Маделин Мартин – Библиотечный шпион (страница 2)
– Насколько я понимаю, имеющейся у вас подготовки достаточно. – Мистер Эдмундс принялся перекладывать документы. – Так что вы отправляетесь в Лиссабон.
– В Португалию?
Последовала короткая пауза.
– О других Лиссабонах я не в курсе, так что да, в Португалию.
Естественно, добираться туда предстояло на самолете. При этой мысли Ава с трудом поборола паническую дрожь.
– Почему меня рекомендовали на эту работу?
– Вы владеете французским и немецким. – Мистер Эдмундс поднял один палец. – Вы умеете снимать микрофильмы. – Он отогнул второй. – Фред Килгур отметил ваш острый ум. – Вверх поднялся еще один палец, а Ава наконец услышала первое знакомое имя. Год назад она помогала Фреду микрофильмировать иностранную прессу для библиотеки Гарвардского университета. За несколько месяцев, проведенных за этим занятием в Библиотеке Конгресса, Ава набила руку, а Фред оказался способным учеником.
– И к тому же вы хорошенькая, – подвел итог мистер Эдмундс и откинулся на спинку стула.
Учитывая обстановку, комплимент вышел столь же неожиданным, сколь и непрошеным.
– А причем тут моя внешность?
Мистер Эдмундс пожал одним плечом.
– Такой красотке, как вы, стоит что-то захотеть – и она это получит. Если, конечно, не будет вот так прожигать собеседника взглядом. Вам стоит почаще улыбаться, Куколка.
Это стало последней каплей.
– Я не для того закончила университет Пратта с отличием и получила престижную должность в Библиотеке Конгресса, чтобы меня называли Куколкой, – отрезала Ава и начала подниматься с места.
– И вам не откажешь в характере, мисс Харпер, – отогнул мистер Эдмундс последний палец и добавил, хотя Ава уже открыла рот, чтобы возразить: – Нам нужна информация, чтобы понимать, как бороться с фрицами. И чем быстрее мы получим данные, тем быстрее закончится война.
Ава застыла, где стояла, ожидая следующей реплики, – и мистер Эдмудс однозначно рассчитывал на подобный эффект.
– У вас есть брат, – продолжал он, – Дэниел Харпер, штаб-сержант роты С второго батальона 506 парашютно-пехотного полка в 101 воздушно-десантной дивизии.
Воздушно-десантная дивизия… Ава зареклась летать на самолетах, а ее брат бросился грудью на амбразуру их общего страха.
– Все верно, – выдавила она. В армии Дэниел оказался из-за нее, хотя всю жизнь мечтал стать инженером.
Мистер Эдмундс снял очки и уставился на Аву своими крохотными глазками.
– Неужели вы не хотите, чтобы он поскорее вернулся с фронта?
Подлый вопрос, призванный задеть за живое, что ему и удалось в полной мере. Чем дольше шла война, тем больше были шансы, что Дэниела ранят или убьют.
Ава делала все, что в ее силах, чтобы помочь фронту. Она по собственной воле соблюдала нормы пайков задолго до того, как они стали обязательными. Каждые несколько месяцев сдавала кровь. Вместо того, чтобы пить и танцевать в клубе вместе с соседями по квартире, свободное время она проводила на производственной службе Красного Креста – чинила форму, сворачивала бинты и выполняла любую работу, которая могла помочь американским служащим по ту сторону океана. Она даже исправно красила губы красной помадой, потратившись на дорогущую
Похоже, мистер Эдмундс это прекрасно понимал.
– В Лиссабоне вас ждет достойная работа, которая поможет вернуть Дэниела и прочих ребят домой. – Он поднялся на ноги и протянул Аве руку – словно продавец, который уболтал покупателя. – Вы в деле?
Ава взглянула на эту ладонь, на толстые короткие пальцы с аккуратным маникюром.
– Полагаю, мне придется лететь на самолете?
– Не бойтесь, прыгать с парашютом не понадобится, – подмигнул он.
Что ж, ей придется встретиться со своим самым большим страхом. Но Дэниел ради нее пошел и на большее. А ей предстоит лишь один перелет в Лиссабон – взлет, посадка и некоторое время в полете. От одной этой мысли Ава оцепенела, ее замутило, но что еще ей оставалось, как не перебороть себя, если она хотела помочь Дэниелу и другим американским служащим? И не только мужчинам, но и женщинам, которым то и дело выпадала не менее опасная участь.
Ава вздернула подбородок и взглянула прямо в лицо мистеру Эдмундсу.
– Не вздумайте больше называть меня Куколкой.
– Договорились, мисс Харпер.
Тогда Ава тоже протянула руку и крепко, как учил отец, сжала ладонь мистера Эдмундса.
– Я в деле.
И услышала слова, сопровождаемые ухмылкой:
– Добро пожаловать на борт.
Неделю спустя, ровно в восемь утра у дома Авы в Нейлор Гарденс остановился черный бьюик, на котором ей предстояло отправиться в аэропорт. Две соседки Авы (пусть их не связывали близкие отношения) решили устроить что-то вроде прощальной вечеринки и потратили последний сахар из своих пайков, чтобы испечь торт, украшенный желтыми розочками, выложенными в форме солнышка. Ава была тронута и в то же время рада, что ее внезапный отъезд не слишком их расстроит: в городе, где с жильем было туго, уже завтра перед их дверями появится претендентка на комнату – еще одна девушка на госдолжности в неизменной белой блузке с плиссированным отложным воротничком.
Покинуть библиотеку оказалось куда сложнее. Для Авы эти книги стали частью ее самой, она заботилась о них, нянчила и берегла, следила, чтобы с ними обращались уважительно. Она привыкла к красоте интерьера, к тому, что каждый день в ее доступе находилась огромная сокровищница знаний. А за три коротких года, проведенных здесь, она сама стала щедрым источником информации, всегда готовым прийти на помощь.
Ее переполняла гордость от сознания собственной значимости.
А теперь ей предстоит путешествие в страну, о которой она успела узнать ровно столько, сколько удалось накопать за неделю исступленного исследования. Например, Ава обнаружила, что не может появиться в Лиссабоне без дюжины шляпок, поскольку, показавшись в городе с непокрытой головой, заслужит клеймо проститутки. Взяв на заметку это открытие, она уложила шляпки, а остаток карточек на промышленные товары потратила на новые туфли-лодочки. Из четырех вариантов цвета – черного, коричневого, палевого и красного – она выбрала первый, а для поездки остановилась на слегка расклешенной зеленой юбке с зап
И вот все хлопоты остались позади, ее ждала изматывающая поездка в аэропорт, и Аве казалось, что в ее пустом желудке (от волнения она с утра не смогла съесть ни крошки) поселился рой беспокойных пчел.
– Не хотите напоследок заехать на Аллею? – вдруг спросил водитель, поймав взгляд Авы в зеркале заднего вида. – Вишни как раз в цвету, а времени у нас предостаточно.
После ужасающего нападения на Перл-Харбор красота этих деревьев в глазах американцев сильно поблекла, вандалы даже срубили четыре экземпляра, и много голосов звучало за то, чтобы уничтожить этот тридцатилетней давности жест доброй воли японского правительства. Охваченная волнением и предвкушением нового этапа в жизни, Ава совершенно позабыла, что вишни зацвели. Вообще-то, она больше всего любила в Вашингтоне именно эту пору, даже с учетом того, что на фоне войны никаких праздничных мероприятий, посвященных цветению вишен, не проводилось.
– С удовольствием, – ответила она, признательная за подобную предупредительность – и за возможность на несколько минут отсрочить прибытие в аэропорт. – Спасибо.
Они свернули налево и поползли вдоль улиц со скоростью тридцать пять «победных» миль в час, призванных экономить бензин. Когда впереди наконец показалась Аллея, она уже не внушала такого благоговения, как раньше, поскольку изначальное строгое великолепие было нарушено рядами палаток и наспех возведенных домиков для правительственных служащих, а вокруг памятников в хаотичном порядке расположились установки противовоздушной обороны.
Но вишни – вишни были окутаны таким густым облаком цветов, что лепестки плыли и танцевали на ветру и опускались на поверхность приливного бассейна розовым снегопадом. Ава так любила ходить по тротуарам под этими деревьями, ощущая, как мягкие лепестки мимолетно целуют ее щеки, и наблюдая, как изящно они скользят в потоках невидимого ветерка вниз, на землю.
Эта передышка пришлась очень кстати, она помогла Аве отвлечься от мыслей о предстоящем перелете и от панического ожидания встречи со страной, о которой она почти ничего не знала. И неизвестно еще, что было хуже.
Сомнения развеялись в тот момент, когда она встала в очередь на посадку в самолет, и ее нервы зазвенели, как натянутая струна.
Нет, с ужасом полета на самолете ничто не могло сравниться.
Глава вторая
Элен
Слова обладали силой.
Взгляд Элен Беланже прикипел к листу бумаги, такому чистому и белому на фоне старой каменной стены, с выведенным на нем яркими черными буквами: «
Бей бошей.
Плакат повесили недавно, и нацисты, оккупировавшие свободную зону полгода назад, еще не успели его сорвать. Элен не стоило даже смотреть на подобный плакат, но она не могла оторвать от него взгляд, потому что один вид этих букв заставлял сердце биться чаще и гореть жаждой действия.