Ма. Лернер – За Пророчицу и веру (страница 46)

Мира поехала быстрым шагом, поскольку пятеро легионеров, выбранных ею из находящихся на борту, за лошадью бы не угнались. Ребята крепкие и бежать даже нагруженные могут достаточно долго, но здесь не соревнования. Да и до деревни не больше двух миль. Солнцу еще далеко до полудня, но оно пекло всерьез, даром ранняя весна.

– Опа! – сказал десятник, показывая, когда они уже находились недалеко от цели, поднявшись на вершину холма.

По дороге со стороны берега в том же направлении двигался отряд. Впереди десяток конных и много пеших. Они шли по четыре в ряд, поднимая тучи пыли, и невозможно было разобрать конкретное количество, лишь первые шеренги видно. Зато можно быть уверенным – это местные. По одежде заметно. Скорее всего, уходят к Александрии со сведениями о высадке. Ничего в этом ужасного не было, не столкнись они неминуемо скоро с людьми Эмилиана.

– Я предупредить! – сказала и, не дожидаясь ответа, пришпорила коня, посылая его вперед.

– Не успеет, – с сожалением сказал один из легионеров.

Мира этого не услышала, хотя сама могла б сделать такой же вывод. Однако бросить людей на погибель, даже не особо приятных, но относящихся к категории своих, была не способна. Сейчас она выжимала максимум из Урагана, стремясь успеть. Ни малейших сомнений не имелось, охрану или наблюдателей эти придурки и не подумали выставить. Иначе б давно дернули в противоположном направлении.

Здесь было всего две короткие улицы, заставленные убогими домишками, и, влетев на их пересечение с криком «Тревога!», она моментально наткнулась не только на людей Эмилиана, но и на чужаков. Схватка кипела на площади, киренаикские аристократы явно были захвачены врасплох внезапным нападением. Они стояли, прижавшись к забору, без лошадей и бешено отбивались от наседающей своры. При всей манерности и высокомерии трусами не были.

Мира налетела на воющую толпу сзади, с ходу рубанув по шее одного из всадников, державшихся позади пехотинцев. Лучшая сталь, сделанная по заказу, разрубила кольчужную сетку и полоснула по мясу, дойдя до кости. Человек, даже не охнув, свалился под копыта лошадей. Второй начал оборачиваться и получил острием по лицу. Щеку рассекло почти без сопротивления, а зубы брызнули наружу вместе с кровью. Этот не умер, просто дико завыл, держась руками за рожу. Мира кинула Урагана вперед, раскроив чью-то подвернувшуюся тупую башку без шлема. Копейщику негде было в толпе развернуться со своим дрыном. Умелый вояка с таким оружием стоит мечника, но копыта жеребца ударили, и он рухнул под ноги остальным. А вот дальше стало уже не так весело. Они полезли со всех сторон, и, хотя одного крепко зацепила, отмахаться сразу от всех было невозможно. Мира достала левой рукой из седельной кобуры «последний шанс» и принялась стрелять в упор в пытающихся до нее добраться. Прошли те времена, когда ее сносило от выстрела, да и тренировалась немало, а в этой толкотне и целиться не надо. Шесть пуль вошли, куда требовалось, и люди невольно отпрянули, давая время уйти.

Мира развернула коня, сшибая заодно стоящего на коленях человека с хлещущей между зажимающих грудь рук кровью и угрожая саблей остальным. Они задержались на пару мгновений, достаточных, чтоб вырваться из схватки и перевести дух. И тут на нее налетел очередной враг, на этот раз на коне. Лихо крутанул блеснувший на солнце кончар, больше пригодный для пробивания доспехов. Попади, не помогла бы и кираса, сделал бы из нее две половинки. Мира послала Урагана вперед, толкая вражеского жеребца, и не стала прямо парировать тяжелый меч, все равно б не вышло, а отбила чуть вбок скользящей защитой, а затем, продолжая движение, полоснула по бедру врага чуть выше колена, рассекая до кости человеческое тело. Тот вскрикнул и, моментально потеряв интерес к дальнейшему, помчался куда-то в сторону.

Ураган жалобно заржал и дернулся, вставая на дыбы. Пока она дралась с одним, подоспели и другие. Лезвие топора глубоко вошло в шею несчастного жеребца. Прежде чем туша животного упала, придавив ее, Мира выскочила из седла и приземлилась, готовая к дальнейшему бою. Она была в дикой ярости. Потерять любовно воспитанного боевого коня по абсолютно бессмысленной причине от рук какого-то дурня, не умеющего держать в руках оружие! Качнулась в сторону, уходя от широкого замаха мужика с топором и, оказавшись практически сзади из-за молодецкого удара, унесшего ее по инерции вперед, ударила его под колено ногой. Левой рукой выхватила кинжал и загнала в не защищенную кольчугой шею брызжущего слюной урода спереди. Практически сразу сунула острием сабли назад, попав в мясо. Человек, держась за бок, матерился на греческом и пятился, уронив меч, но она не дала уйти. Шагнула вперед и ударила как на тренировке – по линии соединения шеи и головы. Это, конечно, не дыня, но слетела ничуть не хуже.

