Мадина Вестчестер – Убийства на Хинтеркайфеке (страница 11)
В 1915 году, после нескольких месяцев тягостного предварительного расследования, Вайдхофен замер в ожидании. В зале суда, пропахшем сыростью и нафталином от старых мундиров, начинался процесс, способный перевернуть устои всего округа: суд над Андреасом Грубером и Викторией Габриэль.
Сохранились лишь отрывочные сведения о том процессе. Протокол судебного заседания бесследно исчез, оставив историкам и биографам лишь поле для догадок. Неизвестно, кто именно инициировал дело, кто дал первые показания, кто решился нарушить многолетнее молчание Хинтеркайфека.
В суде всё перевернулось с ног на голову. Виктория, ожидавшая сочувствия и помощи, предстала перед судом как соучастница преступления. Её обвиняли в том, что она не сопротивлялась воле отца, что молчала, покрывая его грех. Андреас Грубер, напротив, держался надменно и уверенно, отрицая все обвинения. Что они говорили на самом деле, какие доводы приводили, так и осталось тайной.
Нельзя исключать, что никакой огласки и вовсе не было, а была только улика. Прокуратура, представлявшая государство, возможно, использовала её, чтобы начать судебное разбирательство. Ведь в уголовном процессе пострадавшие лишь дополняют иск, основную роль играет обвинение, представляемое государством.
Суд вынес приговор: Виктория Габриэль была признана виновной и приговорена к одному месяцу тюремного заключения. Андреас Грубер получил более суровое наказание – год тюремного заключения. Приговор, вызвавший удивление и перешёптывания в деревне. Что это – справедливость или лишь видимость справедливости? Ведь виновный в жестоком преступлении отделался столь мягким наказанием.
Кто же мог сообщить о грехах Груберов? Подозрение пало на Максимилиана Альтмана, сводного брата Виктории. Этот факт добавлял мрачных красок и без того мрачной картине. Мартин, как считали некоторые, мог быть свидетелем этой связи между сестрой и отчимом. Возможно, он долгие годы хранил в себе эту страшную тайну, подпитываемую собственной обидой. Ведь после смерти отца Мартин получил лишь жалкие 100 марок наследства, в то время как его сестра Цецилия Старринджер разбогатела на целых 700 марок. Неужели зависть и жажда справедливости толкнули его на предательство?
Мартин был единственным наследником мужского пола, и кто знает, какие мысли роились в его голове. Возможно, он считал себя более достойным управлять фермой, чем сводная сестра, и этот суд был для него способом вернуть утраченное положение. Вполне вероятно, что месть стала для него единственным способом заглушить многолетнюю боль и унижение.
Однако оставалось неясным, как Мартин мог спокойно жить под одной крышей с людьми, которых он обвинил в столь страшном преступлении. Виктория, властная хозяйка фермы, наверняка не потерпела бы присутствия предателя. Если, конечно, Мартин не был достаточно хитёр, чтобы оставаться в тени, действовать анонимно, сливая информацию прокуратуре, оставаясь при этом незамеченным в Хинтеркайфеке. Истинные мотивы Максимилиана Альтмана навсегда останутся загадкой, погребённой под слоем времени и сплетен.
По другой версии, тайну выдала Виктория Бауэр. Ходили слухи, что именно ей, своей тёзке, Виктория Габриэль в порыве отчаяния доверилась, излив душу и рассказав о терзавшем её мрачном секрете. Возможно, Бауэр, движимая моральными принципами или сочувствием к подруге, не смогла сохранить эту страшную тайну. Может быть, она пыталась убедить Викторию Габриэль обратиться к властям, а когда та отказалась, решилась на отчаянный шаг и отправила анонимный донос. Возможно, она надеялась спасти Викторию от власти отца, даже против её воли. Что именно подтолкнуло Викторию Бауэр к такому поступку – сочувствие, чувство долга или что-то ещё – навсегда останется тайной.
.Ещё одна версия связывала судебный процесс с семьёй Габриэлей. Многие обратили внимание на то, что дело о кровной мести было возбуждено незадолго до рождения Цецилии, дочери Виктории. Это наводило на мысль, что рождение ребёнка и последующее обвинение были как-то связаны. Клаус Бриэль-старший, отец погибшего на войне Клауса, возможно, давно подозревал о нездоровых отношениях между Викторией и её отцом.
