Мадина Вестчестер – Цвет заката в сепии (страница 2)

В ее глазах плескался такой неподдельный ужас, что Артур невольно вспомнил слова своей бабушки, Агафьи Тимофеевны, известной своими меткими высказываниями: “Испуг, как ржавчина, точит душу, а беспросветная тревога – хуже всякой болезни”.

Он сам не знал ответа. Все произошло так внезапно, так нереально, что он до сих пор не мог поверить в происходящее. В голове крутилась лишь одна мысль: “Наверное, я сплю. Это просто дурной сон, вроде тех, что мучают меня после переедания копчёной колбасы”. Но ущипнуть себя он почему-то не решался. А вдруг окажется, что он не спит?

Тогда что? Тогда он – в фильме, в котором нет режиссёра, и сценарий которого пишет какой-то безумный сценарист?

Внезапно, словно выпущенные из клетки разъярённые звери, из тёмной пасти одного из переулков вынырнули двое мужчин в тёмных, плохо сидящих костюмах, словно с чужого плеча, и надвинутых на самые глаза фетровых шляпах.

Шляпы, кстати, в те времена были не просто головным убором, а своего рода визитной карточкой, знаком принадлежности к определённому кругу. Правда, к какому именно, в данном случае, Артур предпочёл не выяснять, вспомнив поговорку: “Не буди лихо, пока оно тихо”.

Они что-то яростно кричали друг другу на каком-то грубом, гортанном наречии, напоминавшем смесь польского и итальянского, размахивая руками, как будто пытались дирижировать невидимым оркестром, исполняющим похоронный марш.

В руках одного из них, словно зловещая искра в ночи, блеснул короткоствольный револьвер – “кольт” или “смит-вессон”, Артур, конечно, не был экспертом по оружию, но в кино видел их не раз, особенно в фильмах с Хамфри Богартом.

По статистике, именно в Чикаго 40-х годов на душу населения приходилось больше всего стволов на всем американском континенте. Ходили слухи, что даже у почтальонов был при себе пистолет, на всякий случай.

“Вот тебе и “город ветров” (City of the Big Shoulders),” – подумал Артур с мрачной иронией, цитируя Карла Сэндберга, – “скорее уж “город свинца” (City of the Big Bullets)

Артур и Эдит, словно пара испуганных кроликов, замерли на месте, парализованные ужасом, как будто их окатили ледяной водой. Они никогда не видели ничего подобного не только в своей тихой, размеренной жизни в пригороде, где самым большим преступлением было, пожалуй, нарушение правил парковки, но и даже по телевизору.

Это было похоже не на реалити-шоу, а на ожившую страницу из криминальной хроники, на газетную полосу с заголовком вроде “Чикаго снова в огне! Бандитские разборки на Норт-Сайде!”, где каждый кадр пропитан запахом пороха, пролитого виски и страхом смерти.

В тот момент Артур вдруг отчётливо понял, что такое настоящий страх, а не просто лёгкое волнение перед визитом к врачу или просмотром вечерних новостей, полных тревожных сообщений о войне в Корее. Страх, который сковывает движения, лишает дара речи и заставляет сердце бешено колотиться в груди, как пойманная в клетку птица, отчаянно пытающаяся вырваться на свободу. И Артур подумал: “Вот он какой – настоящий ад. Не огонь и серный дым, а этот леденящий душу ужас, от которого хочется забиться в угол и никогда больше не высовываться”.

“Мамочки,” – прошептала Эдит одними губами, вцепившись в руку Артура так, что он почувствовал, как хрустят ее кости.

В ее глазах отражался панический ужас, смешанный с каким-то странным, болезненным любопытством.

“Неужели это все по-настоящему? Неужели мы и правда попали в кино?”

Она всегда мечтала оказаться на съёмочной площадке, увидеть, как создаются фильмы, но, кажется, реальность оказалась куда страшнее и опаснее, чем она могла себе представить.

“А ведь я всегда говорила, что кино – это моя жизнь,” – промелькнуло у неё в голове с горькой иронией.

Они свернули за угол, надеясь, что им удалось оторваться от преследователей, хотя Артур, честно говоря, уже чувствовал, что его лёгкие вот-вот взорвутся, а колени предательски подгибаются.

“Не молод я уже для таких забегов,” – промелькнуло у него в голове, “пора переходить на спокойные прогулки с тросточкой”.

И тут же, словно по злой иронии судьбы, буквально в нескольких метрах от них, они нос к носу столкнулись с мужчиной, который неторопливо стоял у входа в какой-то полутемный клуб, из которого доносились приглушённые звуки джаза. Клубы в те времена, кстати, были не просто местом развлечений, а своего рода “нейтральной территорией”, где могли встречаться представители разных группировок, заключать сделки и решать свои проблемы.

Мужчина был одет в безупречный, идеально сидящий на нем костюм-тройку, который, судя по всему, был сшит на заказ у лучшего портного в городе.

На голове у него красовалась элегантная шляпа “федора”, лихо сдвинутая набок, словно он только что сошёл с обложки журнала “Esquire”.

