Маделин Мартин – Библиотечный шпион (страница 63)

Элейн стиснула зубы, чтобы не разрыдаться, чтобы найти слова благодарности за такой бесценный подарок. Все это время она пыталась выкинуть эту записку из головы, чтобы не терзаться страхом, что Жозеф умер, так и не узнав, как сильно она сожалеет о произошедшем и как искренне его любит.

Все-таки из ее груди вырвался приглушенный всхлип.

– Я так его люблю.

Слезы побежали по щекам Саула, и он открыл ей свои объятия.

– И он любил вас. – Человек, от которого остались только кожа да кости, который прошел через непредставимые муки, утешил и успокоил Элейн так, как не удавалось никому за долгое время. Он был рядом с Жозефом эти последние месяцы, в его последние мгновения…

– Спасибо вам, – прошептала она от всего сердца. – Спасибо вам за этот подарок.

Саул улыбнулся сквозь собственные слезы и нежно погладил ее по щеке.

Но не только он заслуживал ее благодарности, и Элейн протянула руку и сжала пальцы Этьена, ощущая, как ее переполняет признательность.

– Тебе все-таки удалось передать ему эту записку.

– Я же сказал тебе, что сделал все, что мог.

Этьен и Саул стали не единственными гостями Элейн на той неделе. Солнечным днем в пятницу, когда колокола прозвонили полчаса пополудни, кто-то негромко постучал в дверь. Ожидая увидеть еще одного посетителя, который пришел в поисках близких людей, Элейн открыла и обнаружила перед собой миловидную молодую женщину с темными волосами, уложенными в «завитки победы», и умными ясными зелеными глазами.

– Вы Элейн Руссо? – спросила она с акцентом, который Элейн не удалось определить.

– Беланже, – поправила она. – Но некогда я носила фамилию Руссо, верно. Чем могу вам помочь?

Женщина полезла в висящую на сгибе локтя маленькую сумочку, в которой явно не поместились бы все продуктовые карточки, которые по-прежнему требовались в обыденной жизни лионцев, извлекла черно-белую фотографию и вручила Элейн.

– Меня зовут Ава Харпер, и это я увидела шифровку в «Комба» с просьбой помочь переправить в Америку Сару и Ноя Коэнов.

Дыхание у Элейн перехватило. На снимке Сара стояла во дворике около средних размеров светлого дома с темными ставнями. Рядом с ней сиял улыбкой темноволосый широкоплечий мужчина. Оба положили руки на плечи мальчика с глазами, обрамленными длиннющими ресницами; Элейн знала, что глаза эти – карие. Пухлые щеки мальчика свидетельствовали о пышущем здоровье, рот приоткрылся, а рука указывала куда-то вдаль, как будто он восторженно щебетал о том, что увидел, – как и положено детям.

Сара и Ной доплыли до Америки и воссоединились с отцом их семейства. Усилия Элейн не попали даром. Она боролась не зря.

Может, Жозеф и не хотел, чтобы она занималась таким опасным делом, но она знала своего мужа и знала, что он гордился бы ею.

Ава прекрасно помнила, когда сделала это фото – стоял прекрасный апрельский день, и легкий ветерок перебирал молодые зеленые стебли травы. Сосед Сары недавно купил щенка – белый меховой шарик с розовым языком, всегда готовым кого-нибудь облизать, – и Ной не мог сдержать восторгов и хоть несколько секунд посидеть спокойно, чтобы Ава могла их сфотографировать.

Любые страхи Сары потерять любовь Льюиса оказались необоснованны – на памяти Авы ни один мужчина не смотрел на свою жену с такой нежностью, как Льюис на Сару. А признательность, с которой Сара отзывалась об Элейн, побудила Аву прежде, чем отправиться в Англию, съездить в Лион – чтобы встретиться с той, кто рисковала жизнью ради печатного слова, призванного разгромить ложные нацистские заявления. Чтобы встретиться с женщиной, которая помогла Коэнам обрести свободу и благодаря которой они стали частью жизни самой Авы.

Несколько дней она искала Элейн по всему Лиону, руководствуясь списком имен, которые смогла упомнить Сара. Время уже подходило к концу, и Аве пора было улетать, когда ей наконец удалось разузнать местоположение женщины, так много сделавшей для других.

Элейн подняла голову от фотографии, и Ава увидела слезы в ее темных глазах.

– Они счастливы?

Ава не удержалась от улыбки.

– Очень. И они выжили в этой войне благодаря вам.

– Ну что вы. – Элейн покачала головой, разметав по плечам густые светлые волосы. Скулы у нее остро выступали над впалыми щеками, а запястья, выглядывавшие из рукавов красного свитера, поражали своей хрупкостью. – Я всего лишь вставила послание в статью.

– Да, но так хитро его спрятали, – возразила Ава. – Я заметила его исключительно потому, что обычно все статьи в «Комба» отличались безупречной редактурой. Человек, незнакомый с газетой, ничего бы не понял.

– Мы всегда гордились качеством наших текстов. – Элейн грустно улыбнулась. – Но стольких людей не удалось спасти.

