суждено переживать по несколько судеб, то почему лишь у нее сохранились воспоминания о прошлой жизни? Она продолжала искать ответ на эти вопросы, но его не было.
Как только она научилась ходить, то перебрала все книги в доме. Ей было любопытно, что же случилось после смерти императрицы Мартины,
Но утешала мысль о том, что все они переродились и получили возможность вернуться к жизни, как удалось это ей самой.
Астина вспомнила кого-то и испуганно вздохнула, резко захлопывая книгу по истории в своих руках и убегая прочь от картин прошлого.
В ту ночь, в том сне, Астина ощутила раздирающую горечь при воспоминании о том, как теплая рука гладила ее талию.
Она бормотала во сне, прикусывая губы до крови.
И решила больше не вспоминать о прошлом.
Когда она была маленькой, то хвасталась своим умом, но сама по себе Астина, без воспоминаний о прошлой жизни Мартины, такого знать не могла. Поэтому она решила жить той жизнью, которая изначально была дана Астине. Точно так же, как Мартина была верна жизни Мартины.
– Но этот раз будет исключением, – на ходу пробормотала она.
В прошлой жизни она видела множество неприятных, ужасных вещей. Она несправедливо потеряла родителей, ее предал близкий человек, и все это происходило на фоне страшной войны.
Она прекрасно понимала, что случившееся с Канной не было чем-то особенным. Она на собственном опыте убедилась, что женщинами пользуются, относятся к ним как к собственности. Даже ей самой пришлось не раз делить ложе с врагом, убившим ее мать.
Однако когда жизнь ее была под угрозой, Астина была уверена, что сможет покинуть особняк, убив герцога и никому об этом не сказав. Хоть она и не могла больше жить в прежнем статусе, для Мартины, росшей в объятиях цыган в детстве, бродяжничество не было чем-то новым.
Той, кто должна исчезнуть из жизни графского рода Лете, была не Канна, прожившая всю жизнь как леди, а Астина, которая точно сможет справиться с тяготами судьбы в одиночку.
Астина вывела лошадь из стойла. Завтра утром смотритель конюшни попытается разобраться в краже, но она обязательно возместит ущерб позднее. Астина водрузила на спину лошади седло, завязала мешок с вещами в узел и закинула его себе на спину. Затем она резко оттолкнулась от земли и запрыгнула на лошадь. Стоило Астине натянуть поводья, как лошадь негромко заржала, и они направились к выходу.
Когда они покинут стены Академии, придется двигаться без остановки. И они понеслись как стрела, рассекая сумеречный воздух.
Астина прищурилась из-за ветра, бьющего в лицо. Кто-то стоял у ворот с распростертыми руками. Но это был не стражник, а маленькая и хрупкая знакомая фигура.
Канна.
Астина натянула поводья, и лошадь остановилась. Канна тут же подбежала к ней.
– Астина!
Попытка старшей сестры остановить ее удивила Астину.
Щеки Канны раскраснелись от холодного утреннего воздуха.
– Ты… Куда ты собралась? Что ты будешь делать? – спросила она.
Астину поймали с поличным, поэтому любая ложь была бесполезна. Вместо долгих объяснений Астина коротко бросила: