Маделин Мартин – Библиотечный шпион (страница 17)

Расплатившись, Ава вышла на улицу и запрыгнула в трамвай, который проезжал мимо американского посольства. Очередь из беженцев исправно, день за днем, тянулась вдоль улицы, и каждый раз при виде этих умоляющих глаз сердце Авы снова сжималось. А ведь единственная разница между ней и людьми в очереди – ее американское происхождение. Виза, лежащая у нее в столе, доставшаяся ей просто по праву рождения, для беженцев из Европы являлась золотым билетом в будущее. Эта несправедливость неизменно ранила Аву. И самое ужасное – она ничем не могла им помочь.

Обычно в посольстве Пегги встречала Аву с улыбкой, мистер Симс соблюдал дистанцию, а Майк всегда держал наготове пару острот, но в этот раз Пегги фактически налетела на Аву, размахивая чем-то вроде открытки и напоминая птицу с одним крылом.

– Тебе письмо! – ткнула она в руки Авы то, что оказалось конвертом с алой литерой V. – Похоже, от твоего брата. – Пегги придвинулась ближе. – Я не собиралась вмешиваться в твою личную жизнь, но Майк просил убедиться, что оно не от поклонника.

Ава только отчасти поверила заявлению Пегги, но все же поблагодарила и взяла письмо. Пегги была из тех людей, которые все обо всех знают, от нее этого даже ждали, и временами эта особенность могла очень пригодиться.

– Только не говори Майку, что я передала тебе его просьбу. – Пегги прикрыла рот рукой, как будто только сейчас осознала, что раскрыла чужой секрет.

– Не скажу, – пообещала Ава.

Пегги оглянулась и спросила заговорщически:

– Но у тебя есть ухажер?

Вместо ответа Ава только рассмеялась – брат был единственным мужчиной, с которым она переписывалась. Она вообще не помышляла о романах, и уж тем более не собиралась создавать у Майка впечатление, что готова к интрижке.

С конвертом в руках и сумкой, полной свежей прессы, на боку, Ава направилась в дальнюю комнату. Микрофильмы очень пригодились на войне – и не только для того, чтобы отправлять документацию в Вашингтон, но и для обмена сведениями внутри войск. Переписка между солдатами и их семьями тоже переснималась в микрофильмы, а потом распечатывалась в месте вручения. Правда, для этого использовались листы в два раза меньше обычного, поэтому строки оказывались притиснутыми друг к другу, но печать была хорошего качества и четкая, и поэтому внешний вид таких драгоценных посланий не имел значения.

Ава всего второй раз получала письмо от Дэниела, и ее охватило странное чувство, болезненное и приятное одновременно: смесь любви и благодарности за все, чем он пожертвовал ради нее, боль разлуки, страх за его благополучие. Нет, эти чувства неизменно сопровождали ее, но хранились глубоко под спудом, но сейчас, при виде письма, вырвались наружу с новой силой.

Письмо до последней буквы отражало характер Дэниела. Ава читала печатные слова, но в ушах у нее гремел звучный голос брата:

«Если сформулировать одним благонадежным предложением: я жив-здоров-накормлен и надеюсь, ты тоже. Ты знаешь, что мне не нравится, что ты тоже решила полезть к быку на рога, но все равно должен сказать: я чертовски горжусь тобой! Береги себя и держи носовой платок в кармане. Люблю тебя.

Д.»

Улыбнувшись, Ава убрала листок обратно в конверт, бережно отложила в сторону, достала сегодняшний улов прессы и приступила к фотографированию. Поначалу она старалась читать то, что снимает, но в итоге поняла, что от их отдела ждут в первую очередь скорости. В их обязанности входило не изучать информацию, а пересылать как можно больше текстов в Вашингтон, где их уже будут анализировать в поисках средств борьбы со странами Оси.

Говоря по правде, работу скучнее трудно было придумать: открыть газету, расположить на платформе, щелкнуть затвором, промотать пленку на следующий кадр. Повторить. Раз за разом, день напролет.

Она по-прежнему проглядывала наискосок все документы в поисках чего-то, что может привлечь внимание специалистов в Вашингтоне, – не только в газетах и периодических зданиях, но и в книгах, справочниках и прочей иностранной печатной продукции, которую удавалось раздобыть. А в промежутках мысли Авы постоянно возвращались к беженцам – не только выстроившимся в очереди вдоль американского посольства, но и к тем, кто прохлаждался на площади Росиу в ожидании шанса уехать.

Но наверняка им можно было помочь и другими способами – именно эта идея в итоге привела Аву к дверям кабинета мистера Симса. Постучав по лаковой поверхности, она дождалась раздраженного неприветливого разрешения и вошла внутрь.

Одного мрачного отстраненного взгляда мистера Симса хватило, чтобы из головы Авы вылетели все заранее отрепетированные слова, и она выпалила просто:

– Я хотела бы чем-то помочь беженцам.

Мистер Симс даже не поднял головы от папки с документами, лежавшей перед ним на столе.