Ава почувствовала тяжесть ее переживаний всем сердцем и кивнула в знак понимания.

– Я находилась в Лиссабоне, но видела многих беженцев и слышала их рассказы. И даже в этом городе, вроде бы безопасном, выжить удалось не всем. – Ее снова пронзила горечь потери, и Ава знала, что так всегда будет при воспоминании об Отто. – Я слышала о нападении на вашу типографию. – Она узнала об этом из письма Джеймса и была потрясена. – Я так соболезную вашей утрате.

Элейн слегка вздернула подбородок, этим гордым жестом словно пытаясь приструнить свое горе.

– Нам выпала опасная роль, но мы все сознавали, чем рискуем.

Взгляд Авы упал на большую машину в углу комнаты.

– Это печатный станок?

– Oui, – ответила Элейн, кивнув. – Хотите взглянуть?

– Конечно. – Ава подошла ближе и принялась разглядывать рычаги, платы и ролики, ощущая запах металла и смазки, который смешивался в воздухе с пудровым ароматом чернил. Назначение некоторых деталей она поняла, другие оставались интригующей загадкой.

Печатное слово неизменно играло в жизни Авы огромную роль. Книги стали утешением, когда ее мир рухнул; персонажи составляли ей компанию, когда она оставалась одна; на страницах она находила нужные ответы – и многое, многое другое. Во время войны книги научили ее пониманию и мудрости, научили быть благодарной. Она удостоилась чести прочитать личные письма и дневники, ей доверили сохранить истории этих людей, и теперь они, благодаря письменному и печатному слову, обрели бессмертие.

– Он прекрасен, – прошептала Ава.

Элейн внимательно на нее посмотрела.

– Вы так думаете?

– Абсолютно, – мгновенно откликнулась Ава. – Без таких машин у нас не было бы книг. – Она бережно коснулась холодного рычага. – А слова обладают такой огромной силой.

Элейн еще несколько мгновений вглядывалась в лицо Авы, а потом вдруг ее собственное лицо совершенно расслабилось, и стало видно, что она на самом деле еще молода.

– Oui, это правда.

Остаток дня они провели вдвоем; Элейн показала Аве, как работает станок, и даже разрешила самой сделать несколько оттисков. То, как ловко она управлялась с «Минервой», как она ее называла, вызывало зависть – тонкие пальцы Элейн, как у опытного музыканта, выполняли несколько задач сразу.

Звон колоколов возвестил, что Аве пора собираться на самолет, и перед тем, как уйти, она вытащила из сумочки еще два предмета – запечатанное письмо от Сары и сложенный лист бумаги, на котором Ной нарисовал себя с банкой чего-то красного в руках. Развернув рисунок, Элейн то ли вздохнула, то ли всхлипнула.

– Клубничное варенье, – сказала она и с нежной улыбкой провела пальцем по изображению.

– Так вот что это.

– Во время войны оно было на вес золота. – Элейн прикусила губу, чтобы справиться с волнением. – Ной обожал его.

– Тогда понятно, почему он до сих пор от него без ума, – улыбнулась Ава. По щеке Элейн скатилась слеза, и она поспешно смахнула ее.

– И вы приехали в такую даль, чтобы встретиться со мной?

– Да. И чтобы сказать вам, что я восхищаюсь вашим умом и храбростью и рассказать, как ваш отважный поступок изменил судьбы людей.

В какой-то момент Ава задумалась, стоило ли ей вообще приезжать в Лион, сможет ли она найти Элейн. Но теперь, глядя на эту худенькую женщину, чье лицо сияло от гордости, Ава понимала, что все сделала правильно.

Элейн раскинула руки и порывисто обняла Аву.

– Воистину, вы сделали мне бесценный подарок. – Она отступила и улыбнулась сквозь слезы. – Спасибо вам.

Наконец, Ава спустилась по трапу самолета, прилетевшего в Лондон. Джеймс должен был встретить ее, его игральные кубики побрякивали у Авы в кармане, а в груди расцветало предвкушение нового приключения.

Перед ней расстилалась Британия, целый мир, открытый для исследования. Здесь родился Джеффри Чосер, который запечатлел английский язык в литературной форме; здесь когда-то театр Шекспира развлекал толпу, и его сюжеты пересказывали из века в век; здесь происходило действие многих книг Чарльза Диккенса, который не поучал читателя, но вызывал сопереживание героям и приглашал в увлекательное путешествие. Здесь Томас Мор описал идеальное мироустройство Утопии, основанное на монашеском укладе, и здесь же прогуливались героини Джейн Остин, преследуя матримониальные устремления.

История Британии таила неисчерпаемые богатства, Ава могла годами упиваться ими, и ей все равно было бы мало.

Она всю жизнь читала о том, как на героев сваливалось подобное счастье, и теперь готовилась испытать его сама. И, возможно, даже поймать за хвост удачу в любви.

В любом случае, она горячо ждала момента, когда начнет работать в Лондонской библиотеке, когда снова окажется в окружении томов, перекинувших мостик между столетиями, и продолжит сохранять историю для грядущих поколений. В конце концов, больше, чем запах старых книг, Ава любила только силу печатного слова.