Не исключено, что семья Габриэлей сомневалась в отцовстве Цецилии. Любое сомнение в происхождении ребёнка могло послужить мотивом для мести.
Возможно, именно Клаус Бриэль-старший анонимно сообщил властям о преступлении, желая отомстить за поруганную честь сына и защитить чистоту своей крови.
К тому же в то время между семьями Габриэлей и Груберов разгорелся спор из-за наследства погибшего Клауса-младшего, что могло подтолкнуть старика к решительным действиям. Возможно, это был хитрый ход в борьбе за семейные земли, тщательно спланированная месть, замаскированная под заботу о справедливости.
Некоторые шептались о рабочих-соседях, трудившихся над реконструкцией Хинтеркайфека в те годы. Йозеф Штайнерр в своих поздних показаниях подтверждал, что в период с 1908 по 1909 год на ферме кипела работа, и местные жители помогали Груберам.
В своих показаниях он заявил:
.
Ходили слухи, что старый Грубер поддерживал «кровосмешение» со своей овдовевшей дочерью, и Штайнерр даже утверждал, что видел, как жандармы арестовывали его за это на лугу, – случай, окутанный туманом времени и вызывающий сомнения в правдивости воспоминаний.
Штайнер не знал, как Виктория вела себя с мужчинами после смерти мужа, но помнил,как однажды она оказалась «в благословенных обстоятельствах», и все в деревне судачили, что отцом ребёнка был её собственный отец. И это касалось не Цецилии, которая уже выросла в поместье, а того мальчика, погибшего в результате убийства… но к этому мы ещё вернёмся. Штайнер помнил даже осенний день 1919 года, когда он помогал молотить зерно на ферме. Тогда старик Грубер обронил странную фразу:
Под «Бауэрсеппом», как все понимали, Грубер имел в виду себя, косвенно признавая свою причастность к беременности дочери и выражая недовольство отцом ребёнка. Кто был этим отцом, оставалось только гадать. Но одно было ясно: тайны Хинтеркайфека, словно густой туман, окутывали каждое событие, искажая и преломляя правду.
Возможно, во время этих работ, среди шума пил и топоров, кому-то из них удалось увидеть или услышать то, что скрывалось за закрытыми дверями дома. Они наблюдали за жизнью обитателей Хинтеркайфека, замечали странности в отношениях между отцом и дочерью, и эти наблюдения, словно семена, долго прорастали в их сознании.
Но почему тогда они молчали столько лет? Если они действительно были свидетелями преступления, почему анонимный донос появился лишь спустя годы? Возможно, страх перед Андреасом Грубером, человеком властным и жестоким, заставлял их молчать. А может, они просто ждали подходящего момента, пока бремя вины и молчания не стало невыносимым.
Но, конечно, нельзя было исключать и того, что все эти версии были лишь домыслами и фантазиями, порождёнными людской молвой. Возможно, никто из перечисленных людей не имел никакого отношения к этой истории. Возможно, анонимный донос был делом рук совершенно другого человека, чьи мотивы и имя навсегда останутся тайной. И, возможно, все эти предположения и догадки – лишь попытка заполнить пустоту, образовавшуюся из-за отсутствия правды.
Прокуратура Нойбурга-на-Дунае выдвинула обвинения в рамках дела под номером Str.P.Reg. 105/15, и 28 мая 1915 года суд вынес приговор. Андреас Грубер и Виктория Габриэль были признаны виновными в преступлении против нравственности, более известном как «позор на крови». Суд счёл доказанным факт кровосмесительных отношений, имевших место в период с 1907 по 1910 год.
Статья 173 Уголовного кодекса Германии, действовавшая в те годы (с 1 января 1872 года по 1 октября 1953 года), регламентировала наказание за инцест, то есть половую связь между близкими родственниками. Именно по этой статье, скорее всего, и были осуждены Грубер и Габриэль. Статья гласила:
Но почему инцест карался законом? Запрет на кровосмешение имеет глубокие исторические корни и связан с целым рядом факторов. В первую очередь, это забота о здоровье потомства. Генетически близкие родственники, вступая в половую связь, увеличивают вероятность передачи рецессивных (скрытых) генов, отвечающих за наследственные заболевания. В результате могут родиться дети с физическими уродствами, умственной отсталостью и другими проблемами со здоровьем.