– Вы уже помогаете. Вы высылаете информацию в Вашингтон. Изучение иностранной прессы помогает нам получить разведданные, возможно, недоступные для получения другими способами.

– Но должно быть что-то еще, что мы можем сделать.

– Союзники, в частности Америка, вкладывают большие средства в поддержку беженцев здесь, в Лиссабоне. Этим же занимаются местные еврейские общины, – бесцветным тоном, словно его утомляла необходимость говорить, сообщил мистер Симс. – Всемирный совет церквей, португальский Красный Крест, международный Красный Крест, квакеры и еще куча всяких ЕРК, УЮК, КОМАССИС и других, которых я уже и не упомню. – Он захлопнул папку, тяжко вздохнул и с невероятным усилием поднял взгляд на Аву. – Мисс Харпер, вы приехали сюда, чтобы делать выборку газет и книг. И если каждый будет делать свою работу, война закончится быстрее. – Он поднял руки в жесте, предупреждающем возражения и дающем понять, что скучная лекция закончена.

Ава кивнула и вышла за дверь, но выволочка не уменьшила ее решимость – она была уверена, что в ее силах сделать для беженцев куда больше.

Несколько дней спустя, созерцая заваленный продукцией прилавок канцелярского магазина, Ава заметила знакомое лицо – то самое, которое жаждала увидеть.

– Джеймс! – окликнула она, когда тот оказался поблизости.

Мужчина обернулся и улыбнулся ей.

– Мисс Харпер, какая чудесная неожиданность.

– А я как раз надеялась натолкнуться на вас, – быстро пояснила Ава и, пожалуй, слишком эмоционально, поскольку улыбка Джеймса стала еще шире. Но так или иначе, ей требовалась его помощь в поисках пропавшего соседа. А возможно, он подскажет способ помочь беженцам.

– Тогда я рад, что встреча состоялась, – опустил он голову в легком поклоне и самым располагающим тоном уточнил: – Чем я могу помочь вам, мисс Харпер?

Ава оглянулась – полки магазина ломились от товаров, но посетитель был только один – пожилой мужчина, который вроде бы сравнивал несколько листов бумаги. Ава провела в Лиссабоне всего три недели, но уже знала, что у всех стен тут есть уши и глаза, и любой, самый невинный на вид человек может оказаться шпионом.

– Вы не против, если мы побеседуем на улице? – предложила она.

– Я только за. – Джеймс жестом предложил ей выйти первой и направился следом.

Снаружи в безоблачном майском небе вовсю сияло солнце, и от вымощенного известняком тротуара поднималась волна жара, как от духовки. Джеймс прищурился, на лбу у него выступили бисеринки пота.

– Вы уже пробовали capilè? Замечательно освежает, и я как раз знаю местечко неподалеку, где его подают.

Он предложил Аве руку, но она жестом отказалась. Джеймс слегка пожал плечами, давая понять, что не обиделся, и они направились по пышущему жаром тротуару в черно-белую клетку на поиски прохладительного напитка. И подальше от тех, кто мог подслушать их разговор.

– Что-то случилось? – спросил Джеймс, когда вокруг на приличном расстоянии не осталось людей.

– Да. – На Аву нахлынула безумная волна ужаса от необходимости признаться вслух о совершенном проступке. – Я… дело в том… мой сосед… я… – Она замолчала. Какая же она жалкая: не может объяснить, в чем дело, в принципе попала в подобную ситуацию и вообще, с самого начала ведет себя как отъявленная дурочка.

Джеймс потянул ее на ту сторону улицы, которая скрывалась в тени. Спрятавшись от яростных солнечных лучей, Ава глубоко вдохнула, ощущая, как ее обвевает прохладный ветерок.

– Вы помните нациста из киоска?

– Да.

– Я упомянула моего соседа по лестничной площадке… – Вина давила на нее, как гора, не давая дышать. – Что он попросил отдать ему экземпляр «Тайм», который у меня оказался с собой, и как он был рад его получить. А посреди ночи за ним пришли из ПНЗГ, избили и уволокли. – Она отвела взгляд, не в силах смотреть в лицо Джеймсу. – Я знаю, я поступила ужасно глупо, но… я иногда теряюсь, а тогда возникла пауза в разговоре, и я… оно просто само соскочило с языка.

– Принять от вас в подарок экземпляр «Тайм» в Португалии не считается преступлением. – Эти слова Джеймс произнес так мягко, что Ава взглянула на него. Он явно говорил искренне, и в его глазах она не увидела осуждения, которого заслуживала.

– Вообще-то, несколько людей в самом деле достают для Союзников определенные издания в обмен на «Лайф» и «Тайм». Но ПНЗГ приходили за вашим соседом по какой-то другой причине.

– Да, я знаю – в смысле, про тех людей, которые помогают нам в обмен на журналы. Но что, если мои слова привлекли к нему внимание и выяснились какие-то обстоятельства, которые и привели к аресту?