Маделин Мартин – Библиотечный шпион (страница 37)
– Но я понятия не имею, у кого узнать название нужной поэмы. – Она вопросительно приподняла бровь. – Будут какие-то предположения, Шерлок?
Он ухмыльнулся.
– Полагаю, вы найдете ответ в том же источнике, который предоставил вам газеты.
Отто ответа не дал, но за то время, пока Ава – к большой признательности Итана – помогала с организацией обеда, он нашел кого-то, кто знал, какая поэма использовалась шифровальщиками на той неделе, когда была выпущена газета с опечатками.
На следующее утро Ава жестом пригласила Джеймса следовать за собой и провела его в свою маленькую квартирку, где они могли беседовать, не опасаясь посторонних ушей. И только переступив порог, Ава ощутила деликатность ситуации.
В отличие от Пегги, Ава не обладала мастерством украшать дом. С момента, как она въехала в эту квартиру, в ней почти ничего не изменилось, добавилась только полка с книгами. И зеленый свитер, брошенный не спинку стула, который Ава тут же надела, не сообразив, куда еще его можно убрать.
– Плохой из меня декоратор, – пробормотала она и жестом пригласила Джеймса за стол, где лежали в идеальном порядке тетрадь со всеми выписанными буквами, ручка и поэма шестнадцатого века.
– Если вы предпочитаете украшать интерьер книгами, а не разбросанными туфлями и платьями, уверяю вас, я не стану критиковать такой выбор, – беззаботно улыбнулся Джеймс и уселся за стол.
Ава села рядом, чтобы наблюдать за его действиями. От Джеймса пахло мылом и как будто солнцем, несмотря на холодный октябрьский день за окном.
Склонившись над листом, он приступил к работе. Определил порядковый номер первых пяти выписанных букв в алфавите, нашел в поэме слова, соответствующие этим номерам. Потом выписал эти пять слов и каким-то образом из них составил новый алфавит.
Ава наблюдала за ним со смешанным чувством озадаченности от сложности процесса и восхищения тем, как быстро Джеймс во всем разбирался. Под блоком из квадратиков, в которые был вписан новый алфавит, он написал новую строчку, неразборчивым и размашистым почерком. Строчка вышла неровной и непонятной, но потом Джеймс провел несколько вертикальных черт – и текст внезапно обрел смысл:
«Требуется переправить в Америку еврейку с сыном».
Джеймс явно оказался куда более пригоден на роль Шерлока, чем Ава.
Несколько мгновений они смотрели на эти слова, потом взглянули друг на друга. Многие люди не верили в судьбу, например, отец Авы – он заявлял, что образованный человек должен опираться на реальность, чтобы успешно строить свою жизнь. Но Ава никому не позволяла думать и решать за себя, а потому выработала собственное видение судьбы. Конечно, она ни в коем случае не была фаталисткой и не считала, что все в ее жизни предопределено. Но когда случалось чудо, она не считала должным закрывать на него глаза.
А сейчас произошло именно что чудо.
Ей передали газету с зашифрованным посланием. Она натолкнулась на Джеймса, который знал, как взломать шифр. Матери с ребенком требовалось добраться до Америки, родной страны Авы, а лучшим способом обеспечить это было связаться с британскими агентами, которые летали во Францию и к которым Ава могла обратиться через Джеймса.
Но на этом полномочия судьбы заканчивались, и следовало брать дело в свои руки.
– Мы должны что-то сделать, – заявила Ава. Джеймс поскреб челюсть.
– Это непросто. К тому же существует куча организаций, которые могут переправить их в безопасное место.
– Если бы это было возможно, они бы уже уехали, но скорее всего, они в опасности, Джеймс. – От волнения Ава с трудом могла сидеть спокойно. – Вы же видели беженцев здесь, в Лиссабоне, вы слышали их рассказы. И не вздумайте заявить, что они сгущают краски. – Она с вызовом уставилась ему в глаза. – Вы слишком умны для этого.
Джеймс устало вздохнул.
– Они хотят добраться до Америки, – продолжала Ава, ткнув в расшифрованное послание. – Я могу помочь им. – По крайней мере, она надеялась, что это в ее силах. – Наверняка в Англии знают, где расположен печатный станок, на котором напечатана эта газета, ведь Сопротивление постоянно получает грузы из Британии.
Джеймс вскинул голову, глядя прямо на Аву.
– Откуда вы это знаете?
– А я не просто фотографирую документы, я их читаю и знаю, что Британия тесно сотрудничает с Сопротивлением.
Джеймс задумчиво поджал губы.
– И вы полагаете, что сможете организовать им переезд в Америку.
– Да, – мгновенно ответила Ава, хотя сомнения тут же охладили ее пыл. Попытки помочь Ламану провалились, но все-таки тогда речь шла о мужчине, а не о матери с ребенком. К тому же Ава много раз видела, как во время переговоров с Вашингтоном Пегги творит чудеса, и собиралась взять у нее несколько уроков.