Он курил сигарету, выпустив тонкую струйку дыма в дождливый воздух, и презрительно, словно оценивая их как экспонаты в зоопарке, глядел на них исподлобья. В его взгляде читалась смесь скуки, пренебрежения и какого-то странного, холодного любопытства.

“Куда это вы так спешите, полуночники?” – спросил он, его голос звучал мягко, почти бархатно, но в этой мягкости чувствовалась стальная твёрдость и угроза, словно он был готов в любой момент выпустить когти. “Что, не поделили что-то на ночных улицах Чикаго?” В его голосе прозвучала лёгкая насмешка, словно он был в курсе всего, что происходит в этом городе.

“Простите, мы просто…” – попытался было объяснить Артур, задыхаясь от бега и волнения. Но мужчина прервал его, подняв руку в элегантной замшевой перчатке.

“Тише, тише,” – сказал он, покачав головой. “Не стоит так волноваться. В этом городе лучше не привлекать к себе лишнего внимания. Особенно, если вы не местные. А вы, я вижу, явно не из наших краёв.” Он окинул их презрительным взглядом, словно сканируя их с головы до ног. “Что привело вас в этот город, и, самое главное, что вам здесь нужно?”

“Простите, мы просто… заблудились,” – пролепетал Артур, чувствуя, как его голос предательски дрожит, выдавая его смятение. Он никогда не был хорошим лжецом, и сейчас, когда от этого зависела его жизнь (ну, по крайней мере, так ему казалось), его слова звучали жалко и неубедительно.

Эдит, по-прежнему вцепившись в его руку так, что ему казалось, будто у него скоро останутся одни синяки, согласно кивнула, стараясь выглядеть как можно более невиновной. “Мы не местные. Мы… приехали издалека,” – добавил он, пытаясь хоть как-то оправдаться.

В голове у Эдит царил хаос. Она все ещё не могла поверить, что это происходит с ними. Каким-то невероятным образом, они оказались в самом центре гангстерского Чикаго, в городе, о котором она читала в книгах и смотрела фильмы.

В ее голове, как в калейдоскопе, проносились обрывки воспоминаний, образы из старых фильмов, которые она так любила: погони, перестрелки, роковые красотки в блестящих платьях… “Господи, что мы здесь делаем?” – пронеслось у неё в голове.

Она вспомнила цитату из фильма “Касабланка”: “Мы всегда будем иметь Париж”. Но где здесь Париж?

Мужчина едва заметно приподнял одну бровь, словно услышал самую смешную шутку в своей жизни. Его губы изогнулись в лёгкой, презрительной улыбке, которая, как показалось Артуру, была способна заморозить даже самого отъявленного негодяя.

“Приехали издалека, говорите? В Чикаго? В разгар Великой депрессии?” Он покачал головой. “Да этот город не для туристов, мистер… э-э… и миссис?”

Он вопросительно посмотрел на них, ожидая ответа. В голосе его звучала лёгкая насмешка. “Тем более, что вы выглядите так, словно вас только что выплюнул переулок.”

Он выпустил тонкую струйку дыма, рассматривая их с головы до ног, словно оценивая товар на рынке. “Этот город не любит туристов, особенно тех, кто появляется здесь в такое время и в таких обстоятельствах. Тут, знаете ли, полно желающих заработать себе на жизнь не совсем честным путём. А вы, судя по всему, привлекли чье-то внимание. И, если я не ошибаюсь, вы сейчас в серьёзной передряге.”

В этот момент Артур вспомнил цитату из какого-то криминального романа: “В Чикаго можно прожить десять лет, а потом удивляться, как ты ещё жив”.

Артур почувствовал, как его сердце бешено заколотилось. Неужели он понял? Неужели он знает, что произошло? “Мы… мы ничего не делали,” – поспешно возразил Артур. “Мы просто гуляли…”

Мужчина рассмеялся, коротко и сухо, словно выстрел. “Гуляли? В этом районе? В такое время? В такой компании?” Он сделал шаг ближе к ним, и Артур почувствовал, как его запах одеколона ударил ему в нос.

Это был резкий, тяжёлый запах, который, как ему показалось, пах смертью и пороком. “Уж не знаю, как вы там гуляли, но у вас сейчас серьёзные проблемы, и я советую вам быть осмотрительными.” Его взгляд стал ещё более пристальным, словно он пытался заглянуть им прямо в душу, пытаясь понять, кто они на самом деле. “И, если я не ошибаюсь, вам срочно нужна помощь.”

В этот момент из переулка, откуда они только что выбежали, донеслись грубые голоса и топот ног, становившиеся все громче и громче. Артур выругался про себя.

“Вот черт! Догулялись!” – подумал он, понимая, что времени на размышления у них практически не осталось.

Мужчина, услышав шум, мгновенно изменился в лице. Его презрительное выражение сменилось настороженностью, а в глазах вспыхнул огонёк, который заставил Артура невольно содрогнуться.