Двое оставшихся стали осторожно подходить. Оба с копьями, достаточно умело идут, стараясь не мешать товарищу. Если атакует одного, второй ткнет острием в бок или спину. Да и с саблей на умелого копейщика дело почти безнадежное. Вот если б она была на коне, но чего нет, того нет. Мира замерла, отслеживая движения и прикидывая, с которого начать. Кто из них опаснее. Тут один из противников посмотрел куда-то через ее плечо и поспешно кинулся наутек через забор. Второй оказался не столь умным и не успел. Он еще стоял, когда мимо пронеслись всадники в синем, и с удивленным видом упал на спину с торчащим из груди дротиком. А новые гости принялись сноровисто рубить еще живых пехотинцев.

Мира села прямо в кровавую грязь, тяжело дыша. У нее горело горло от жажды, руки и ноги были налиты свинцовой тяжестью. Через пару минут с трудом поднялась, зашла во двор и почти рухнула к поилке для животных, жадно глотая воду. Потом с трудом встала и побрела к Урагану. Несчастный жеребец уже умер, и это хорошо. Очень не хотелось добивать благородное животное, глядя в его непонимающие, просящие о помощи глаза. Уже приходилось, и воспоминания об этом жгли сильнее, чем убитые люди. Они знали, зачем идут, а конь просто старался для хозяйки и ни в чем не виноват.

– Прости, – сказал десятник, когда Мира поднялась от мертвого животного. – Мы не успели.

Она с запозданием осознала, что вся схватка продолжалась минут семь – десять, не больше. Когда дерешься за жизнь, время как-то жутко уплотняется. Они просто не могли примчаться раньше.

– Оно и к лучшему, – сказала, глядя, как кавалеристы добивают последних врагов. – Зачем вам погибать за этих.

Переступая через трупы, она пошла в сторону уцелевших аристократов.

– Сеструха! – крикнул один из всадников, салютуя клинком. – Ты живая, как всегда!

Она махнула, приветствуя знакомого, и продолжила путь, остановившись лишь возле Эмилиана. Чуть ли не впервые за все время он выглядел слегка растрепанным и возбужденным. Обычно одежда и прическа в идеальном порядке, невзирая на ветер и дождь. Как ему это удается, Мира не понимала.

– Если б ты не опоздала, – вскричал довольно, – мы могли б здорово повеселиться вместе, клянусь Сераписом.

Спокойно относиться к идолопоклонникам она научилась давно, но сейчас дико раздражало сказанное.

– Если б я не задержалась, – произнесла она зло, – чтоб послать за помощью, ты б сейчас лежал вот здесь. – И показала на одного из приближенных, валяющегося прямо под ногами с разрубленной грудью.

Еще одного, стонущего, перевязывал Клавдий. Судя по виду, раненому уже не ходить на обеих ногах. Из рассеченной голени торчала белая кость. Ампутация неизбежна, если в ближайшее время не появится опытная жрица. Сам Клавдий тоже получил явно чем-то острым в бок, но он был в кольчуге и особо не пострадал. Зато дырка имелась. Приехавших с Эмилианом осталось в живых всего четверо из дюжины, и все они были ранены.

– Если б ты послушал меня, твои люди не погибли бы бессмысленно.

– Они бились за своего господина и славу! – сказал Эмилиан уже без особого запала.

– Ага, тебя-то закрыли своими телами. – И Мира смачно плюнула ему под ноги.

– Как ты смеешь! – вскричал срывающимся голосом.

– А вызови меня на поединок, – предложила она с надеждой.

На аристократов ей было начхать, но вот за коня и свою собственную жизнь она вполне готова убить. Этот идиот даже не понял, что остался жив благодаря ее расторопности и чистой случайности. Значит, завтра снова устроит нечто похожее.

– О, – услышала за спиной хорошо знакомый голос отца, – Эмилиану Публию привет!

– Радуйся, господин Влад, – приветствовал его тот на греческом.

– И тебе того же, – сказал в ответ, делая вид, что не понял. – Все ж первая победа, добытая твоими руками.

Даже Эмилиан понял, насколько это граничит с издевательством, и покраснел. Возможно, от гнева, а не стыда.

– В дальнейшем, будь любезен, находись возле Орци и выполняй его распоряжения по части передвижений.

– Я не твой подчиненный!

– Безусловно. Путь к Александрии свободен – дерзай без моих людей, но не жди в дальнейшем помощи. Цела? – спросил Миру, перестав обращать внимание на собеседника. – А на руке что?

Она глянула. В пылу и не заметила, а кто-то достал.

– Ерунда, – сказала вслух, убедившись, что порез поверхностный, хотя и болит.

– Покажешь Бастору, потом зайдешь ко мне.