Ее переполняла решимость.
Джеймс побарабанил пальцами по столу и откинулся на спинку стула.
– А откуда нам знать, что их уже не увезли? – Он указал на выкладки. – Газета опубликована неделю назад.
– А если представить, что не увезли, потому что мы ничего не сделали? – Ава вложила мольбу не только в свои слова, но и во взгляд. – Что, если, пока мы колеблемся и сомневаемся, они там умирают, хотя могли бы жить? И все из-за нас.
Джеймс несколько мгновений смотрел на нее, потом покачал головой.
– Если когда-нибудь женщинам разрешат баллотироваться в президенты, вам стоит попробовать. – Он усмехнулся. – Вы точно победите.
– Так значит, вы поможете? – Надежда расцветала в груди Авы, но она сдерживала победный клич, пока не услышит однозначный ответ.
– Я выясню, что можно сделать. – Джеймс побарабанил пальцами по столу. – Но это не равно обещанию помочь.
Он не обещал, но и этого было довольно на данный момент. Он подарил им всем надежду.
Глава шестнадцатая
Элейн
Все вложенные Элейн усилия, весь риск, на который она пошла, пропали втуне: миновало две недели, а никто не откликнулся на ее призыв о помощи. Но хотя бы Марсель снова начал с ней разговаривать.
Какое-то время они спорили о произошедшем, но после того, как Элейн предложила представить на месте Сары и Ноя его собственных жену и ребенка, возражения Марселя сошли на нет. Он не только согласился, что Элейн поступила правильно, но и разрешил ей размещать новые шифровки в следующих выпусках газеты до тех пор, пока она не получит отклик.
На самом деле, Элейн до глубины души разочаровал тот факт, что никто не связался с ней в первые же дни после публикации. Пойдя на такой риск, она не сомневалась, что найдется еще одна отважная душа и протянет руку помощи.
Но пусть оптимизм самой Элейн несколько угас в отсутствие моментального ответа, с Сарой своими переживаниями она не делилась, и та оставалась полной надежды.
И как Элейн могла ее винить, когда она сама лелеяла тайную надежду, что Жозеф каким-то чудом выжил? Что информатор ошибся и Жозеф по-прежнему где-то там, думает о ней, как она думает о нем, тоскует и ждет дня, когда они снова встретятся.
За те недели, что Манон давала приют Саре и Ною, на ее бледные щеки вернулось немного румянца, и даже улыбка иногда касалась ее глаз. Зрелище этих проблесков мимолетной радости было схоже с лучами солнца, прорывающимися сквозь пелену облаков. Да, Элейн пришлось снова привыкать к спартанским условиям на складе, но, видя перемены в Манон, она радовалась, что пожертвовала своим комфортом. Среди окружающей серости и боли такие моменты становились настоящим праздником.
Ноябрьский холод сменился декабрьским морозом, и окутанной скорбью Элейн эти темные дни казались еще безотраднее, чем обычно. Да, работа отвлекала ее, но ничто не могло заполнить пустоту, образовавшуюся после смерти Жозефа.
На следующий день должен был начаться Праздник света, который отмечался в честь Девы Марии, в семнадцатом веке спасшей Лион от чумы. С тех пор каждый год проводилась процессия в знак благодарности Богоматери Лионской. Элейн вспомнила, как однажды, еще до нацистской оккупации, они с Жозефом приехали в Лион в отпуск как раз в декабре. Берега реки сверкали тысячами огней, а продавцы зазывали прохожих отведать крепкого кофе и жареной картошки, насыпанной в бумажные кульки. Она блестела кристалликами соли и дымилась, если разломить ее напополам.
На другом берегу Роны толпились друг поверх друга дома в пастельных оттенках розового, желтого и голубого, а на самом верху, на базилике Нотр-дам-де-Фурвьер, возвышалась горделивая фигура Девы. Жозеф обнимал Элейн, окутывая своим теплом, и пряный запах его одеколона казался ей особенно уютным.
И тут первый залп фейерверка взлетел в небо и осыпался вниз, отражаясь в беспокойных водах реки. Снова и снова сверкали искры, оставляя после себя дым, подчеркивая, как незыблемо стоит Дева, глядя вниз на город и охраняя его.
Элейн пыталась удержать это воспоминание, но оно ускользало, как клубы дыма после фейерверка той давней ночью.
Такие праздники остались в прошлой жизни, а уютные моменты с Жозефом – и того дальше. Элейн даже задавалась вопросом, скольким людям пришло в голову, что Богоматерь Лионская покинула некогда священный город, оставив его жителей на растерзание голоду и страху под сенью кроваво-красного нацистского флага? Сколькие из них, оплакивая потерю любимых, как Элейн оплакивала Жозефа, решили, что навсегда лишились милости Девы?
Но ее ждала работа. Мысль о предстоящем задании вырвала ее из грез, взгляд на часы подтвердил, что уже почти 9:15 – время, когда «Радио Лондр» начинало передачу из Лондона.